Деталька

      Его не волнует ничего. Он не умеет чувствовать и думать о чем-то кроме документации, что веером разложена на столе. Парень касается своими розовыми губами бокала с красным вином. Оно горчит, жаром разливается по телу, а после отдает какой-то кислинкой послевкусия. Сегодня работы куча, как и всегда в прочем. Он ставит локоть на стол, а после упирается острым подбородком на ладошку-опору. Опять его подчиненные сделали ошибки в отчетности. Чонин тяжело вздыхает, завтра их отругает.       А ещё его друзья с университета почему-то решили провести встречу завтра. Он окончил очень престижную Академию Сеула, был чуть ли не лучшим учеником, но в его жизни всегда было одно «но». Им был одногруппник, что свалился словно снег на голову. Его перевели из зарубежного университета в Сеульскую Академию экономики и управления на третьем году обучения. Тогда, обычно безэмоциональный и расчетливый Чонин, что следовал, как робот, всем указаниям ныне умершего отца, почувствовал хоть что-то. Раздражение.       Оно смешивается с кровью, которая напоминает то самое терпкое вино долголетней выдержки. Чонин всегда был лучшим, он не был зубрилой ни сколько, но в материале плавал, как рыба. Правда, когда им раздали работы с промежуточных экзаменов, он осознал, что его впервые обошли. Тогда он впервые начал закипать со злости. А потом ещё, ещё и ещё. Чан обходил его каждый чёртов раз.       Чонин громил всё в своей квартире, расшвыривал вещи по полу со злости. Надоело! Этот Бан, что особенный такой? Ответа на свой вопрос он не знал, но так хотел понять в чём разгадка. А Чан же всё также улыбался ему, заходя в аудиторию по утрам. Ловил злой взгляд юноши, но лишь плечами пожимал. — Может ему ответы на работы сливают? – разговаривал сам с собой Ян, потягивая клубничное молоко. Друзья, сидящие за одним столом, пожимают плечами. Им всё ещё странно наблюдать за Яном, что злился так в открытую. — Может он просто хорошо учится? – присаживаясь к компашке, говорит Минхо, за что получает гневный взгляд от Чонина. — А я что, по-твоему, плохо?       Минхо молчит, а то Ян, как истеричка, закатит такое на всю столовую. Он знает парня с детства, поэтому в таких ситуациях лучше не бесить Чонина, который если и выходит из себя, то крайне редко. Ли ковыряется палочками в рисе, не реагирует на возмущения друга. Это пройдет. Ведь так?       Не прошло. До конца учёбы не прошло. Даже на вручении дипломов их вызвали вместе говорить напутственную речь выпускникам. Чонин бесился, когда ему сообщили эту новость, а друзья сочувственно мотали головами. Только Яну не говорите, что это была жалость совсем не к нему, а бедному (или нет?) Чану, который ярче лампочки светился, когда узнал, что будет выступать с одногруппником.       Бан вообще прожжённый оптимист какой-то. Даже, когда вся группа напивается в каком-то баре, он помогает всем перебраться в квартиру одногруппника, который зовет их продолжить банкет. Чан мало пьет, чаще он потягивает вишневый сок. Перспектива проснуться с головной болью и помойкой во рту откровенно его не радовала. Но больше всего он следил взглядом за юношей с пьяной и кривой улыбкой, розовыми щеками из-за выпитого алкоголя и рыжей челкой, которая липла к потному лбу.       Ян танцует везде, смеется звонко, наконец-то оголяет свое нутро. Он оказывается умеет улыбаться. Бан хмыкает в бокал, а после делает очередной глоток. Стоит ему отвлечься на Соён, которая почему-то очень норовила привлечь к себе внимание австралийца, как Чонин пропал из его поля зрения. Находит он его на кухне. Спиртное знатно развезло его.       Ян мирно сидел на стуле, прислонившись своими щеками на ладони. Чан заинтересованно смотрит на такого другого парня. Он не был глуп, видел злые взгляды, направленные в его сторону, но ничего с собой поделать не мог. Ян бы на него больше никак и не обратил внимания. И сторонний наблюдатель мог бы сказать: «Да вы мазохист, батюшка!»       Он не осуждал их за такое мнение. Возможно, австралиец и был таковым.       Чан знал что-то, чего Яну пора знать необязательно. Но парня он изучил досконально ещё до того, как его перевели в эту Академию. Может не стоило его отцу оставлять важные бумаги на столе? Вы не подумайте, Чан совсем не сталкер. Как оказалось, его отец решил расширять поле своего влияние, поэтому совершил очень выгодную сделку с одним бизнесменом в Корее. Взрослые понимали, что нормально они не смогут завершить свои дела даже через несколько лет, поэтому заранее начали, так скажем, готовить своих сыновей. Ведь теперь им придется чаще иметь деловые отношения между собой.       Он видел Яна и его семью лишь на фотографиях из досье. Но, когда Чан впервые столкнулся с Чонином взглядами, что-то внутри сжалось. Бан всё пытался отгонять от себя навязчивые мысли по поводу того, что ему и правда понравился этот парень. Мозгом он осознавал, что всё это неправильно, что он приехал в Корею, чтобы помочь семейному бизнесу, но сердце говорило об обратном. Кристофер не глупый, он знал, что раздражал Чонина одним своим появлением после того, как переплюнул того по успеваемости, но ему нравилось обращать внимание юноши на себя. — Забавный, - хмыкает Чан, присаживаясь на табуретку, оказываясь напротив выпившего юноши. — Рот свой замолчи, - говорит глупую фразу Чонин всё ещё с закрытыми глазами. Его разморило, а голова совсем отказывается нормально функционировать. – Бесишь. — Я знаю, - Чан, как любопытная собака, наклоняет свою голову, приподнимает уголки губ, наблюдая за одногруппником. – Ничего нового я не узнал сейчас. — Да пошел ты, - бурчит Ян сонно. – Сколько можно меня преследовать? Я блять себя таким ничтожеством ощущаю, знал бы ты. Вечно ходишь за мной, словно по пятам, а я не понимаю нахуя тебе это. — Хочется мне, - Чан поправляет чёлку юноши напротив, а тот почему-то не сопротивляется. Будь он трезв, то, с вероятностью в тысячу процентов, влепил пощечину. Смачную такую, которая болела бы ещё долгое время. – Я вообще странный, если ты не понял. Бегаю за одногруппником, чтобы что? Хотя знаешь, может это связь у нас такая – странная?       Чонин приоткрывает один глаз, чтобы взглянуть на Бана. Идиот. Придурок. Неуравновешенный. Будь он хоть чуточку адекватным, то стал бы на расстоянии держаться, но нет же! Чан продолжал медленно, но верно капать на мозги, впитываться в каждую клеточку тела и души Чонина. — Гандон ты. Всё, что могу сказать, Чан, - а после с усмешкой проваливается в сон.

***

      Так их взаимоотношения и не наладились. Отец Чонина в скором времени умер от рака. Он сгорел, как спичка, на глазах. Забрал у парня всё без остатка, оставил одного с кучей бумаг и зияющей дырой в области грудной клетки. Ему пришлось учиться быстро, чтобы все те труды отца, выстроенные кровью и плотью, не разрушились, как карточный домик, от дуновения ветерка. Спустя недели досконального изучения документации он находит папку. «Пакет договоренностей и условий совместного управления с корпорацией Бан»       В этот момент в голове что-то щелкает. От безысходности он напивается, да так, что на следующее утро не вспоминает о том, как донимал одного кудрявого парня звонками и просьбами объясниться. Сонный Чан тогда не понимал, что от него требует пьяный парень. — Это что за хуйня, Кристофер? – Чан ощущает себя, как тогда – пару лет назад, когда сидел за столом и слушал пьяный бред Чонина. – Ты знал, да? — Я не понимаю, о чем ты, - он хватается за свою голову, которая почему-то начала болеть. — Всё ты понимаешь! То соглашение наших отцов, ты зна-а-ал, - тянет Ян, отпивая из бокала вино. — Если ты хочешь всё обсудить, то я просто могу завтра приехать к тебе в офис, - Бан потирает свои виски. – Хорошо? — Пошел в жопу, - отвечает Чонин. Он вертит в руках бокал, наблюдая за тем, как красная жидкость плещется об стенки стекла. — Приму это за согласие, а теперь, пожалуйста, ложись уже спать. Спокойной ночи, Чонин. – говорит он, а после слышит фырканье на том конце.       Тогда Чан и правда приехал к Чонину в офис, застав того с жутким похмельем, помятой рубашкой и полным хаосом на голове. Ян удивленно приподнял брови, увидев Кристофера, облокотившегося на дверной косяк и папкой бумаг на руках. Чонин отмахивается от старшего, а тот без слов лезет к себе в сумку, доставая бутылку с водой и таблетку от головы. Он ставит её на стол, а Чонин без зазрений совести выпивает всё без остатка. — Если собираешься напиваться, то в следующий раз приготовь себе средство против похмелья заранее, - Чан двигает стул, присаживаясь на него. — Стоит ли мне спрашивать, что ты здесь делаешь? – хватаясь за больную голову спрашивает Чонин, а Чан на это лишь смеется. — Взгляни, - Чан лезет в свою телефонную книгу, а после поворачивает телефон на Яна. На экране красуются около семи пропущенных звонков от Чонина, а после один длительностью в целых двадцать минут. Младший хлопает глазами, пытаясь понять, когда это он успел так много звонить Кристоферу. – Ты позвонил мне в третьем часу ночи и донимал вопросами об этом.       Бан указывает на папку, которую принес с собой, а после пододвигает к всё еще ничего не понимающему парню. Ян с настороженностью открывает папку, а после видит знакомый документ. Чонин отказывается верить, что ему и правда придется совместно управлять теперь уже своей компанией с ненавистным ему Чаном. — Да, я знал, что наши отцы ещё пару лет назад начали сотрудничать, - Бан расстёгивает верхнюю пуговицу на рубашке, потому что та очень душит его. – Этот союз выгоден обоим сторонам, и я пойму, если ты разорвешь договоренность, но не думаю, что сейчас это стоит делать. После смерти Господина Яна ваша компания оказалась в шатком положении. Ты сам должен это понимать после стольких лет обучения в Академии. — Ты прав, - Чонин складывает руки в замок. – Будем сотрудничать, но не думай, что моя ненависть к тебе улетучится, Бан. — Я и не надеялся, - смеется Кристофер, а после встает со стула. – Но, пожалуйста, не надо мне звонить в ночи пьяным в стельку. Нормальные люди в это время спят.

***

      И вот сейчас Ян попивает своё вино, разбирая документы. Он усмехается сам себе, а после тянется к телефону, открывает телефонную книжку, где находит один единственный контакт. Чонин нажимает на него, а после прислоняет телефон к уху. Спустя пару гудков он слышит уставший голос мужчины, смешанный с каким-то кряхтением. — Ты не меняешься, - заспанный голос на том конце трубки отдает хрипотцой. Чонин уверен, что Чан сейчас видел уже сотый сон, поэтому слегка улыбается. – Что случилось? — Эти долбоебы снова сделали кучу ошибок в документах, представляешь? – Чонин падает на диван, заставляя волосы быть разбросанными во все стороны. — Не удивлен, но ты что-то не договариваешь, - хмыкает Чан, а после слышится, как он наливает воду в стакан. — Соскучился по вам, уважаемый Кристофер Бан, - ненависть к Чану со временем и правда улетучилась, а сам он, повзрослев, понял, что это не дело вечно злиться на теперь уже делового партнера. – Чем занят? — Пока ты не позвонил, спал, как убитый. — Завидую, - говорит Ян, выпячивая нижнюю губу. – Кста-а-ати, а ты идешь завтра на встречу? — Иду, куда я денусь, - на этих словах Чонин резко принимает сидячее положение и выпучивает глаза. Он спросил так, чтобы посмеяться, но не ожидал такого ответа.       Дело в том, что Чан на неопределенный срок решил уехать из Кореи в Америку, чтобы помочь их компаниям расшириться и выйти за пределы Кореи и Австралии. А сейчас он говорит, что будет на завтрашней встрече с одногруппниками. Чонину и правда не хватало этого немного ворчливого мужчины, что сидел в соседнем кабинете офиса. Ян изредка смеялся, когда слышал отборные маты Чана за стеной, когда тот в очередной раз отчитывал подчиненных. — Подожди, ты что вернулся в Корею? — Ага, сегодня вечером. Черт бы побрал эти джетлаги, вернулся и лег спать без задних ног, - промямлил Чан. – А что? Так не терпится меня увидеть? — Пф, - Чонин хмыкает, стараясь не выдать себя с потрохами. – С чего бы? И вообще иди спать давай-давай. Ты, наверное, так устал, - тараторит парень, оправдываясь, а после тянет. – Спокойной ночи, надеюсь тебя съест подкроватный монстр. — Хорошо-хорошо, - смеется Бан с хрипотцой, заставляя Чонина покрыться табуном мурашек. Боже, что с ним делает этот мужчина? – И тебе спокойной ночи, Йен-и.       Это последнее, что Ян слышит перед тем, как Кристофер сбрасывает звонок. Чонин, как подросток, краснеет от слов мужчины. Хотя может это все вино? Ему надо тоже ложиться спать, но мысли роем кружатся вокруг. Он не может сомкнуть глаз до глубокой ночи, а после проваливается в сон. На утро у него болит голова, а во рту полнейшая помойка. Друзья шутят, что с количеством того, как часто он пьет – Чонин превратится в настоящего алкоголика. Он с ними согласен, но предать единственный источник расслабления не может.       Он смотрит на помятого себя в зеркало в ванной. Темные волосы заботливо уложены подушкой в какой-то ворох, а пижамные штаны перекошены на бок. Выглядит он и правда паршивенько. Неожиданно слышится дверной звонок, который приводит в недоумение. В глазок Чонин не смотрит, сразу открывает гостю. Чан стоит перед ним в своем черном худи, нагло улыбается, но не успевает ничего сказать, как перед его носом уже начинают закрывать дверь.       Правда и Кристофер не глупый, поэтому заранее подставляет свою ногу в дверной проем, не давая младшему закрыться в своей квартире. Чонин хлопает глазами в недоумении, а сам представляет, как выглядит в глазах мужчины. — Прекрасный видок, - Бан опирается на косяк, складывая руки на груди. – Не ожидал, да? А я пришел, так ещё и не с пустыми руками.       Только сейчас наш невдупленыш замечает пакеты с едой на полу лестничной площадки. Живот урчит, стоит носу уловить запах еды. А Чан на это говорит: «Пустишь?»       И Чонин впускает его в квартиру, а сам уносится в свою комнату, чтобы хотя бы сменить спальную одежду на что-то более приемлемое и привести себя в порядок. Чан же по-хозяйски в это время расхаживает по кухне, открывает контейнеры с едой, достает бутылку с холодной водой и таблетки от похмелья. — Вкуснотища-а-а, - тянет Чонин, разваливаясь на столе, а после хлопает себя по набитому пищей животу. – Спасибо большое. И за таблетку спасибо, ты как будто знал, что мне будет плохо. — Только ты звонишь мне ночью, когда напьешься, словно я твой бывший, - Чан стучит палочками по посуде, не смотря на Чонина. — Да ладно тебе! «Может я не хочу быть твоим бывшим, а хочу быть настоящим», - думает Чан, приподнимая на довольного Яна глаза. — Ты чего так на меня смотришь? - младший ловит взгляд Кристофера, а сам глупо хлопает пушистыми ресницами. — Ничего, - мужчина поджимает губы. - Ты доел? Прекрасно, я помою посуду, - он хочет забрать столовые принадлежности у Чонина, но тот крепко за них цепляется, а сам брови хмурит. — Ты же мой гость, так еще и еду принес. Я сам, - а после аккуратно забирает из рук опешившего Чана посуду и направляется к раковине.       Нет, у него была посудомоечная машина, но сейчас ему надо структурировать свои мысли, что витают в голове. Такой домашний Чан не вяжется с тем мужчиной, которого он видит каждый день в офисе. Тот Чан - строгий, властный и серьезный, а этот сейчас сидит в каком-то огромном худи с потеющими ладонями, которые он вытирает о черные джинсы. Бан же позволяет себе откровенно прожигать дыру в спине Чонина, что натирал до скрипа столовые приборы губкой.       Их молчание затягивается до самой входной двери, когда Чонин передает бумаги с отчетами в руки Кристоферу. Тот хватается за них, но не может забрать, ведь Ян крепко цепляется своими пальцами за документацию. Он неотрывно смотрит на мужчину, который уже собрался уходить, сам не понимает, что завис. — Чонин? - спрашивает старший, а у парня где-то в теле все резонирует, вызывает мурашки на теле, когда слышит обращение к себе. - Я пойду, бумаги надо ещё разобрать до вечера. — А, точно, прости, - Ян ослабляет хватку, а после смущенно отводит взгляд в сторону. Да что с ним такое творится? - Я задумался немного. — Ничего страшного, - Чан улыбается обаятельно, обнажая ямочку на щеке. - До встречи, Йени. — До вечера, - мямлит Чонин, когда уже слышит скрип закрывающейся двери.       Ни контрастный душ, ни просмотр каких-то тру краймов на ютубе не помогают справится с мыслями о сегодняшнем взаимодействии с коллегой. Он трет лицо руками, бьет по щекам легкими похлопываниями, но что поможет, когда сердце в очередной раз учащенно бьется, стоит только образу Чана всплыть в голове. Он, как ретривер, который махал своим хвостом перед хозяином, зовя на прогулку. Чонин улыбается со своего глупого сравнения, а после падает лицом в подушку. Приглушённый крик отчаяния и осознания всей ситуации раздается по комнате. Как глупо, такое не должно было произойти. Нет, только не с ним.       А стрелки настенных часов тем временем стремительно идут, показывая на то, что через пару часов он будет сидеть за одним столом в каком-то ресторане в окружении университетских друзей и его. Точнее, как каком? Это его любимый Минхо-хен так удачно взял в узды правления их семейный бизнес. Даже посещение сделал только по пропускам специально для этого вечера. Чонин крутит в руках конверт с приглашением, над дизайном которого так старательно и усердно трудился избранник хёна. Буквы на вкладыше сверкают золотистым курсивом, написанном на английском языке. «Дорогой и немного заносчивый, Ян Чонин, Приглашаю тебя на вечер встреч в моем ресторане Moon light, который состоится уже в эту субботу в 20:00. Буду рад видеть тебя в кругу близких людей, а также жду не дождусь наконец-то узнать, как ты изменился за эти пару лет. Твой Минхо-хен (и Хан Джисон)»       Чонин смеется, проводя по надписи кончиками пальцев. Было видно, что последняя приписка была сделала другим человеком, потому что почерк Минхо явно отличался от этого округлого, выдающего натуру автора с потрохами. Чонин слышал про Джисона ещё во времена учебы в академии. Минхо и его будущий избранник встретились случайно в каком-то из кафетериев, а после у них все стремительно начало развиваться. Ян от части даже немного завидовал другу, который уже тогда встретил человека, которого полюбил всем сердцем.       Чонин же скрывал свое одиночество за горами учебного материала и этими односторонними раздраженными взглядами, обращенными к одному человеку. Он глупо соревновался с Кристофером, уже тогда заполнял зияющую пустоту в своем сердце, таком холодном и отстраненном. Только тогда он и правда испытывал не самые приятные чувства к Чану. А может всё то время это была не ненависть, а желание не остаться одному? Даже, если все выглядело, как и ненависть.       Он был холодным, а люди его побаивались. Ян сверлил своим взглядом, поэтому от него бежали, сверкая пятками, но не Чан. Он продолжал действовать на нервы, быть всем и ничем одновременно. Тогда Чонин понял какого это ощущать полный спектр эмоций. Чан был умен, как бы Ян не хотел это отрицать, но где-то в глубине подсознания понимал всё. Может если бы не эти соревнования, которые были таковыми только для Чонина, то младший давно бы забросил учёбу, сдался. Но этот червяк, который был внутри него, каждый раз напоминал, что пока у него есть кто-то, кому так хочется доказать, что он лучше.

***

      Чонин стучит каблуками своих начищенных до блеска черных туфель по выложенному плиткой полу. В одной руке он держит конверт, который использовался, как проверка гостей на входе. Яркие лампы в изящных и витиеватых люстрах слепят, а за столиком уже сидит парочка людей в костюмах, которые явно стоили целое состояние и были сделаны на заказ. Эти замашки богачей его уже давно не удивляли. Лет так с семи перестали удивлять.       Он не успевает сдвинуться с места, как на него налетает ураган с веснушками на лице. Феликс был двоюродным братом Минхо, поэтому всегда крутился в кругах друзей Ли. Его блондинистые волосы уложены в аккуратную прическу, а сам он источает радость и дружелюбие. Чонин подмечает для самого себя, что изумрудного цвета пиджак, как кстати подходит Феликсу. — Чонин! - младший Ли заключает его в крепкие объятия, выбивая воздух из грудной клетки Чонина. - Мы так давно не виделись, рад, что ты принял приглашение Минхо. Давай я отведу тебя к остальным? — Привет, Ликс, - Ян неловко смеется, смотря на друга. Ли за это время стал известной моделью, поэтому тот факт, что он выкроил время на ужин, очень радовал. Чонин в принципе готов признать и то, что Феликс стал еще статнее и грациознее. В каждом движении друга чувствовалась легкость и утонченность. - Я тоже рад тебя видеть. Как твоя карьера? Слышал, что множество агентств по миру хотят ухватить тебя, словно ты их лакомый кусочек. — Это верно, - усмехается Феликс, ведя Яна к столу. - Но я пока не собираюсь покидать Корею, но скоро Парижская неделя моды, и я собираюсь там поучаствовать, - Ли подмигивает Чонину, который хлопает его по плечу в знак уважения. - Смотрите кого привел!       Компания из трех друзей отвлекаются от своего оживленного спора, обращая внимание на новоприбывших. Они удивлённо смотрят на повзрослевшего Чонина. Да, за эти несколько лет он возмужал, а детские черты лица окончательно пропали, сменившись на острые скулы. Чонин стал выглядеть, как настоящий аристократ. — Вот это преображение, - отметил долговязый парень с длинными волосами. В ухе у него сверкала длинная серьга с драгоценными камнем. - И куда пропал наш малыш с очаровательными щечками? Малыш Чонин больше не малыш. — Довольно, Хван, - осек напускное причитание Сынмин, поправляя свои очки. - Ты прости моего дурака, Чонин. Присаживайся. Мы как раз обсуждали очередной бизнес-план Чанбина по открытию уже кажется сотого фитнесс-клуба.       Чанбин же издал недовольное «Э-э», но столкнувшись со взглядом Сынмина сразу же замолчал. За столом шли обыденные разговоры, Чонина всё расспрашивали, как там продвигается его семейное дело. На что он отвечал размыто, словно отмахивался. Не хотелось говорить о работе хотя бы сегодня.       К слову о работе. Одного человека, не считая хозяев, всё еще не хватало за столом. — Слышал, что ты ведешь свое дело с кем-то совместно, - сказал Чанбин, прожевывая кусок говядины. - Ты же не собирался ни с кем его делить. Чего это так? — Обстоятельства так сложились, - пожимая плечами ответил Ян. - А что? — Да вот интересно кто этого самоубийца, - раздался голос Минхо, который присел на один из стульев, а после рядом с ним материализовался и Джисон. - Привет, мелкий. Наш последний гость немного задерживается, а хотя подождите…       В дверях показалась мужская фигура, которая после предъявления своего пригласительного вошла внутрь и стремительно шла к ним. Чонин сглатывает, подступивший к горлу ком, а после делает очередной глоток вина. А вот и смерть его идет.       Черт бы побрал этого Бана, который сейчас выглядел еще мужественнее и статнее, чем обычно. Гости уставились на Чана, который с улыбкой присел на единственное свободное место. Место, которое Минхо услужливо оставил свободным. Рядом с Чонином. — Прошу за задержку, разбирал документы, - декларирует Чан. - О чем разговариваете? — Неожиданно, - заявил Хван, засовывая лист салата в рот. — Да вот, обсуждали кто этот самоубийца, который совместно управляет компанией с Чонином, - Минхо коварно кривит рот в улыбке. От этого кошака ничего не скрыть. — Это я, - Чан пожал плечами, а после повернул голову к Яну, который старательно пытался слиться с окружающим его интерьером. - Эти придурки столько ошибок наделали. Можно я им в понедельник вставлю, пожалуйста-а?       Бан явно не видел ничего странного во всей сложившейся ситуации, поэтому с умоляющим взглядом смотрел на коллегу. А вот Чонина то в жар, то в холод бросало. О его ненависти к Чану знали кажется все. — Хорошо, делай что хочешь, - со вздохом отвечает он, а после делает очередной глоток красной жидкости из бокала. — Спасибо, - Бан довольно улыбается, словно ругать подчиненных было его давним хобби, а после обращает внимание на непонимающие взгляды присутствующих. - Почему вы так смотрите? Так вышло.       Чонин слышит смешок со стороны Минхо и кидает на него взгляд, а тот жует говядину и хитро улыбается. Вот же...

***

      Как и ожидалось, Чонин умудрился напиться на стрессе, поэтому Чану пришлось вызывать такси до дома младшего. Отвалить приличную сумму доброму мужчине таксисту тоже пришлось, который выдержал нескончаемый пьяный бубнеж Чонина. В тот момент Кристоферу хотелось закурить.       Чонин еле держался на ногах, поэтому Чан заботливо придерживал его за талию. Он тяжело выдохнул, стоя у входа в подъезд младшего. Осознание того, что тащить Чонина придется, видимо, на себе до четвертого этажа, ведь лифт у младшего сломался, как назло, очень больно бьет. Он роется в карманах пиджака Яна, чтобы открыть дверь. — Что это ты делаешь? – заплетающимся языком спрашивает Чонин, а после щурится и брови сводит к переносице. – Облапать решил? — Ключи ищу твои, чтобы домой тебя завести, - без капли каких-либо эмоций отвечает Бан, а после победно ликует, когда всё же находит нужную связку. Он прокручивает ключом в замке, который щелкает с каждым поворотом.       В коридоре темно, поэтому Чан сразу же умудряется ударится об какой-то косяк рукой. Он шипит от неприятной боли, а после понимает, что Чонин, чуть пошатываясь на месте, неотрывно смотрит на него. Ян облизывает губы, а после впечатывает старшего в стену, блокируя пути отступления с обеих сторон. — Ты так бесишь, - Чонин выпячивает губы, пытается сфокусировать взгляд. – Сколько можно, а? — О чем ты? — О том, что ходишь весь такой красивый, - выдает Ян, а всё внутри Чана делает экстренную остановку. Ему же не послышалось?       Нет, точно не послышалось. Понимает он, когда Ян впивается своими потрескавшимися губами в его, сминает жадно. Чан думает, что подарит младшему гигиеничку. Он тонет под поцелуями Чонина, руками ведет по талии того, а Ян еще больше жмется к старшему. Чан улавливает между рваными поцелуями Чониново «бесишь» и «раздражает», но никак не реагирует на подобного рода провокации. Всю жизнь не реагировал.       Чонин цундере – Бан понял это давно. Их взаимоотношения всегда были сложными. Сколько бы Ян не пытался уколоть Чана язвительной фразой или едким взглядом, столько он продолжал тянуться к этому комку раздражительности. Он подхватывает Чонина за бедра, плутает по квартире, а после садится на диван в гостиной. Ян кажется хрупким, сидя на его коленях, но в то же время таким страстным и горячим, когда зарывается своими длинными пальцами в кудри Бана.       Чан ведёт рукой по талии Чонина, а после тянется к пуговицам на рубашке, расстёгивает одну за одной, плавясь под жаркими поцелуями, а после и сам уже осыпает чувствительную шею, лицо и в принципе тело Чонина отпечатками своих губ на нежной коже. Ян стонет от каждого поцелуя, а сам заводится еще больше.       Совершают ли они сейчас ошибку? Определенно нет. Даже когда матрас на кровати в комнате Яна начинает пружинить, а непристойные стоны младшего раздаются на всю квартиру без зазрения совести. О последствиях они подумают потом, но не сегодня.       На утро Ян осознает, что лежит в своей кровати абсолютно голый, а рядом посапывает чье-то накаченное и до ужаса красивое мужское тело. Он вспоминает, собирает по кусочкам картинку, произошедшего этой ночью. Ему безумно стыдно и неловко, что не сдержался, что все это произошло. Но еще больше ему становится неловко, когда при попытке встать на его талию по-хозяйски кладут руку, а после притягивают к себе. Кристофер утыкается носом в темную макушку Чонина. — Куда бежать собрался? - хрипло отзывается Чан, мыча слова и обжигая горячим дыханием кожу головы. Он трется носом о шею младшего, а после слегка прикусывает загривок Чонина, как делают хозяева стаи, когда приметили свою пару. Он словно помечает, что Чонин теперь его. - Ну уж нет, я больше тебя не отпущу. Даже если ты продолжишь посылать меня. — Даже мое мнение спросить не хочешь? — Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Я вчера все прекрасно услышал и ощутил, поверь мне, - хмыкает Чан, а после снова целует младшего куда-то в шею, а тот мурашками снова покрывается.       Чонин прикусывает губу, а сам думает о том, что ему делать с утренним конфузом, особенно после таких действий старшего. Он пытается вылезти из хватки Чана, а тот все не отпускает. — Мне в душ надо, хен, - жалобно говорит он, а Бан с неохотой выпускает его. Чонин касается ступнями холодного пола и ежится, а после, подумав, оставляет поцелуй на чужом носе. Старшему же этого мало, он сминает Чониновы губы, но Ян разрывает поцелуй и виновато улыбается. - Я быстро, правда. После я весь твой.       Чан, как ребенок дуется, а после еще больше кутается в одеяло. Взрослый мужчина с характером ребенка. Почему-то эта мысль смешит Чонина.       Он смотрит на себя в зеркале, замечая, как по шее и парочке других частей тела распускаются фиолетово-синие бутоны — последствия роковой ночи. И как ему их убрать до завтра? Что скажут подчиненные, если заметят эти старания их второго начальника?       Контрастный душ спасет мир — это он осознает, когда ощущает облегчение в теле. Сам Чонин выглядит свежее, но жаль засосы душ не может убрать. Он вытирает волосы махровым полотенцем, а после босыми ступнями направляется на кухню, пытаясь из остатков найденной еды приготовить что-то съедобное, поэтому сваливает рис в сковородку и разбивает пару яиц, надеясь, что его блюдом будет хотя бы съедобным.       В комнату с сонным Чаном он заходит стремительно, доставая из шкафа второе полотенце. Он кидает его мужчине, говоря, чтобы тот сходил освежился. Сам же возвращается за готовку, надеясь, что не спалил ничего. Он лишь единожды отвлекается, когда видит, как Бан с полузакрытыми глазами идет в ванную комнату.       Тарелки, наполненные едой, которая источает приятный запах, стоят на столе, а Чонин направляется за палочками, когда Чан выходит из душа. Он тихо подкрадывается сзади, кладет подбородок на плечо Чонина, а тот знатно так пугается. — Придурок, - цокает языком Ян, когда понимает, что это Кристофер сейчас стоит непозволительно близко. Ему все еще не привычно, что сейчас он совсем не один. — Возможно, - философски заключает старший, а после заразительно и громко смеется, утыкаясь носом в шею хозяина квартиры. — Прекрати так делать, - молит Чонин, черт бы побрал эту чувствительную шею. — Как? — Шея, - стиснув зубы и остатки самообладания, говорит Ян. - Она у меня очень чувствительная, Чан. — Возьму на заметку, - Чан подмигивает, а после выхватывает столовые приборы из рук Чонина.       Чонину бы сейчас отругать Бана за такое самовольное поведение, но ничего кроме, как поглощать завтрак, он не может. Он косится на довольного Кристофера, а после выдает: — Скажи мне, пожалуйста, - Чан вопросительно поднимает брови, смотря на парня. - Что это?       Чонин показывает пальцем на отметины на шее, а Бан довольно улыбается. — Шедевр. — А мне с ним что прикажешь делать? Мне на работу так-то надо, а водолазки и прочие вещи, закрывающие шею я не ношу. Уж извини, шея чувствительная, а еще они как удавки, - Чонин злится, а старшему хоть бы что. — Возьми отгул? Я завтра выйду и скажу этим придуркам, что их любимый начальник не смог удержать другого начальника в порыве страсти и теперь тот отходит, - Бан продолжает смеяться, а Чонин лепит ему легкий подзатыльник. - Нет, ну а что? — Шутник сраный, - Чонин скрещивает руки на груди, злится, а Чан же на это знает успокоительное. Он легко касается чужих губ своими. — Нет, все же гигиеничку я тебе куплю, - заключает мужчина, отрываясь от потрескавшихся губ, а после снова заливается смехом под удивленный взгляд Чонина.       Им почти тридцать, и жизнь только начинается.       Чонин понимает, что в жизни ему не хватало лишь одной детальки паззла, чтобы картинка приобрела завершенный вид. Детальки, что все это время находилась рядом. Детальки с именем — Чан