Start of journey
20 сентября 2023 г., 18:00
Чимин любит утренний Пусан, этот большой шумный город. Любит за щебетание птиц, которые садятся на подоконники квартир, за спокойную и безопасную атмосферу и возможность крепко спать. В таких условиях он мог бы спать вечность. Вот только оказалось, что это не ему решать.
— Хватит спать, принцесса, на часах уже 8:00. Пора принять душ, натянуть свежие стринги, накрасить мордашку и превратиться в прекрасного сексуального омежку. Ну и заодно стряхнуть пыль с моей любимой фарфоровой статуэтки, — рассмеялся Тэ прямо в трубку.
Лишь по приятному тембру и знакомому смеху Пак догадался, кто именно ему звонит в такую рань. Хотя, если бы его мозг сейчас работал так же быстро, как и всегда, он бы понял, что больше-то и звонить ему некому. Первые минуты после сна начинаются не с кофе и даже не с чистки зубов, а с чётких наставлений Тэхёна. Строго по списку этого тирана в 9.30 утра Чимин должен быть в салоне красоты «Sunrise», благо тот на первом этаже этого же здания, и его стилистка и по совместительству подруга Сохи наколдует ему новый образ.
— Тэхён, ещё раз ты позвонишь в такое время, и я перестану быть добрым, это во-первых. А во-вторых, ты же знаешь, как я отношусь к сменам имиджа! Вспомни, как мне трудно было вымыть тот ужасный рыжий цвет! К тому же я не стану в очередной раз принимать твою помощь. Ты уже перебарщиваешь с заботой, — цыкает блондин, бессознательно теребя волосы. Ему уже действительно неудобно. Чувство, будто он нахлебник и содержанка.
— Так я сделаю вид, что этой нудной реплики не было. Я не хочу слушать твои попытки быть гордым. Мы с моей куколкой всё давно решили: от цвета волос и макияжа до трусов. Кстати, костюм я тоже тебе прикупил, но, естественно, не за бесплатно: ты должен мне хорошее настроение и обещание, что больше нудеть не будешь.
Чимин даже визуализирует у себя в голове, как Тэхён сейчас ухмыляется, думая, что самый остроумный. Он знает его лучше, чем себя. А тот продолжает: — И у меня ещё просьба: не мешай Сохи своими указаниями. Доверься ей. Она сделает из тебя красавца похлеще слащавых айдолов. Хватить трепаться, меня уже зовут на съёмки…
Чимин почти бросает трубку, но слышится ещё одно наставление: — И прошу тебя, не будь предвзят к Чонгуку, он хороший специалист и парень. Обнимаю.
— Тэ, я не могу…— не успевает ответить Чимин, слушая звук прерванного телефонного звонка, — Ну что за заноза! — с улыбкой на лице говорит омега, шаркая домашними тапками по кухне.
Решив, что работа с доктором может подарить ему неплохой опыт, Чимин расслабляется, заодно вспомнив, что любое событие может помочь ему накидать идей для новой книги.
Последнее время от одиночества он полюбил разговаривать сам с собой. Считается, что это полезно, но он все равно считал себя психом. Он мило улыбается своему отражению в зеркале, отмечая, что всё ещё неплох собой, и идёт в душ, чтобы подготовиться к походу в салон.
***
А на другом конце Пусана, на балконе своей новой и в меру стильной квартиры Чонгук встречал новый день с чашкой крепкого эспрессо и любимым банановым кексом. Чонгук готов сделать всё, что в его силах, чтобы Пак Чимин, начиная с сегодняшнего дня, никогда в жизни больше не чувствовал себя одиноко. Он приложит максимум усилий, чтобы как можно чаще видеть эту нежную улыбку и слышать звонкий заливистый смех, чтобы нежно касаться худых ключиц языком и каждый божий день говорить нет, кричать о своих чувствах. Чонгук очень нервничал, ведь он не знал, вспомнил ли его Чимин. И захочет ли он открыться, разрешить помочь отпускать былой груз обид и потерь, научиться радоваться каждой мелочи, как в детстве. Они познакомились, когда Чонгуку было 5, а Чимину 7. Он, Чимин, его брат Хосок и Тэхён пошли учиться в одну школу. Эта компания была неразлучна до того момента, пока Чимин не окончил школу и не уехал в Сеул на учёбу в филологический университет, а Хосок на долгие три года в США, чтобы стать IT-специалистом, как мечтал. Лишь один Тэ говорил, что учёба — это пустая трата времени, поэтому отучился в модельной школе и начал колесить по всему миру, когда его заметило агенство. За время учёбы Хосок никому не позволял обижать Чимина, Тэхёна и других знакомых омег. Благодаря брату Чонгук с самого детства знал, как нужно правильно себя вести с омегами. Чон-старший приучил его к уважению, тактичности и доброте по отношению к окружающим. Поэтому Чонгук никогда не позволял себе причинять боль тем, кто физически слабее. В отличие от большинства альф, Чон считался с мнением любого человека, а не только представителей «сильного» пола. Чонгук помнит до сих пор все те встречи, когда они все вместе тусили днями напролёт у них дома. Но самое главное, он помнил момент, когда увидел в Чимине не просто друга, а слишком уж симпатичного омегу. В день рождения Тэхёна они веселились в детском парке развлечений. В канун Нового года вся компания друзей каталась на большом катке. Чимину было тогда двенадцать лет, а Чонгуку — десять. Один альфа решил пошутить. Он подговорил ещё двоих знакомых, чтобы те помогли ему окатить бедного блондинчика с ног до головы водой, зная, что робкий Чимин только посмеётся и сделает вид, что это действительно просто шутка. Впервые в тот момент Чонгук почувствовал настоящий гнев, разливающийся по телу. Он переживал за хёна. Его хён самое доброе существо в мире, и никто не должен обижать его. Чимин чихнул пару раз, всхлипнув. Его куртка была мокрой насквозь. Чонгук не смог себя сдержать. В тот день произошла его первая в жизни драка. Драка за Чимина. Утирая собственные слёзы от обиды, Чонгук махал всеми конечностями, пытаясь нанести хоть какой-то урон главному из троицы — альфе, которого когда-то считал другом. Весь в ссадинах и снегу, он почувствовал зверское облегчение, увидев на напыщенном лице альфы большой расплывающийся синяк. Он подмигнул Чимину, показывая, что так будет с каждым, кто посмеет обидеть его драгоценного хёна. На протяжении последующих 5 лет он пробовал завоевать сердце обожаемого хёна своими действиями, поступками и словами. Но Пак лишь каждый раз больно резал: «Ты для хёна как брат, Гуки», сколько бы ромашек он не приносил. Чонгук никогда не сдаётся. Именно поэтому он чего-то да добивается в своей жизни. И Чимина он обязательно добьётся, сколько бы времени на это не ушло. Чон вспомнил их последний разговор на выпускном. В тот день он решил сделать, наконец, последний свой ход. Он очень нервничал, кусал ногти и ковырял неуспевающие зажить подростковые прыщи. Взяв омегу за руку, отвёл к заднему двору их школы. Любуясь ну слишком красивым Чимином, который был одет в красивый приталенный белый костюм с брошью в виде бабочки, он робко начал: — Хён, я хотел поговорить, но ты настолько ослепил меня своей красотой, что я больше не в силах… — Чонгук! — старший, краснея, похлопал брюнета по худой груди. Он очень любил Чонгука, очень ценил и видел его чувства, но ответить не мог. — Я очень долго держал это в себе. Знаю, что через неделю ты уезжаешь в университет и, возможно, это наш последний разговор, но… — голос Чона дрогнул, а скупая слеза упала с его глаз, предательски уничтожая его уверенный вид. — Я так больше не могу. Ты стал для меня больше, чем друг. Я слишком сильно влюблен в тебя. И мы оба знаем, что этот разговор должен был состояться раньше, — Чон делает паузу, заглядывая в обеспокоенные глаза старшего. И хотя взгляд Чимина кричит «умоляю, замолчи!», он продолжает: — Я люблю тебя, хён. Люблю всем сердцем! Я просыпаюсь и засыпаю с твоим именем на губах и выхожу из себя от каждого похотливого взгляда на тебя, — Чонгук заканчивает свою речь, ожидая ответа старшего. Пак долго молчал, подбирая нужные слова. Он боялся разбить его сердце, боялся стать врагом и потерять этого парня. — Чонгук, ты очень хороший, добрый парень. Я уверен, что в жизни найдёшь того, кто скрасит твои будни. Но это буду точно не я. Твои чувства ко мне, скорее всего, лишь подростковая симпатия, которая затянулась на целых 5 лет. Я тоже тебя люблю, но как друга, как брата. Сейчас тебе нужны не эти чувства, а подготовка к поступлению. Через лет десять мы вместе посмеёмся на твоей свадьбе, вспоминая наш сегодняшний разговор, — Чимин держал младшего за руку, смотря в глаза таким взглядом, будто готов был себя на органы распродать, лишь бы не увидеть страданий Чонгука. Собираясь уходить, Чимин в последний момент заметил, что его схватили за руку. Две секунды — и его губы уже в плену чонгуковых. Поцелуй — отчаянный, молящий и грубый, потому что Чонгуку больно. Его первый поцелуй забрал, мать его, Чон Чонгук, который ещё и разбил сердце своими слезами прямо во время поцелуя. — Зачем ты это сделал? Ты усугубляешь ситуацию, мы же можем просто быть друзьями, как раньше. Я всё понимаю, но у меня тоже есть личные границы! — сорвался на крик Чимин. Ему почему-то так тошно и плохо, что даже мыслей в голове нет, кроме как сбежать отсюда нахрен. — Ты делаешь больно и себе, и мне. Заставляешь думать, что я плохой человек, что разбиваю твоё сердце, — Чимин заплакал. Этого в своей жизни Чонгук боялся больше всего — чиминовых слез из-за него. — Не подходи ко мне больше! Через неделю я уеду, и нам обоим будет проще. Чимин сбежал тогда с выпускного, никому ничего не сказав, даже Тэхёну. Он всем богам молился, чтобы Чонгук не сделал этого, не признался. Они оба знали о том, что Чон давно питает чувства, но о такой «концовке» Чонгук не думал. А вот Чимин был уверен, что так всё и случится. Последующую неделю Чонгук не видел старшего, не мог дозвониться и дописаться. Единственное, о чём Чимин попросил в сообщении, чтобы Чонгук не приходил прощаться с ним перед отъездом, дабы не усугублять болезненность ситуации. Тот вечер стал для них последним. Пак перекрасился в шатена, поступил, удачно отучился, но так и не стал писателем, ведь в его жизни появился Кихён. Их отношения были страстными и красивыми. Все их знакомые завидовали этой любви. Через три месяца после знакомства Кихён сделал ему предложение, и вскоре они сыграли шикарную свадьбу в дорогом ресторане. Чонгук общался с Тэхёном всё это время и, узнав о свадьбе, пролил немало слез. На тот момент он ни на каплю не разлюбил Чимина. Всё стало лишь хуже. Он расстроен, потому что его место заняли. Долгие годы он представлял то самое «да» Чимина, а в итоге всё досталось не ему. Он был пьян и разбит, а желание доказать Чимину, что он больше достоин быть его мужем, чем Кихён, росло с каждым днём. Он не звонил и не донимал, потому что уважал хёна, но всё ещё с болью в груди каждый день смотрел ебучие свадебные фото. Он выучился, получил два высших образования, сделал себе имя на лечении «разбитых сердец» и вернулся в Пусан, открыв новую клинику. Когда Тэхён пришел к нему с просьбой помочь Чимину, он чуть не упал с кресла. Это давно не обсуждалось между них двоих, кроме обычных вопросов Чонгука о том, как его здоровье и брак. Судьба дала ему шанс стать для Чимина снова близким человеком, и он никогда его не упустит. Во время их первого и последнего поцелуя Чонгук понял кое-что очень важное: они истинные. Нежный запах ванили дурманил и привлекал к себе, словно магнитом. Удивляло лишь одно: как Чимин этого не почувствовал? Одному Хосоку не нравилась идея о встрече Чимина и Чонгука, потому что только он помнил обо всём, что его брат пережил в отсутствие блондина. Хосок не хотел, чтобы это все повторилось, ведь Чон-младший только начал жить без мыслей о прошлом. Но всё снова пошло наперекосяк, как только он узнал о разводе и возвращении Пака в Пусан. Безусловно, он тоже скучал по Чимину, потому что из-за ревности Кихёна они все реже и реже общались. Но иногда стоит оставить всё как есть, не правда ли? Если Чимин снова отвернётся, это может послужить новой волной разочарования для Чонгука. В тот вечер после визита Тэ, они выпивали и разговаривали о случившемся. И сколько бы Хосок не намекал, Гук не слушал: ему нужен Чимин. — Почему ты смотришь на всё только с плохой стороны? А вдруг получится, и мы будем счастливы, а? — не выдержав, крикнул Чонгук, тут же извинившись за грубость. Уже тише в три раза, Чонгук продолжил: — Пожалуйста, верь в меня. Верь в нас с Чимином. Это важно для меня, — после сказанного младший брат взял обещание с Хосока, что он не будет препятствовать и отговаривать его. Вернуться в реальное время Чонгука заставил телефонный звонок ассистентки, которая напомнила Чону о приёме с Пак Чимином в 12:00. — Спасибо, Джису, и, пожалуйста, на эту неделю отмени все приёмы, кроме мистера Пака, — выдохнул Чон и после короткого ответа ассистентки бросил трубку. Идя в душ, он не переставал представлять их встречу через четыре часа. Будет ли Чимин удивлен, сильно ли он изменился, в каком он состоянии — всё это Чон обдумывал, натирая рельефное тело мочалкой.***
В то время блондин уже был собран. На часах 9.20 и он готов к огромным переменам, (на самом деле он не так уж и настроен на эту «новую жизнь», просто Тэхёна не хотелось расстраивать). Спустившись на лифте на первый этаж и пройдя прямо по коридору, он уткнулся в стеклянную дверь одного из топовых салонов Пусана. На ресепшене его встретила молодая и довольно красивая девушка с причудливой причёской в виде ярко-розовых кудряшек. — Ты, наверное, Чимин. Тэхён говорил мне про худенького блондина с кукольным лицом, — приветственно улыбнулась девушка, — Я Сохи, подруга мишки, — Чимин еле сдержался, чтобы не заржать. Мишка… серьезно? — Проходи, у нас много работы и мало времени, — она рассмеялась так громко, что аж уши заболели. Девушка тараторила быстро, он пару секунд даже не успевал и слова вставить. — Да, Чимин, — улыбнулся парень в ответ, — Я готов к переменам. Только у меня будет одна просьба: без розового! Я ещё не готов к такому, — нервно хихикнул Чимин, представляя, как все косились бы на его волосы, как он на Сохи. — Принято. Я пока закрою все зеркала, пока твой образ не будет готов. Не хочу травмировать твою нежную психику, — увидев в лице напротив шок, девушка замахала руками: — Шучу, расслабься, я тебя не съем. Они прошли вглубь светлого салона, и в блондинистой голове сразу появились догадки, что здесь наверняка всё подобрано дизайнерами: от пуфиков и обоев до фена с расческой. Усадив свою пышную задницу в удобное кресло, Чимин заверил себя в том, что хуже уже точно не будет. С той секунды шустрая Сохи ни на секунду не останавливалась: то красила, то рисовала, то поправляла и стригла. Время тянулось слишком медленно, и парень еле-еле себя сдерживал, чтобы не уснуть. Ближе 11.30 он был практически готов, за исключением одежды. Зайдя в гардеробную салона, омега обнаружил прекрасный чёрный костюм в большом чехле. Легкий вырез означал, что его голую кожу над грудью будет видно всем, к чему Чимин, честно говоря, не привык. Особенно привлекла его внимание красивая брошь в виде цветка тигровой лилии, усыпанного камнями, наверняка очень дорогими камнями. — Я на приём к доктору или на свидание собираюсь? — пробурчал омега, мысленно представляя, как отпугивает лучшего друга. Взглянув на часы, юноша понял, что опаздывает. Впопыхах поправив костюм, Чимин вышел из примерочной, встречая несколько пар восторженных глаз. Сохи вернула зеркала на место, поправляя пару его прядок уже нового пепельного блонда. Четкий, но аккуратный макияж лишь усиливал его красоту, ничуть не опошляя. Зря он всё это время считал, что наряжаться в обычные дни — это бред и лишняя трата времени. Сейчас он чувствовал себя на миллион, впервые за долгое время восхищаясь собственным отражением. Он поклялся, зарёкся и обещал себе, что с этого дня больше не будет прятаться в коконе и бояться лишнего внимания. Быстро поблагодарив стилисток за оказанные услуги, Чимин получил пару комплиментов, после чего вызвал такси. Улицы Пусана он знал очень хорошо: они с компанией где только не гуляли, так что в данной местности омега, наконец, чувствовал, что он там, где должен быть — на своём месте. Через 20 минут он стоял на крыльце красивой высотки, являющейся элитной клиникой, где размешались кабинеты разных успешных специалистов. Темный фасад, куча панорамных окон и невероятно красивый вход. Наверняка, приемы здесь очень дорогие. С порога его проводили до лифта, удивленно оглядывая дизайнерский костюм и внешний вид. Стало неловко, что он так вырядился на прием к врачу. Нажав кнопку лифта, Пак поднялся на двенадцатый этаж и направился, как ему объяснила администратор внизу, по коридору, прямо до самого конца. Дойдя до номера 321, Чимин вчитался в название на табличке: «Частный кабинет психологической помощи доктора Чон Чонгука, обладателя президентской премии…» и куча других слов, которые он дальше не стал читать. Нужно только сходить на прием, чтобы Тэхён остался доволен. Волнение и сомнения охватили Пака в ту минуту, когда он взялся за ручку двери. Но желание побыстрее всё закончить взяло верх, и омега вошёл. Его встретил современный кабинет в серых тонах с малым количеством мебели и парой красивых картин, значение которых он не понял. То, что приятно удивило его — это музыка, расслабляющая и отвлекающая от тревожных мыслей. То ли сила самовнушения слишком сильна, то ли ему действительно это помогло. — Извините, я Пак Чимин, у меня назначен приём на 12.00. Прошу прощения за то, что я немного опоздал, — сказал Пак сидящей за столом секретарше, которая мило улыбалась, будто бы не натягивая улыбку, а искренне радуясь его приходу. Надо же, тут даже у помощников свои кабинеты. — Ничего страшного, вы почти не опоздали. Господин Чон ждёт вас у себя в кабинете, проходите, — сказала девушка, проводя Чимина к кабинету для терапии. — Господин Чон, мистер Пак Чимин прибыл. Вы готовы его принять? — Да, пригласите. Я уже долго жду, — последнюю фразу альфа произнёс тихо, боясь даже глянуть в дверной проём. Интересно, Чимин похудел, поправился или всё такой же? Может, он сделал тату или пирсинг? Наверняка придёт в каком-нибудь большом розовом свитере, как тогда, когда они были друзьями. Джису пропустила Чимина вперёд и закрыла за ним дверь. Минуты две оба парня находились в ступоре. Чон, глядя в окно, не мог настроиться, чтобы обернуться и увидеть того, чей образ берёг у себя в памяти последние десять лет. А Чимин стоял на пороге в замешательстве, не понимая, почему доктор застыл, как статуя и не оборачивается. Посчитав про себя до трёх, Чонгук обернулся, тут же чувствуя тяжелый комок в горле. Черт возьми, всё хуже, чем могло быть. Чимин настолько красив и наряден, что альфе на секунду показалось, что тот так вырядился для него. Тут же, отбросив все мысли, Чонгук посмотрел в глаза пепельному блондину, буквально спалив себя. Чимин сразу начал вглядываться прямо ему в лицо: он узнал эти оленьи глаза. — А я ещё подумал: Чон Чонгук, знакомое имя, — усмехнулся Чимин, отмечая, как подло с ним поступил Тэхен. Его развели, как глупого наивного болвана. Сердца обоих бились с такой скоростью и силой, что, казалось, можно оглохнуть. Чонгук всем нутром чувствовал то, что Чимину некомфортно, что он шокирован. — Да, мистер Пак Чимин, это я. Давно не виделись. Выглядишь потрясно, — Чонгук смотрел с легкой обидой, но её почти не было видно в глазах, заполненных любовью и желанием схватить в охапку и больше никогда не отпускать. — Я прислушался к твоим словам и нашел свою нишу в психологии. Проходи и садись в кресло, в данный момент ты пациент, а я врач, так что не будем терять время, — говорил Чонгук, начиная что-то печатать в компьютере. Чимин чуть слюной не подавился от такой дерзости. Он бы ушел, если бы не было интересно, как же этот сопляк будет его «учить». На самом деле блондин тоже безумно скучал. Чонгук так и не поставил брекеты, и Пак догадывался, почему: во времена их дружбы он говорил, что безумно любит эту кроличью улыбку. Чонгук повзрослел, стал статным, красивым и состоятельным альфой. Но только Чимин помнит, как этот супер-альфа лил слезы, утыкаясь в хёново плечо. Психолог указал Чиму на кресло, и блондин, повинуясь, присел, отмечая, что кресло очень мягкое и удобное. Ему трудно не вглядываться, подмечая малейшие изменения в Чонгуке, ведь тот невероятно красив. Чимин не видел его десять лет, но нельзя сказать, что никогда не вспоминал. Интересно, Чонгук всё такой же добрый и романтичный? — С чего начнём? — нервничая, спросил Чим. Он всем нутром ощущал эту неловкость в воздухе, но Чонгук будто не замечал её или обходил стороной. — Тут врач я, а ты слушаешь меня и делаешь всё, о чём тебя просят, — ответил Чон немного резко, но тут же смягчил взгляд, поняв, что мог обидеть этим Пака. Да, он всё ещё помнит, как ему было плохо после выпускного, и всё ещё дико ревнует Чимина к его бывшему мужу. Потому что, судя по всему, раз уж ему понадобилась помощь, муж многое значил для него. — Извини, если мой тон был груб, я постараюсь быть мягче, но не забывай, что мы здесь не на разговоре двух друзей за чашкой кофе, а на приеме у психолога. Все личные обиды за пределами кабинета. — Все хорошо, я понимаю, — сказал уже остывший омега, ведь сначала немного испугался той резкости. Чонгук всё помнит и всё ещё злится, обижается — это разбивает чиминово сердце. Так и началась их терапия сердец: сумбурно, неловко, с долей шока, но с приятными и тёплыми ощущениями в груди молодых людей.
