"lch werde alles tun um dir zu helfen"

… Перенесемся в дом русского. После того как РИ уехал, ГИша остался один. Один в доме его любви. И он может делать все что хочет. Первым что лезет в голову к немцу — это разузнать что-то новое о нём, исходя от принадлежащим славянину предметам и вещей. Проще говоря порыться в чужих вещах. Он решил начать со спальни, с самой пропитанной русским комнатой. Подойдя к двери, та неприятно скрипнула от лёгкого прикосновение к ней. Пройдя в глубь покой взгляд сразу упал на комод с фотографиями. Его смущало только одно — на комоде были фотографии тех по ком скучал его русский, но тогда где же фотография его младшего брата? Разве он не скучал по нему? Наглый и бестыжий немец открыл верхнюю полку комода в поисках чего-то особенного и нашёл. Фотография молодого человека с такими же белоснежными прядями волос, с такими же глазами и с такой же теплой и жизнерадостной улыбкой. Несомненно это был младшим брат РИ. Ариец застал младшего брата своей любви, виделись они на балах, в поместье русских и в его семейном поместье. Улыбка практически всегда украшало лицо РЦ. Когда семья русский навещала его отца, зачастую маленький ГИша подслушивал разговоры старших, он отмечал какой младший громкий, импульсивный. РЦ всегда спорил с его отцом: о политике, о живописи, о религии и иногда даже о старшем русском. А РИ. Только смеялся с этих споров и превращал все в дружескую беседу. Старший славянин уже тогда зацепил сердце немца. Только вот стекло в рамке треснуло и сама деревянная рамка была в некоторых местах сломанной и затёртой. На самой фотографии были капли. Запечённой крови. Это очень озадачило ГИ, такое ощущение как-будто фотографию кинули и намеренно разбили, но почему монарх так небрежно обошёлся с фотографией своего брата? А самое главное откуда взялась кровь. Может русскому стало плохо и в последствии на фотографию попала багровая жидкость? Столько вопрос появилось за раз, но ответов нет. И возможно не будет, если конечно немецкий император хочет разрушить и так довольно хрупкое доверие РИ. А он не хочет. Не за этим он приехал к своей любви. Аккуратно положив фотографию на место, Кайзер закрыл полку комода. Поднимая взгляд на выше стоящие снимки, ГИ всеми силами пытался избежать фотографии своего отца. Даже через не оживленный снимок Пруссия прожигал взглядом душу своего сына. Нет. Он уже давно сжёг его душу, его чувства, его способность любить. И только с монархом немец сново почувствовал этот, местами раздражающий, трепет, когда на него смотрят с нежностью. Снова почувствовал, как кожа начинает гореть только от одних прикосновений холодных кончиков пальцев, обнаженной руки РИши. Снова почувствовал сильное желание так нежно-нежно поцеловать в очаровательные губки, приятно пахнущие волосы, изящные руки. В принципе тело русского было идеальным и по мнению ГИ доходило до божественного. Сумев отвести взгляд от фотографии родственника, он посмотрел на испорченное фото его любви. Аккуратно взяв её в руки ариец покрутил её и так же аккуратно достал снимок из рамки. Улыбающийся мальчик и закрашенное лицо мужчины. Ему больно смотреть на это, ведь под этим безобразием скрывается очаровательное лицо. Может получиться оттереть? Оглядевшись вокруг ГИ приметил множество разных банок с жидкостями, на туалетном столике русского. Рядом были и ватные палочки и ватные диски. Хмыкнув, Кайзер подошёл ближе после чего положил фотографию на стол и затем взял одну из банок в руки. Она была маленькая, прозрачная с чёрной крышечкой. Открыв её в нос дал приятный запах, чего-то цветочного, чего-то нежного. Немец решил, что это вещество способно растворить, по всей видимости, черный маркер. Усевшись за стол тот взял ватную палочку, окунул один из концов в жидкость и медленно поднёс к закрашенной части снимка. Аккуратно проведя по ней. Чёрный маркер поддался. Виднелся просвет на закрашенной части. Бывший немецкий император с осторожностью очищал маркер с прекрасного лица РИ. Ватная полочка за ватной палочкой, постепенно виднелись глаза, губы, волосы и вскоре. На кайзера смотрел спокойный и счастливый мужчина. Его мягкая улыбка, такой проницательный взгляд, он как-будто был синонимом к слову красота, тепло, нежность. Улыбка сразу появилась на лице ГИ, приятно видеть его таким счастливым. Нежно прикоснувшись губами к фотографии своего любимого, тот поместил снимок обратно в рамку и поставил её на место. — Я обещаю тебе, со мной ты будешь улыбаться точно также. Ты будешь счастлив. — вслух проговорив своё обещание, непрерывно разглядывая фотографию русского. Чувства захватили его сердце и голову, эмоции бушевали. Хотелось прямо сейчас крепко обнять, прижать к себе и никому не отдавать. Хотелось защитить это хрупкое божество. Немец на выдохе сказал.

-Ich liebe dich.—

. . .

Старший и младший русских ехали уже второй час и никто за это время не осмелился нарушить тишину. Россия так же молчал задумчиво смотрел в пустоту, а РИ продолжал вспоминать приятные и неприятные эпизоды своей долгой жизни. Иногда старший славянин поглядывал на внука, ему даже казалось что он не моргает. — Хороший мой, все хорошо? — решив нарушить тишину за долгое время, легонько дотрагиваясь до холодной руки младшего. Россия на это лишь прикрыл глаза и лёг на стол, шумно выдыхая. Царь легонько притронулся к белокурым волосам и принялся аккуратно их гладить. Тем самым расслабляя своего внука, снимая его напряжение с плеч, было видно как все тело обмякло. Младший почувствовал себя лучше и поднял голову, заглядывая в зелёные глаза своего деда. — Как ты себя тогда чувствовал? — внезапный вопрос раздался эхом в голове РИ. Конечно ему было плохо. Ужасно плохо. Русский окунулся в то время когда презирал себя, презирал своё существование. Тогда бывший царь был уверен, что если бы он не появился на свет, то все было бы хорошо. Старший брат не умер, смог бы вступить на путь правления, страна бы процветала, маменька была бы жива, младший брат не знал бы горя и не пропал бы без вести, все это могло бы быть. Долгое время он плакал, даже рыдал, когда слезы кончались его охватывали припадки тряски и паники. Он намеренно причинял себе боль: бился головой об стену, кусал свои губы и щеки до крови, и все для того чтоб бывшему императору стало хоть на мгновение легче. Если бы тогда его внук во время не пришёл в дом, то он бы сделал так чтоб уснуть навсегда. — Ты видел меня. Видел что я чувствовал и что делал. Ты знаешь ответ на свой вопрос. — мягко и одновременно твердо проговорил РИша. — Знаю. — все ранние заготовленные вопросы растворились на фоне одного очень важного ответа. Младший русский заметно помрачнел, поджав губы он снова шумно выдохнул. Нынешний правитель эмпатировал деду, младший даже не представляет какого это — почти потерять рассудок из-за предательства любимого сына. И если бы младший во время не решил найти и навести своего деда, то исправить все то что натворил его отец не представлялось бы возможным. — Ты не переживай. Отец он изменился, стал более. Сознательным?.. — пытаясь найти подходящие слава для описания характера и морали своего отца. — Зрелым. — холодно подсказал своему внуку, переводя пустой взгляд куда-то в окно. И дураку было понятно, что старший русский до сих пор не верит младшему. Его можно понять, что Россия и делает, не давая на него своим упрямством. — А внешне. Как он выглядит? — монарх помнит его ещё совсем юным, вспыльчивым наследником. Он много раз представлял как его сын выглядит сейчас. Наверняка сынок был крепким, сильным, взгляд его стал суровым и злым, как тогда во время ссоры. Представлял как он будет выглядеть с повязкой на глаз, со шрамами на лице. Размышлял остались ли эти прелестные волосы-заветушки, до боли очаровательные почти не заметные веснушки. Когда СССР был ещё ребёнком. Он постоянно спрашивал откуда у него веснушки? А его папа рассказывал, как солнце осыпало его лицо поцелуями и то что теперь он солнечный мальчик. Какие были времена. Были. — Ах да. Я же не показывал. — младший славянин потянулся за телефоном, чтобы показать фотографию своего отца, но его остановили. — Нет. Ты лучше расскажи мне. — Жалобно попросил об этом у своего внука. Он хотел увидеть сына в живую, хотел иметь возможность прикоснуться к нему и возможно. Даже обнять. — А. Да конечно. — Россия не много растерялся от такой просьбы, но не стал перечить. — Что ж. У отца почти кудрявые волосы тёмного цвета, на лбу есть складки от морщин, но они почти не заметные, яркие зелёные глаза, тонкие губы, есть веснушки на лице их почти не видно. А ещё у отца имеется щетина. короткая. Он примерно моего роста, даже немного выше, крепкий, очень сильный. Живёт один в квартире, в одном со мной Петроградском районе. — слушая своего внука он представлял взрослого сына. Представлял взрослого мужчину, взрослого правителя, но все эти образы расплывались в один миг. Точнее расплывалось только лицо. Он представлял крепкого, высокого мужчину в повседневной одежде, но лицо. Было большой проблемой. Оно в подсознании плыло и растекалось, когда сосредоточишься на глазах — нижняя часть начинает мутнеть и вскоре совсем пропадать. Если переключится на губы, то все то что уже можно было принять за четко выстроенную картинку глаз, лба, бровей, волос — исчезает. Это весьма встревожило РИшу, но виду старался не показывать. — Дед. Слушай, а можно. Задать ещё вопрос? — осторожно спросил младший русский. — У нас уговор. Зачем спрашиваешь? — с насмешкой спросил бывший царь. — Переживаю просто за тебя. — он смотрел прямо в глаза своего деда и кажется только сейчас заметил различие между глаз отца и глаз деда, или Россия просто не предавал этому большое значение. — Я только сейчас заметил. Что с твоими глазами? — спросил он, продолжая разглядывать блеклые, потухшие глаза. — Хах. Это и есть твой вопрос? — старший русский старался уйти от ответа. Тема его глаз раздражало его, а он не хотел грубить и расстраивать своего внука. На вопрос младший кратко ответил:"Да"-, и славянину ничего не оставалось делать, как ответить на поставленный вопрос. — Ну хорошо. Что именно с ними произошло я не знаю. Но они стали такими вскоре после революции. Я не знаю. И это откровенно. Раздражает. — последние слово он прошипел, ясно давая понять что эту тему лучше не подымать. — Деда. Все образумится, мы разберемся со всеми проблемами. Со всеми. Ты теперь не один, у тебя есть я и теперь есть СССР. Мы же семья. — семья. Долго же РИ хотел услышать это слово. — Ну и твой загадочный друг, думаю тоже тебе поможет. — ГИ. Любимый ГИ. Любимый наглый немец. Его немец. Как же русский хочет к нему, его объятия такие теплые, а поцелуй приятно обжигают кожу. Попытки развеселить и утешить славянина достойны отдельной похвалы. Как бы РИ не отрицал свои чувства, сердце не обманешь, в этот раз он примет свои чувства и позволить немцу войти в его сердце. — Несомненно милый, несомненно. — грустно улыбнувшись славянин, понимал, что для внука он возможно и стал маленькой частью семьи, но для сына. Никогда не станет как прежде. РИ перевёл взгляд на окно и снова множество мыслей захватили его голову, многожёнство голосов кричали в унисон: Никто не считает тебя семьёй, ты только все испортишь, лучше бы ты тогда уснул навсегда. Надоедливые мысли. Славянин нахмурился и махнул головой, в один миг избавившись от этих криков. Они его преследуют с самой кончины старшего брата, но к ним быстро привыкаешь и практически не замечаешь их. — Тебя ничего не беспокоит? — Россия заметил странные действия со стороны своего деда. Он переживал за его душевное состояние и подозревал о каких-либо расстройствах. — Со мной все хорошо, не переживай. — никто не знал и никогда не узнаёт о его голосах: ни любимый брат, ни горячо дорогой друг, ни внук, ни любимый немец. РИ не хочет что бы его считали психом или чего хуже положили на лечение. — Уверен? Может ты что-то слышишь или видишь, или может. — не успев закончить свою фразу как его резко оборвали. — Российская Федерация. Я не псих. — так официально и строго дед никогда не обращался к младшему русскому, сжав свои руки кулаки до такой степени, что аккуратные ноги, почти что, до крови впивались в кожу. Но это только подкрепила мысль России о возможных психических расстройств. И снова повисла, только в этот раз, напряженная тишина. Недовольный и злой дед смотрел на быстро пролетающий пейзаж, желание выйти и покурить достигла своего апогея. Старшему нужно было покурить, чтоб дальше продолжить спокойно и нормально разговаривать со своим внуком. - Где тут можно покурить? - уже более спокойно спросил бывший император. - Купить вредно, дед. - младший не сердился на деда, он понимал что тот боится открываться кому-либо. Россия не устанет добиваться полного доверия со стороны старшего, не устанет ему помогать. - Тут остановки всего минуту, я думаю ты не успеешь. Нам ехать меньше 2 часов.. Потерпишь? - в ответ ему только кивнули. Зависимость деда ему напомнило про ещё один значительный факт об СССР. - Кстати.. Отец тоже курит. - пытаясь зацепиться за любую тему для разговора, что бы не возвращаться к предыдущей. Старший царь усмехнулся. РИша закурил не от лёгкой жизни, а он из-за чего? - И из-за чего он начал курить? - интерес брал вверх над здравым смыслом. Царь догадывался, что сын закурить мог из-за огромного объема работы, из-за своих детей или может несчастья на личном фронте? - Отец курил с самого моего рождения.. Легкие травил он с таким грустным и загадочным лицом.. Аж самому курить хотелось. - маленький Россия любил подслушивать и посматривать за взрослыми, особенно когда темы доходили до политики страны или каких-либо секретов. Младший только в одном случае не любил подсматривать за своим отцом - это когда он курил. СССР делал это молча и зачастую молчание так давало на плечи, что невольно можно было сутулиться. Иногда прерывая молчание тяжёлыми вздохами, но самое ошеломительное что Россия мог увидеть - это слезы. Первый и последний раз младший видел, как его отец плачет, СССР это делал тихо, чтобы никто не услышал.. Тогда маленький Россия осмыслил одно: его папа что-то сделал и об этом очень сильно жалеет.. - Я бы покурил вместе с ним - мягко и с улыбкой сказал РИ.