Тихо!

— Черт, Чонгук, что ты творишь?! Моя бабушка, вообще-то, за стенкой!- тихо шипит Тэхен, откидывая голову назад и зажмуриваясь. Он мелко вздрагивает от каждого движения своего парня, который удобно устроился лицом меж ног старшего и совершал просто наинеприличнейшие движения языком на чужом органе. Обводил им крупную головку, слизывая выступившую природную смазку, опускался губами вниз, чтобы оставить по всему стволу мокрые поцелуи, и этим сводил с ума Кима. — Бабушка же до сих пор думает, что мы друзья, ненормальный! Если она узнает, то больше не пустит меня сюда! Я вообще перестану быть для нее внуком! А если ее ин6фаркт хватит?! Ты вообще слушаешь меня?! О нет, Чонгук не слушает. Он прекрасно знает, что в соседней комнате добродушная бабуля Ким печет им пироги с яблоком и щавелем, пока оба ее гостя "отдыхают с дороги" в комнате, честно принадлежащей Киму во времена каникул в школе. Рот раскрывается шире, позволяя Чону взять как можно больше чужой плоти в себя, и от этого младший мычит в сладкой истоме. Пусть у его парня и нет тех крышесносных для всех двадцати сантиметров, но при нужной толщине, какой и может похвастаться Ким, его семнадцати с половиной хватает, и даже очень, учитывая, какой вымотанный падает Чонгук после позиции пассива в сексе. — Либо ты сейчас прекращаешь, либо я...! — Помолчи и расслабься, Тэхен-а. Ты же лучше меня знаешь, что дверь в комнату скрипит. Поэтому мы услышим, и я спокойно лягу на другую стороны кровати. А сейчас наблюдай, как мои губы растягиваются на твоем члене. Я же прекрасно знаю, как ты обожаешь это. О да, Тэхен чертовски обожает это зрелище. Он обожает, когда губы любимого ласкают его, доставляя пьянящее удовольствие и яркий оргазм. Обожает, когда тот закатывает глаза и берет глубже, заглатывая орган полностью. Обожает, когда чувствует, что головка упирается в глотку Чонгука и тот тихо хрипит от удовольствия. Да, Чону нравится ощущение этого удушья, эта легкая асфиксия, что заставляет биться сердце чаще, а горло затем легонько саднит. А сейчас, когда внутри бушует адреналин от страха быть застуканными обожаемой обоими парнями бабули Ким, то колени дрожат у обоих, в голове набатом бьет "кончи же скорее, иначе нас застукают в этом безобразном виде". И Чонгук сделает все, чтобы этого не случилось. Он берет глубоко, берет так, как любят они оба - быстро, втягивая щеки и чувствуя, как по подбородку течет слюна, которую не успел сглотнуть вовремя. Собственно, сейчас важна не она. Важно то, что Тэхен низко стонет, заломив брови, одной рукой он сжимает свое же колено, а второй надавливает на затылок парня, снова вздрагивая. — Черт, почему каждый твой минет заканчивается так быстро? — Потому что я прекрасно знаю все твои слабости и точки, заставляющие тебя биться в оргазме. - парень отстраняется от органа на пару сантиметров, а потом обводит языком головку и заглатывает её, ощущая, как горячая сперма брызжет на язык и горло. — Тебе обязательно каждый раз глотать? Еще и с таким лицом, будто ты после кросса в три километра в жару дорвался до воды. — Ты намного лучше любой воды, после любого кросса. Итак, пирожки уже готовы, пойдем есть? — Почему ты решил, что они уже готовы? - Тэхен поправляет на себе одежду, вопросительно смотря на Чона. — Так вон же они… на столе стоят...- растерянно заканчивает парень. На столе. В их комнате. В которой они только что... — Баааб,- тянет старший, судорожно хватая тарелку и идя на кухню. — А как давно ты закончила пирожки? А Чонгук тихо прыскает со смеху, и поправив волосы, направился вслед за Кимом, в надежде утащить с тарелки хотя бы один горячий пирожок. Возможно, дверь не такая уж и скрипучая.