Есть только сейчас

Осеннее, теплое солнце, нагло пробирается сквозь серые шторы, так неприятно начиная лезть своими лучами в лицо, касаясь загорелой кожи, и активно пытаясь своим светом и надоедливостью поднять мужчину с постели, мол : «Уже утро, давай-же вставай!». Тот лишь недовольно морщится, беззвучно зевая, и прикрывая глаза предплечьем, в безполезной надежде вновь уснуть в первый отпускной день. Рядом сонно елозит спящий журналист, в очередной раз ворочаясь во сне, и что-то тихонько бормоча, вызывая у агента легкую, все еще усталую, ухмылку. А на груди, даже сквозь ткань футболки, ощущается тепло и легкая вибрация, что смешалась с неприятной тяжестью. Мягкий, черный и черезчур громкий, комок, поднимается, переминаясь на маленьких лапках, выпуская небольшие коготки, впиваясь ими в грубую кожу. Тихое хмыканье, и брюнет осторожно убирает руку за голову, мягко кладя вторую ладонь на мягкую макушку, поглаживая за большим ухом, и слыша довольное мурлыканье. Котенок, на удивление, не шипит, а ластится к нему как и к основному хозяину, касаясь мокрым носом щеки агента, из-за чего тот лишь прикрывает один глаз, привставая с постели, все еще поглаживая животное, что так нагло взобралось ему на плечи. Тело ноет после долгого сна, а небольшие когти пускают по коже легкие мурашки. - Все-все Ричи, встаю. Только не мяукай. - С усмешкой шепчет он, осторожно снимая животное со своих плеч, держа его одной рукой, в которой тот вполне помещался, второй-же придерживая дверь, да-бы она не хлопнула после ухода, и не разбудила спящего. - Сейчас я тебя покормю, успокойся. По ламинату раздаются шлепающие шаги. Тихо, осторожно идет на кухню, так и виляя в коридорах собственной квартиры, спросонья даже забывая где находится нужное ему помещение. Малыш Ричи лишь карабкаеться по его футболке, вновь залезая на плечи, и передними лапами упираясь в чужую, черную макушку, едва-ли не сливаясь с ней. Видны лишь зеленые, такие-же яркие как и у первого хозяина, глаза, что заинтересованно глядели вокруг. Котенок изучает это тело уже в который раз, вызывая у старшего лишь тихий смех. Ричи стал относиться к Неверу куда лучше, по крайней мере, теперь. Раньше паршивец мог без остановки шипеть, кидаться, да и впринципе агрессировать на агента, по крайней мере, когда только оказался на чужой территории. Сейчас-же он просто и ласково изучал его, иногда бросаясь под ноги с когтями в немой просьбе поиграть или покормить голодающего засранца, который и есть стал куда больше. Невер лишь задается вопросов «Как в эту мелочь влезает столько пищи?» . На его вопрос даже ответить основной хозяин кота не может. А рука уже на автомате тянется к полке с сухим кормом животного, что уже во всю бегал не только по полу, цепляясь за мягкий ламинат, но и залезая на столешницу около плиты, и все пытаясь залезть на Невера, вновь и вновь. Осторожно поднимает, и пододвигает к себе керамическую небольшую и неглубокую тарелку, лениво насыпая в нее корм, и ставя обратно на пол. Обреченно вздыхает, потирая пальцами переносицу, наблюдая как животное довольно хрустит едой, то и дело рассыпая его за пределы тарелки. Если-бы не излишне жалостливые уговоры Егора, Невер в жизни бы не согласился отдать Ричи в качестве миски свою столовую посуду. Но что поделать, агент слишком любит этого, иногда паникующего по мелочам, журналиста, и отказать не вышло. Пришлось смирится. Желудок предательски громко заурчал, требуя еды, которую он не получал со вчерашнего дня, так-что не смотря на собственную нелюбовь готовить завтрак, ему все-же придется это сделать. Рука тянется к холодильнику, вытаскивая сыр и какую-то колбасу, в желании сделать хотя-бы легкие бутерброды. Щелкает чайником, в ожидании пока он закипит, параллельно доставая доску и хлеб с ножом, осторожно начиная нарезать нужные продукты. Глаза все-еще слипаются, на что он вновь зевает, прикрывая рот ладонью, мельком глядя и на пластыри, что так заботливо были наклеены журналистом, скрывая за собой мелкие и не очень, царапины, оставленные этим мелким засранцем, что беззаботно хрустел своей едой. Хмыкает, вновь переводя взгляд на продукты, убирая ненужное обратно. А за спиной раздаются шаркающие, тихие шаги, чей обладатель наверняка направлялся к нему за утренней лаской и любовью. Собственно, теперь понятно, почему Ричи так любит с утра доставать Невера. Каков хозяин ─ таково и животное. Ждать долго не приходится, спустя пару секунд, что пролетели в считанное мнгновение, мужчина ощущает на собственной шее теплое дыхание, а на торсе чужие, бледные руки, что лениво опускались на талию, окольцовывая мужчину. Невер глухо усмехается, расплываясь в кривой улыбке, и слегка поворачивая голову, и тут-же ощущая смазанный поцелуй возле уголка губ. - Мимо, Линч. - Шутливо закатывает глаза, вытирая руку об полотенце, и опуская ладонь на мягкую макушку, перебирая меж пальцев черные локоны. - И тебе доброе утро. - До-оброе... ха-ах... Утро.. - Линч зевает, жмурясь, и действительно напоминая агенту кота. Слегка качает головой, сжимая в холодных ладонях темную ткань футболки. Укладывает голову на чужом плече, блаженно прикрывая глаза, и расплываясь в кривой улыбке. Невер так-же улыбается, слегка щурясь, и глядя на, уже довольно отросшие, кудри. - У тебя уже прилично так волосы отросли... Постричься не хочешь? ╴Наклоняет голову в сторону, наблюдая за недовольной физиономией Линча, что лишь кинул на него раздраженный взгляд. - А ты побриться не хочешь? - приподнимает одну бровь, касаясь тонкими пальцами щетины на щеке, от чего агент уже на полном серьезе закатывает глаза, однако, не обижается. - Хорошо Линч, я понял, молчу. - Кивает и расслабляется, словно отпугивая ту напряженную атмосферу, что стояла пару минут назад. Егор пару минут молчит, а после вздыхает, мягко касаясь губами щеки, уперевшись руками в чужие плечи, и встав на носочки. Невер выдыхает, слегка откидывая голову назад, касаясь своей щекой Егоровой, на что тот морщится, однако нечего не говорит. Оба улыбаются, и тихо хихикают с утренних нежностей. Они не заканчиваются даже тогда, когда Ричи, уже доев свой корм, начинает ластится у ног брюнетов, выпрашивая не только ласку и внимание, но и кусочек колбасы которую Невер резал на бутерброды.