Тяжелый рок и карри с курицей

В этом мире есть две вещи, что действовали на Поттера удивительно успокаивающе, когда тот, злой как собака, возвращался после очередного тяжёлого дня на посту Главы Аврората — музыка и, как бы удивительно оно не было, готовка. Несмотря на все старания Дурслей, он стал находить в приготовлении ужина на двоих свое успокоение, хоть убираться в доме не любил до сих пор. Когда Северус впервые застал мужа за объединением увлечений, выйдя из лаборатории в доме на кухню, то всерьёз подумал, что в дом проникла, как минимум, сотня Корнуэльских пикси и устроила вечеринку с последующей оргией. В голове никак не вязался образ сурового, всегда серьёзного в своей работе Главного Аврора со стоящим в наполненной ароматом специй кухне мужчиной в нелепом розовом фартуке, корпящим над кастрюлей, исходящей паром. Но связать было надо. Хрипловатый голос, умудряющийся находить и подпевать нотам в песне, что по мнению зельевара состояла из одних криков и оглушающих ударов барабанов, он бы не спутал ни с чем. Наличие в кухне постороннего Поттер заметил только тогда, когда онемевший от такой сюрреалистичной картины Северус неуверенно кашлянул в перерыве между песен, привлекая к себе внимание. — Это… что? — звучало сипло и безо всяких эмоций. Спроси кто Снейпа, что он имел ввиду в этот момент, он бы ответить не смог. Гарри указал деревянной ложкой на кастрюлю: — Карри с курицей, — последовал незамедлительный ответ, — Я подумал, давно мы с тобой не ели индийской кухни, вот и решил… — ошеломленное выражение лица супруга навело Гарри на мысль, что дело было все-таки не в карри. — А-а-а, это? — Поттер указал на незамеченный ранее источник звука, сейчас выключенный. Указал с таким лицом, будто все происходящее было чем-то обыденным и это он, Северус, вёл себя странно. — Одна из наших групп повязала на днях барыгу в Вестминстере. А он, помимо привычной контрабанды, торговал обычными маггловскими CD плеерами. Нашим это показалось странным, так что мы передали их сначала ликвидаторам, а потом СБНИИМ-цам, но ни те, ни другие ничего подозрительного не нашли. Вот я и решил взять его на пару дней домой, мало ли обнаружится чего. За время объяснений Снейп хмурился и светлел несколько раз по кругу. Ругательства и вопросы, возникавшие за время монолога, отпадали с каждой последующей фразой супруга так, что из всего списка остался всего один: — И что сподвигло тебя на выбор… такой музыки? Поттер смутился, но, потупив взор, все же ответил: — Да не знаю даже. Просто по пути домой решил купить пару дисков, проверить, не дело ли в звуке. Взял первые попавшиеся, а на них вот это и оказалось. — И ты, как я посмотрю, вошёл во вкус. Поттер ответил на чужую реплику кивком и дерзко встретил чужой внимательный взгляд своим, готовый отстаивать свое до конца. В комнате воцарилось молчание, нарушавшееся лишь тихим бульканьем из кастрюли. Первым и тишину, и дуэль взглядов прервал Снейп, признавая поражение. — Если ты не выключишь огонь прямо сейчас, то, боюсь, сегодня мы останемся без ужина. Что очень некстати, ведь я ужасно голоден. Поттер, удивившись было такой покладистости, спохватился и спешно погасил огонь заклинанием, левитируя кастрюлю на подложку в середине стола. Только после того, как еда была разложена и оба уселись за стол, приступая к трапезе, он подозрительно глянул на зельевара и неуверенно спросил: — Ты не против? — Что ж… — протянул Северус, с явным нежеланием откладывая ложку на стол, — На моей лаборатории в любом случае всегда стоит Заглушающее и, если ты обещаешь мне не включать эту дьявольщину с утра пораньше, то я не буду тебе препятствовать, — Северус жестом прервал посветлевшего мужа, собирающегося разразиться благодарностью, — Но сначала я проверю этот… прибор на наличие любых тёмных заклятий. И ты должен пообещать мне, что как только в нем обнаружится хоть что-нибудь странное, то ты сразу избавишься от него, — договорив, Снейп поспешил вернуться к карри с рисом, что даже, по его меркам, на вкус было просто божественным. Гарри же подумал, что только его муж может озвучить заботу и обеспокоенность так, чтобы те казались едва ли не угрозой. Вскоре карри было доедено и супруги отправились в гостиную — сидеть у камина и пить чай. Северус, спустя пять минут уговоров, согласился почитать книгу вслух. На удивление Гарри, трактатам по Зельеварению талантливый супруг предпочёл роман маггловского автора, горячо любимого самим Поттером. Хотя, справедливо рассудил Аврор, Снейп мог с тем же успехом выбрать что угодно и Гарри все равно слушал бы с тем же вниманием — голос Северуса Гарри всегда считал своей главной слабостью. Вечер закончился тем, что суровый глава Аврората заснул, положив голову на колени не кому-нибудь, а самому бывшему Ужасу Подземелий и Пожирателю Смерти. Страшный и ужасный, он уже давно забросил попытки возобновить чтение и теперь любовался отблесками огня на разгладившемся во сне лице супруга. Длинные пальцы перебирали непослушные кудри, слегка потягивая. Даже будучи спящим, Поттер вовсю наслаждался незатейливой лаской — блаженно улыбался и разве что не мурчал. Зельевар просидел бы так ещё долго, но спустя время кинул взгляд на часы, понимая, что уже за полночь и ни он, ни Гарри попросту не выспятся, если заснут в таком положении. Отлевитировать Поттера на постель, не потревожив при этом его сон, было невозможно — сказывалась аврорская выдержка. Так что, заранее накинув на супруга чары Левитации и сняв очки, он поднялся вместе с ним и пошел в сторону общей спальни. Укрыв заворочавшегося мужа одеялом, Северус целомудренно поцеловал того в лоб, успокаивая, и обнял со спины, пресекая на корню возможные кошмары. Тихое «Нокс» погрузило спальню в темноту. С тех пор Северус ещё не раз заставал Гарри, подпевающего, а порой и пританцовывающего на кухне, одновременно помешивая очередной кулинарный шедевр. И удивлялся тому, сколько в этом человеке, которого он, казалось бы, успел изучить от макушки до пят за семь лет совместной жизни, оказалось неизведанных граней. А вот тому, что любить хоть одну из них меньше не получалось от слова совсем, удивлялся меньше. Все-таки, в этом и был весь Поттер. Ненавидеть его Северусу было всегда сложнее, чем любить.