Сборник Спанктобера

— Сэ-э-эр, — Я, слишком довольно Ему улыбаясь, подхожу ближе. Игру мы уже несколько дней не начинали — времени не было у Маркуса, но сейчас мне очень хотелось. — Давай переключимся?       Маркус слегка вздёргивает бровь, но усмехается. Он тоже соскучился, да? — У тебя нет сегодня тренировок? — Не-а, так что можно долго. И у меня есть повод. И просьба! — Что ты натворил? — Маркус поднимается на ноги и целует меня. Любит. Очень. — Оценки за сессию прислали. Хотите посмотреть? — О нет, неужели завалил? Тайлер, нет. — Нет, не завалил. Но… Давай как будто бы завалил? — Не люблю когда в тебе ХЖМ просыпается, — Маркус тяжко вздыхает.       Да, знаю, Он вообще не в восторге от брет-ства, непослушания, нарочного ослушания. Я тоже уже. Но сейчас мне так хотелось! Слишком много в интернете порнухи с такими сюжетами! — Я просто хочу поиграть. Пожалуйста, если тебе не сложно, мы можем поролить? — я готов упрашивать и обещать всё, что только можно, но знаю, что не сработает. Так что последняя попытка — шантаж. — Чтобы я не строил из себя брета в обычной жизни, м? Пожалуйста!       Маркус долго молчит, смотря на меня, вздыхает, но кивает. — Идите в кабинет, молодой человек. У меня в груди ухает и приходит любимое чувство кайфа. Согласился! Я сделал это! — Да, сэр!       Как же я обожаю, когда мы переключаемся. Когда Он становится строгим и жёстким. Сразу совсем другие ощущения. Каждый раз чувство, будто на экзамен иду: сердце ёкает на каждом шагу, в висках стучит, в штанах возбуждается…       В «кабинете» я, как прилежный ученик, встаю носом в угол. Просто очень хочу порадовать Его своим покорным видом. — Правильно встали, господин Аддид, там вам и место. — Д-да, сэр, — я шмыгаю носом. Такое чувство, будто мной правда разочарованы и недовольны. Потому что Он такой настоящий даже в игре! — Простите меня, мне очень жаль, сэр.       Он стоит сзади меня, я чувствую взгляд на себе. Он ждёт чего-то? Мне что-то нужно сделать? Я встаю на колени. Даже если не нужно было — это приятно нам обоим, так что я не против. И, судя по довольному хмыку, Он тоже. Я слышу Его дыхание всё ближе, Он ступает босыми ногами по ковру, и за воротник поло вздёргивает на ноги. Разворачивает к себе — и я просто таю. Он сходил переодеться! Мой Дом точно самый лучший. И самый красивый. В брюках и рубашке белоснежной! Сказать бы ему, но нельзя сейчас. — Раздевайтесь, Аддид, будем обсуждать вашу успеваемость. — Да, сэр. Только, пожалуйста, не будьте слишком строги. Я старался, честно. — Не заметно.       Я раздеваюсь как можно скорее, оставаясь перед Ним в любимых боксерах с Дэдпулом. Как же приятно чувствовать свою беспомощность, когда перед тобой ТАКОЙ Верх. От одного Его дыхания атмосфера накаляется! И как бы классно мне сейчас не было — я очень рад, что это лишь игра, и что по-настоящему я не провинился. — Я раскаиваюсь, сэр. И понимаю, что заслужил наказания, — как можно покорнее выдаю я и опускаю голову. Типа виноват же, хех.       Маркус выставляет деревянный — мой самый нелюбимый в квартире — стул прямо перед моим носом. И я то уже знаю, что делать, но «Ученик Аддид» — нет. Поэтому только неловко прячу руки за спину и жду указаний. Да, немного манипулирую своим Верхом. Но правда просто хочу создать иллюзию реальности! Он ведь не будет злиться? Рискую поднять глаза на Него и успокаиваюсь — Маркус слегка улыбается уголком губ. Он доволен. А значит, продолжаем. — Перегнитесь через спинку, молодой человек. И поторопитесь. Я не хочу провести весь вечер, разбираясь с вами. — Только не тростью, сэр, пожалуйста, — выдаю я, принимая позу. Но на самом деле… Только бы тростью! Это было бы идеально в такую атмосферу.       Но Он берёт не трость, это я слышу по первому же взмаху. Паддл. Дерьмо. Но тоже подходит. Даже больше чем трость. Ох как же больно и приятно прилетает первый удар! Я сдерживаю стон и глубоко вдыхаю. Больно. Тепло. Кайфово.       Я готовлюсь морально ко второму, но Маркус почему-то тормозит. Нагнетает, да? О да. Я ёрзаю в предвкушении. — А теперь, когда вы знаете, что вас ждёт, господин Аддид, поговорим о вашей учебе, — Он слегка похлопывает паддлом по заднице, видимо, требуя от меня концентрации. — Как много пар вы прогуляли в этом семестре? Я аж сглатываю напряжённо. Чего это Он? Вжился в роль? — Эм… Не знаю, сэр. — Минимум половину по моим подсчётам. По-вашему, это нормально? — Но я занят был более важным. Кхм-кхм… — Я перестаю понимать, мы играем или это настоящие разборки? Страшненько становится. — Чем-то более важным, чем учёба, Аддид? — Тренировками, вы же знаете, сэр! — Голос не повышайте, — Маркус с размаху шлёпает паддлом, отчего я вскрикиваю. Неожиданно и больно. Он злится, что ли, реально?! — И не врите. У вас нет тренировок по утрам.       Я начинаю тихо хныкать. Меня ругают. Маркус действительно ругает! За какие-то там пары! Но… Он прав, конечно. Он слишком часто заставал меня в постели по утрам, потому что мне было лень вставать. — Но зато тренировки допоздна есть, сэр. — У вас более чем остаётся времени между ними и парами, чтобы поспать и сделать всю домашнюю работу.       И снова Он прав. Особенно если Маркус забирает, то вообще времени дофига остаётся. Но на парах так скучно всегда, да и преподаватели знают, что я работаю уже по профессии, поэтому не реагируют особо. — Простите, сэр. Мне очень жаль. Я постараюсь исправиться, — уже серьёзно выдаю я. Я понял. Но и обиделся. Я хотел приятно поиграть, а Он отчитал и заставил задуматься. Нельзя же так… — Очень надеюсь, господин Аддид. Тогда считайте вслух.       Я не успеваю ответить, да Он и не ждёт, начинает в быстром темпе пороть. Я только и выкрикиваю счёт, на большее Он пауз не даёт.       На тридцати я наконец успеваю отдышаться, надеясь, что это конец, но нет, Он просто меняет сторону. — Сэр, очень больно уже, я всё понял, — тихо всхлипываю. Иногда прокатывает, особенно, когда я сам прошу игру. Но не в этот раз.       Паддл снова впечатывается в мою задницу с громким хлопком. Теперь и левая сторона будет полноценно страдать, ох… Казалось бы, мазохист, зачем ныть, но так каждый раз происходит! Я очень люблю порку, особенно когда это делает Он. В начале тепло, приятно, игриво, возбуждающе, но чем дальше — тем больше слез, визга и ужасного саданящего чувства. Вот его я терпеть не могу. И такое только от ремня и паддла. Поэтому люблю трость, от нее только боль. А тут что? Полкой какой-то бьют. — А-а-уч! Сорок, сэр!       Он останавливается и кладёт руку мне на голову. Приятно. Неужели я так громко завопил, что заставил Его остановиться? Ой. — Я надеюсь, вы всё осознали, господин Аддид, — тихо произносит Он, а у меня мурашки по спине проходят! — Д-да, сэр. Я больше не буду так. Простите. — Тогда переставайте всхлипывать и поднимайтесь.       Я встаю и, хоть Он и не говорил, поворачиваюсь к Нему. Чтобы видел раскаяние в глазах и полосу на животе от спинки стула и пожалел. Но голову опускаю, устал. И мне не очень понравилась игра. Потому что перестала быть игрой. — Сэр? — Можно, Тайлер. Я вижу, что устал, — Он притягивает меня к себе и целует в волосы. Всё то Он видит… — Я тебя люблю. — Раздолбая то такого, — фыркую обиженно. Пусть чувствует себя виноватым! — Да, именно, — Маркус хмыкает. — Испортил Дом тебе игру, да? — Испортил. — Какой ужасный, — саркастично улыбается Он. — Как только посмел. — Выпороть Его. — Тростью? — Паддлом.       Маркус тихо смеётся, прижимая меня к себе. Смешно Ему. Очень уж хочется отомстить. Но не пороть же в действительности, не позволит. Поэтому я впиваюсь Ему в плечо зубами. — Тайлер! — Маркус дёргается и шипит. Так Ему и надо. — Отпусти. Ох, Тайлер, хватит. Аддид! — Я любя, — вот теперь и мне весело. Даже отпустило сразу. — Очень любя. — Я сейчас очень любя продолжу воспитание, — Маркус отстраняется, стягивая рубашку, чтобы посмотреть на ущерб. Ну, подумаешь, оба ряда зубов отпечатались. Синяк всего лишь будет! Один. Маленький. Любовный. — Нет, — я мотаю головой, но уточняю всё равно. — Нет же? — Нет, нет, но ты задолжал теперь мне минет. Я громко фыркаю. Нет, я, конечно, не против, но Он не заслужил! — Только после очень долгого утешения. А то дропнусь. — Пойдёмте, господин Аддид, — теперь фыркает уже Он. — Будет вам утешение. В виде трёх часов в углу и уборки всего учебного заведения.       Но как же хорошо осознавать, что Он шутит, и меня будут действительно утешать так долго, как потребуется. — А самое главное? — да, знаю, Он меня очень любит, но я так люблю слышать от Него эти слова. — Я тебя очень люблю, Тайлер, — в подтверждение я получаю привычный поцелуй. И шлепок. За наглость. — Пойдем уже утешать тебя, кот. За неправильного директора. — Так ты был директором? — я беру Его за руку и утягиваю в зал. — Я думал, ты учитель. Математики, например. Тебе бы подошло…