Anger is just a noise in your heart. Day 2
27 сентября 2023 г., 18:00
Day 2
Утро в доме Кима, как всегда, началось с уже знакомой Чимину рутины — чашечка
свежесваренного кофе, прохладный воздух и душевное спокойствие. Он привык к этой квартире, и она ему нравится. Он дома.
Раздавшийся звонок прервал его единение с ментальными силами, явив на экране имя, которое тут же вернуло омеге легкую агрессию.
— Алло, мой неблагодарный друг, который забыл о своей фее, которую разрывает от любопытства, — в трубке раздался бодрый и громкий голос: оно и неудивительно, в Штатах день уже близится к вечеру.
— Привет, я, честно говоря, был в таком шоке от твоей хитрости, что аж не решился позвонить, — глубоко дышал Чимин, замечая ироничность ситуации. С одной стороны, Тэхён подставил его, а с другой: обед с Чонгуком был великолепен.
— Как всё прошло? Ты рад был увидеть нашего малыша Гука? Я лучший друг в мире, да? — слишком самодовольно произнёс Ким, заставляя Чимина закатить глаза.
— Во-первых, со мной всё хорошо: сходил в салон и теперь ношу пепельный блонд. Посетил психолога, пообедал с этим психологом…
— Ты с ним обедал?! — так громко выкрикнул младший, что аж пришлось отвести телефон от уха.
— Я не закончил. — тон Пака поменялся на менее дружелюбный. — Во-вторых, тебе несказанно повезло, что ты за тысячи километров отсюда. Сам догадаешься почему? Я, когда увидел Чонгука, чуть дар речи не потерял. Если бы знал, что это он, даже из дома не вышел. Ты предатель.
— Ну почему же предатель, а? — расстроенно ответил Ким. — Не говори, что тебе не понравилось. Я уверен, что ты слюной весь приём капал, — в трубке послышалось копошение, а после вдохи, очевидно, Тэхён прихватил свою электронную сигарету.
— Тебе просто повезло, что доброта Чонгука расположила меня к нему. Мне удалось открыться кому-то, за это спасибо. Но я не забуду то, как ты меня подставил.
После ещё парочки оправданий Кима Чимин отказался в подробностях описать их «свидание», как это назвал друг. Просто попрощался и бросил трубку.
Посидев ещё пару минут, Чимин быстро принял душ, перекусил омлетом и остатками уже холодного кофе, быстро влез в свои любимые джинсы и рубашку голубого цвета. Прихватив пиджак и очки, он выбежал на улицу, где его уже ждало такси. Последнее время носить предмет, скрывающий глаза, стало привычкой, потому что ощущение, что все вокруг видят его пустой и опечаленный взгляд, никак не покидало. Но теперь ему стало легче. Груз одиночества и тоски по Кихёну исчез практически полностью, будто никогда и не было его. Но из-за сформировавшейся привычки ему было легче находиться в социуме в очках, нежели без них.
В 11:55 Пак уже стоит перед зданием клиники с мыслью, что всё это может быть ошибкой. Очевидно, что просто быть пациентом и доктором у них не выйдет, учитывая, что в первый же день они пошли обедать, но пропустить приём…
— Доброе утро! — раздался хриплый и счастливый голос сзади. Чонгук одет в коричневое пальто, словно вылез из рекомендаций пинтереста. — Пойдём, я сегодня впервые за последних два года проспал и спал бы ещё, если бы моя помощница меня не разбудила, — усмехнулся Чон, становясь рядом, чтобы идти вместе.
— Доброе. Ты меня напугал.
— О чём думал? — альфа пропустил старшего в лифт, невероятно располагая этим к себе.
— Да так, неважно, — улыбнулся Чимин, чуть краснея. Они вышли из лифта, направляясь к кабинету. Чонгук заметил неловкое копошение старшего, который лишь по шажочку следовал за ним.
— Не стой, скорее проходи, —улыбнулся альфа, заходя в кабинет. Он тут же снял пальто, являя коричневые брюки с подтяжками и белую водолазку. — Я не люблю зря тратить время, к тому же у нас много дел, господин Пак, — хихикнул Чонгук, присаживаясь в кресло. Чимин выглядел очаровательно в этих джинсах, облипающих его достоинства, которые невозможно не заметить.
Пак сел в кресло напротив, оглядывая комнату: глобальных изменений не произошло, все же идеальная чистота и аккуратность в духе Чонгука.
Чон перебирал бумаги, давая старшему время сформулировать то, что он чувствует. Их молчание оборвал звонок от того, кого Пак никак не ожидал услышать вновь. Наплевав на просьбу доктора не отвлекаться во время сеанса, блондин сам не понял, как нажал на экран, где высвечивалось «Кихён». Сердце предательски забилось, а взгляд опустел.
— Алло, — неуверенно сказал Пак, видя, что Чонгук внимательно и серьезно смотрит на него. — Зачем? — голос слегка дрогнул, заставляя сделать паузу, — Зачем ты звонишь? Не всё сказал?
— Солнышко, я так соскучился по своему малышу, — слишком уж приторно доносится из трубки, а Чимину уже дурно. — Прости, я поступил неправильно, ни одна шлюха не сможет затмить тебя, — выдавил заплетающимся языком явно пьяный альфа.
Чимину стыдно настолько, что хочется сорвать с себя кожу. Глаза уже наполнились влагой, а смотреть на Чонгука равносильно самоубийству.
С момента развода Кихён слишком уж увлекся выпивкой, каждый день засыпал и просыпался в хмельном угаре с новым омегой. Чимин узнал это от общей подруги.
— Какая же честь быть в чём-то лучше шлюхи, спасибо, — сорвался на истерический крик Пак, наплевав на то, что нужно было хотя бы выйти из кабинета.
— Будь благодарен, что я тебя облагодетельствовал, — грубо выдал Кихён, а в трубке послышались щебечущие голоса омег.
Слезы уже натурально потекли по щекам блондина, который просто молча слушал всё, что исходило из динамика. Ему сделали одолжение. Он не достоин такого, как Кихён, как же! И это после всех совместно прожитых лет!
Чон выхватил телефон из рук омеги, не на шутку того напугав. Взглянув на доктора, Чимин увидел неприкрытую ярость: вероятно, ему было слышно то, что сказал бывший муж.
— Слушай сюда, не лезь туда, где не тянешь! А до Чимина ты точно не дотягиваешь! Если я ещё раз увижу слезы в его глазах, разобью твоё убогое лицо! — прозвучало настолько грубо, что Чимину стало ещё хуже. Ну вот, теперь он впутал в конфликт ещё и Чонгука. Как же он жалок.
В трубке послышалось какое-то невнятное мычание, но доктор, не дослушав, отключился и заблокировал номер. Обойдя стол, он двинулся в сторону дрожащего блондина. Нежно обняв его, Чонгук попытался полностью укутать его в своем запахе, тем самым исключив страх.
— Тише, Чимин-ши, всё хорошо. Он больше никогда не причинит тебе боль, я позабочусь об этом. А чтобы у тебя не случалось таких приступов страха и беспомощности, мы будем усердно работать, — погладив его по плечу, Чонгук будто показал, что объятия дружеские и только ради поддержки, а не из-за желания тупо пощупать омегу. — Посмотри мне в глаза и скажи, что веришь мне, — обхватив чужой подбородок, альфа взглянул в самые зрачки.
— Я верю, — робко произнёс омега, — точнее, очень хочу в это верить. Прошу, не разочаровывай меня в себе. Я тебе доверился.
— Так, планы меняются, — неожиданно выдал Чон. — Джису, сегодня терапия с мистером Пак Чимином на выезде, а вы свободны до завтра, — сказал Чон, ведя блондина за руку к лифту мимо секретарши.
Они быстро спустились вниз, ничуть не стыдясь взглядов на их сцепленные руки. Придя сюда второй раз, Чимин заметил, что доктор Чон в данном офисном здании — обсуждаемая личность.
— Садись, — сказал Чонгук, открывая дверь автомобиля перед его носом.
— Куда мы? — всхлипнув в последний раз, блондин вытер последнюю, наполовину высохшую слезу и сел в машину.
— Тебе пора выпустить пар и негатив. Да и мне тоже. Поэтому мы поедем в одно секретное место, где я могу выдохнуть, — произнёс альфа, подмигнув. Он завел машину, выезжая с парковочного места. — Раз уж ты открылся мне, я откроюсь тебе.
— Доктор Чон, а вы всех пациентов возите на такие «специальные» приемы? — хитро прищурился Чимин, ожидая ответа. Стоит отметить, что Чонгук за рулем — настоящее произведение искусства.
— Только самых красивых и вредных, — засмеялся Чонгук, делая радио погромче.
Они ехали около часа молча, чувствуя отдаленное успокоение после бури. И вот, наконец, авто остановилось возле серого неприметного строения со смешной вывеской: «живи без гнева!».
На пороге их встретил худенький альфа невысокого роста в футболке, на которой красовалась надпись: «Гнев всего лишь заноза в твоем сердце».
— Что за бред, — у себя в голове Чимин уже закатил глаза на это ребячество, внешне же оставаясь спокойным.
— Здравствуйте, меня зовут Мин Юнги. Сегодня я ваш коуч по освобождению от негатива и гнева. Я помогу вам избавиться от занозы из ваших мыслей и чувств, а также помогу сделать шаг к личностной свободе.
— Спасибо, Юнги, но сегодня я справлюсь сам, — пожав руку альфе, сказал Чон.
— Хорошо, но инструктаж я должен провести сам, — Мин проводил их в пустую комнату без окон, где были лишь шкаф, набитый посудой, и мольберт поодаль.
Им выдали защитные очки, комбинезоны, закрыли дверь этой шумоизолированной комнаты и включили фоном «Not today». Если бы Чимина затащили сюда в других обстоятельствах, он бы подумал, что это какие-то сумасшедшие сектанты.
— Чимин, сегодня я хочу научить тебя одной прекрасной истине, — глубоко вдохнув, Чон продолжил: — Чтобы обрести что-то новое, что осчастливит тебя, перелистнуть страницу прошлого, оставляя её только опытом и воспоминаниями, нужно избавится от накопившегося негатива. Злость, гнев, боль — это часть тебя, но важно уметь всё это контролировать.
Когда Чонгук серьезен, ему невозможно не верить. Создаётся ощущение, что если бы он сейчас сказал, что черепахи летают, Чимин бы поверил.
— Перед тобой стоит шкаф с посудой и мольберт с красками. Я хочу, чтобы ты, говоря о том, что тебя злит или разочаровывает, использовал это всё для избавления от негативной энергии. Ты вправе разбивать всё, что попадёт под руку. А в процессе всего, после каждой разбитой тарелки, хочу, чтобы ты рисовал всё, что придёт в голову: круги, линии, точки — всё, что угодно.
— Хорошо, я постараюсь.
Вспомнив лицо Кихёна, Чимин схватил в руку тарелку и тут же разбил её о стену. Он не чувствовал любви к этому человеку. Даже если и чувствовал раньше, то сейчас всё перебивали ненависть и злость. Схватив кисть, он нарисовал спираль красной краской, явно выдавая ассоциацию, что он долгие пять лет ходил по кругу.
Пак заметил на полке чашку с надписью «Я господин твоей Вселенной». Омега швырнул ее с такой неистовой силой и злостью, что даже испугал Гука, который за все годы своей практики многое повидал.
— Я! Только я — господин моей Вселенной, моего мира! И больше ни один жалкий альфа не сможет сломать меня и мой внутренний мир! — кричал блондин с явной нотой облегчения. Сердце парня бешено билось, пот и слезы бежали по его лицу от градуса накала чувств, что бушевали внутри. А кисть вырисовывала волны и линии ярко оранжевого, желтого цвета. Это давало Чонгуку понять по градиенту палитры красок, что Чимин рвёт в себе ту последнюю нить психологической зависимости с прошлыми отношениями.
Чон смотрел со стороны и был доволен своими выводами, что его хрупкий Чимин может справиться со всем: его нужно только направлять и поддерживать.
Холст уже был наполовину изрисован, а Чимин всё громче кричал, швыряя предметы повсюду. Час пролетел очень быстро. Картина была дописана, а мысли и воспоминания о утреннем звонке улетели в небытие вместе с ощущением жалости к себе.
— Я и не думал, что могу получить такое яркое ощущение удовлетворения от битья посуды, — рассмеялся Пак.
— Важно то, какой смысл ты вкладываешь в это битьё, — Чон подошёл и несмело, но нежно вытер брызги краски с лица Чимина.
— Спасибо тебе за всё, что ты сегодня сделал ради меня. Я чувствовал себя защищенным, — честно признался Чимин, стеснительно опуская голову.
Сегодня Чонгук защитил его, прям как тогда, в день драки. Он еле сдержал себя, чтобы не найти Кихёна и не закатать того в асфальт за каждую сегодняшнюю слезу бабочки.
Картина получилась очень яркая и экспрессивная, полная огня, надежды и упорства. Внутри Чимина целый пожар, который он долгое время сам же и тушил, не позволяя огню сделать его счастливым.
Чон понимал, что лёд тронулся, и Пак начал делать колоссальные шаги в своём превращении из забитой и загнанной жертвы в прекрасную и целостную личность.
На обратном пути рядом с альфой ехал уже совсем другой человек. Человек, который свернёт горы ради своего счастья.
На Пусан опустился тёплый октябрьский вечер, позволяя парочкам и семьям с детьми гулять по паркам. Машина остановилась возле уже знакомого Чону подъезда.
Чимин уже давно сладко спал в машине, нехотя Чонгуку пришлось его разбудить.
— Чимин-щи, мы уже на месте, — тихо произнёс альфа, чтобы не напугать спящего блондина. Он выглядел так нежно и красиво, что аж сердце трепетало. Такой маленький аккуратненький мальчик…
— Ох, прошу прощения, видимо я переэмоционировал, — сказал Пак, мило открыв глаза и потянувшись, как маленький котёнок на руках у своего хозяина.
— Спасибо ещё раз за сегодняшний день, — выходя из машины, произнёс Чимин, поправляя джинсы.
— Всегда пожалуйста, — ответил Чон. — И ещё, — доставая полотно ярких эмоций омеги, он продолжил, — картину я оставлю себе в качестве утешительного приза за мои старания.
— Ах да. Она шедевральна, — смущаясь, сказал блондин. — Как будто её писал пятилетний ребенок.
— Брось, это очень красиво, — подбадривая омегу, сказал брюнет, садясь в машину.
Машина двинулась с места, и лишь вслед ей Пак сказал: — Я ещё до конца не понимаю, что происходит со мной и моей жизнью, но знаю, что если ты рядом, я всесилен.
Ночь накрыла осенний Пусан. А двое поистине счастливых людей смотрели в ночное небо.
Омега, лежа в своей постели, собирал себя как пазл, пробуя понять, что же именно вызывает в его груди волнение от нахождения Чона в его жизни… Любовь, Симпатия, Благодарность или слепое Желание почувствовать себя в безопасности.
В то же время, уже по традиции, альфа заканчивал свой день с порцией отменного виски в руках и мыслями о Паке, творение которого нашло свое скромное место в гостиной над камином. Оно, как костер, грело его сердце и давало чувство комфорта и успокоения души, которое брюнет чувствует рядом с омегой.
— Я всегда рядом. Как доктор и как… друг, — с улыбкой произнёс брюнет, ставя бокал на стол.
Просто будь рядом, — проговорил омега в звездное небо.
Обещай.
