Клинок исекаби

      Глаза не хотели открываться, как, в принципе, и тело двигаться. Суставы ломило, спина и каждая мышца ныли, голова была будто в лёгком тумане, и с такой же лёгкой, назойливой, болью. Состояние напоминало откровенно говоря лёгкий перебор с алкоголем, но явно таковой не была.       Память не имела провалов, за исключением огромного периода сна, да и вернулась тут же, более-менее заставив проснуться и начать мыслительный процесс. Резкий рывок перевел из лежачего состояния в сидячее, стоило проснувшемуся мозгу более адекватно разогнатся включая мышление, а не только память. «Моей секирей стала Карасуба…» — Мысль была буквально шокирующей, ведь это не кто-то там, не добродушная почти что паинька, которая тем не менее может вломить до смерти, это Карасуба!       Одним этим именем все сказано, и я уверен, есть те, кто, услышав это имя, будут готовы добровольно поднять руки, лишь бы этого монстра не натравили на них, и она не стёрла этих бедолаг с лица Земли.       В груди неприятно заныло даже от употребления слова «монстр» для обозначения силы. Стоило просто вспомнить ее, ее лицо и эту мягкую, наполненную добром и любовью улыбку, густо замешанную на нежности, как стало тошновато от собственных мыслей.       Откуда-то с боковой комнаты доносился головокружительный запах только приготовленных блинов с еле заметным ароматом гари, выдающим человека, что ни разу не делал тонкие блины, но успешно начал справляться после пары неудавшихся. Источник необъяснимой тяги находился в той же стороне и просто до жути близко. Настолько, что ноги, несмотря на откровенно плохое самочувствие и лёгкое покачивание от шалящего вестибулярного аппарата, понесли к нему.       Незнакомая обстановка, не моя постель, являющая очень мягким двухместным диваном в разложенном виде, полуспартанские условия с минимумом декора и мебели, стоящими тут скорее от застройщика или же по какому-то типовому плану, , а не от хозяина.       Стоило приблизиться, только показавшись в проёме кухни, будто почти и не используемой до сегодняшнего дня, как меня подхватили, поддерживая и тут же усаживая на стул. — Зачем в таком состоянии вставать? Как себя чувствуешь, все нормально? — Миг, и девушка мило смутилась, как-то не уверено сделав маленький шажок назад.       Я и сам был в лёгком ступоре, вот она… Серая растянутая кофта с майкой, простые темно-зелёные спортивные штаны и темный фартук явно не по размеру и откровенно плохо завязанный, ещё и спереди петля сделана спереди, попирая все нормы ношения такого вот типа одежды. И в тоже время источник тепла и откровенной любви, просто с потоком развивающихся теплых бабочек по груди и животу внутри. И в тоже время внутренний диссонанс мозга, понимающего, что я мало что знаю о ней, плюс внутренний стыд и желанием выглядеть лучше, да и не привык я к присутствию этой девушки рядом со мной.       Откуда-то я точно знал, что она чувствует точно тоже, что и я при виде нее: та же неловкость, непривычность и… любовь?       Я доедал третий блин, являющийся той ещё пресной фигнёй с недобром сахара и соли, не тем тестом и в тоже время по какой-то причине просто нереально вкусным. Откровенная неловкость была в каждом движение — непривычно сидеть за одним столом с ней, приходилось замедляться по какому-то наитию и не поедать еду быстро, а стараться тянуть, показать манеры и… «Да пошло оно». — Крепнувшее уже больше получаса желание и скапливающаяся решимость наконец собрались в кулак.       А к лицу прилила кровь, кидая в жар и тут же бросая в холод, кончики пальцев предательски задрожали, сцепившись вместе.       Прыжок со стула показался сравнимым с прыжком с верхушки дерева в воду: первый шаг пробил на дрожь ставшие ватными ноги, что так и хотели подкоситься, второй шаг ещё сильнее взял мандражом, решительность, словно вода, утекающая сквозь пальцы, начала испарятся как и не было. Благо, новый шаг делать не пришлось — девушка опустилась ко мне сама, сделав шаг на встречу.       Робкий чмок в щеку, такой же робкий и нежный даже не поцелуй, а простое прикосновение губ к моей щеке. Я просто утонул в ее сердцебиение, в этих глазах и таких теплых обнимашках.