Sweeter than coffee

      Импульс любил говорить, что судьба свела его с двумя кофейными наркоманами как наказание за его грехи. Танго никогда не понимал, какие грехи он имел в виду, ведь из них троих (Скизз не учитывается, ангелов не сравнивают с людьми) Импульс был самым невинным — или казался таковым, кто знает, что у него под этой толстой кожей. Но над фразой только смеялся, протягивая руку через стол и ударяя свою ладонь о ладонь Зедафа, с которым делил свою безумную кофейную одержимость.       И ладно тебе, Импульс, ты же можешь их понять! Ты и сам увлечён проектами до безумия, так что плохого в чашечке кофе и полуночных завываниях над очередной загвоздкой редстоуна, которая никак не хотела сама себя решать. Нет ничего ужасного в термосе кофейку перед бессонной ночью… или в двух термосах… они же все равно поспят днем, какие проблемы? Днём даже спокойнее…       Импульс только качал головой и делал им вновь кофе, закатывая глаза при виде ужасных мешков на лицах двух помешанных ночных работников. Зедаф на это отпускал поразительно не забавные шутки, звучащие так, будто он травил байки на смертном одре; две недели бессонных ночей и коротких дневных отдыхов делают это с людьми. Точнее, сон Зеда был больше похож на выключение лампочки; в одну секунду он стоит рядом с Импульсом и что-то увлечённо рассказывает быстрым неразборчивым голосом, а в другую — валяется на полу без сознания. Никто, собственно, больше не вызывал ему скорую — этот урок они выучили лет так пять назад, когда спящий Зедаф напугал до жути Скизза и тот вызвал ему врача… Страшно вспоминать, как Зед смотрел на него, когда проснулся от укола.       Они все были немного странными, не так ли? В этом было очарование их сумасшедшей группы, и Танго ни на что бы их не променял. Просыпаться с тупой головной болью, выходить на кухню — а там уже заботливо тебе делает кофе «мамочка компании» Импульс? Засиживаться с Зедафом до семи утра, строя безумные планы и рисуя сумасшедшие схемы редстоуна? Смотреть со Скиззом все сезоны любимого сериала без остановки, тратя на это почти сорок часов? Да, жизнь была прекрасна, Танго был везунчиком и ничего больше не мог желать.       Кроме кружечки кофе. В то тёмное, ужасное, страшное утро, когда Импульса не было рядом, чтобы вытащить его из запоя бессонницы заветной дозой кофеина. Это, определенно, был самый кошмарный день в жизни Танго с тех самых пор, как он впервые переехал к жившему тогда лишь со Скиззом Импульсу.       И как всякий кошмарный день, этот день начался с задачи. Раздобыть кофе. Кофеин. В любой форме, даже отвратительно горькой, даже если Танго и предпочитал бешеную сладость и сливки с печеньем в виде котят.       И когда возникла эта задача, возникла и проблема, резко превратившая утро из кошмарного в адское.       Кофе у них не было.       Крик Танго, наверное, можно было слышать даже в соседнем городе, но даже он не смог разбудить медвежью спячку Зедафа, который в ту ночь как раз закончил свой проект и мог отдохнуть. Но его было достаточно, чтобы разбудить Скизза, который, разжалобившись от полного боли взора Танго, согласился подвезти его до новой кофейни, чтобы редстоунер получил столь необходимую утреннюю дозу.       — Серьезно, тебе понравится это место! — щебечет Скизз своим чудесным веселым голосом, от которого головная боль Танго вырастает в сотни раз. — Там чудесный кофе и невероятно милые владельцы. Даже Импульс иногда грешит, покупая там чашечку тёмного, так оно хорошо!       — Если меня разбудит, значит, достаточно пробивное, — хрипит Танго в ответ, закрывая глаза и прислоняясь лбом к холодному стеклу машины. Скизз хихикает, одной рукой треплет его по крашенным волосам, получая в ответ лишь полумертвое «на дорогу смотри, Скииизз…» от очень уставшего друга.       Проходит, кажется, целая вечность, прежде чем они оказываются на месте, и уставший взор выползшего из машины Танго падает на вывеску уютного маленького кафе, сделанного в каком-то «хоббитском» стиле — круглая дверь, зелёная (под траву, видимо) крыша, цветочки и ягодки всякие на окнах. Гордо висящая над дверью вывеска… абсолютно расплывается в глазах Танго, и он ни черта не может прочесть. Какие-то цветы? Маки нарисованы на буквах? Лама вместо буквы? Ламы варят кофе?       Он снова слышит смех Скизза над своим ухом — такой громкий, звонкий и ужасно надоедливый. Друг берёт его буквально за воротник и тащит за собой — и откуда только силы и энергия? Неприятно грохочет колокольчик, когда открывается дверь и… О, милосердная Санта Перла, этот запах!       Танго тут же чувствует, как жизнь возвращается к нему и уже он тащит Скизза к кассе, игнорируя его назойливый хохот. Его руки ударяются о деревянную столешницу, пугая несчастного продавца, который чуть не роняет шоколадную монетку из своих рук.       — Привет, Джимми, не обращай внимания на моего варвара, он не в себе, пока не получит дозу кофеина! — голос Скизза отвечает за него, когда Танго забывает, как, черт возьми, дышать.       У мальчика — Джимми? Какое чудесное имя, воистину — просто прекрасное, очаровательное, чудесное лицо. Милые щечки, почти детские, пухлые; живые голубые глаза, в которых так и плещется звёздная наивность; пушистые золотые волосы, в которые так и хочется запустить руку, потрепав Джимми, как собаку…       «Он выглядит как золотой ротвейлер!» — выдыхает внутренний Танго, абсолютно очарованный незнакомцем. Из окошка на него падает утренний свет, превращая и без того великолепное лицо в шедевр; будто бы каждую линию обвели золотом и посыпали радужных искр наверх. Особенно чудесны глаза, эти океанически голубые глаза, это море, эта кристальная вода,.       Ой. Он смотрит. Пристально. В чужие глаза. Которые очень удивленно и немного напуганно расширены. О, нет, нет, нет!       Танго отскакивает, отталкиваясь от кассы руками и… феерически падая на пол, болезненно шлепаясь о него пятой точкой. Скизз, и без того смеявшийся над ним, теперь хохочет так, будто полностью состоит из этого грохочущего звука; в какой-то момент он уже не может стоять и присаживается на пол рядом с Танго, отчаянно сжимая живот и истерично вдыхая и выдыхая в ритме с сумасшедшим смехом. Джимми не смеется, но зажимает руками рот и раздувает щеки, будто бы пытается удержать во рту смех, который так и хочет вырваться наружу.       Неизвестно когда появившийся владелец кафе одаривает немого как рыба Танго веселым взглядом и протягивает руку, тянет его на себя. Неловко встав на дрожащие ноги, Танго стыдливо улыбается ему и пытается извиниться, но мужчина — Скотт С. Мэйджор, как написано на бирке — лишь отмахивается и хлопает его по плечу.       — Без проблем, без проблем. Нет ничего лучше, чем веселое начало утра, не находите?       — Рад, что я теперь всеобщая шутка, — ворчит Танго, но улыбаться не перестает; расслабляется. — Уж простите мужчину, без кофе как без ног!       — Позор, воистину позор. Джимми, дорогой, не возьмешь ли у прекрасного гостя заказ?       Его голова поворачивается к продавцу за стойкой, и Танго снова замирает, видя, как и на его прекрасное лицо падает солнечный свет, превращая во что-то неземное его разноцветные глаза, его чудесные голубые волосы и нежное лицо…       …пока до него не доходят слова Скотта. Дорогой. Джимми и Скотт были в отношениях. Он определенно во что-то вмешивался здесь, не так ли?       — Ох, да, я- сейчас, секунду, извините! — Джимми, спохватившись, тянется за листочком, улыбаясь Танго скучной «покупатель-всегда-прав» улыбкой. Он выглядел лучше, когда дул щеки как рыба, пытаясь не смеяться… Нет, плохие мысли, плохие!       — Можно мне, ээ,. — разум Танго зависает, утонувший в облаках, и он смотрит на красного и едва дышащего Скизза своим самым беспомощным взглядом; слава Санта Перле, Скизз видит это и, неловко поднимаясь на ноги, отвечает за него.       — Ему самый сладкий, милый и молочный кофе из всех, что у вас есть. И печенья. С котятами. А мне, если у вас ещё остался, тот вкусный японский чай!       — Имеется! — кивает Джимми и смотрит на Скотта, который как раз опирался на стойку и смотрел на Танго изучающим взглядом, от которого у редстоунера щеки вспыхивали безумным огнём. — Скотт, не мог бы ты…       — Конечно, конечно, без проблем. Не отвлекайся от разговора с красивым незнакомцем, дорогой! — и Танго снова захлебывается словами, когда Скотт подмигивает Джимми, получая в ответ беззаботную улыбку.       И Джимми, повернувшись лицом к покупателям, дарит эту же улыбку Танго, лишь немного опуская брови, отчего его лицо выглядит почти вызывающим. Будто бы он ожидает реакции от него. От него, который резко забыл, как работают слова!       Санта Перла благослови Скизза, Танго больше не скажет плохого слова о нём ни разу в жизни; Скизз подхватывает разговор с Джимми, позволяя Танго хотя бы перевести дыхание и вспомнить, чему его учили в два годика, тыкая пальцами в буковки. Такой позор, а ведь обычно больше всех говорит! Лишь бы Зедаф не узнал, лишь бы Импульс не услышал…       Проходит немного времени, и им передают поднос с их заказом; Скизз, дружелюбно улыбаясь, забирает его и идёт к столикам, Танго же следует следом, ступая как верная собачка и провожая двух симпатичных владельцев откровенно влюбленным взглядом. Глупые чувства! Глупые чувства! Ну хоть…       — …кофеин, кажется, тебе уже не совсем нужен. Честно, ты выглядишь очень, очень живым сейчас!       Танго шлепает его по руке ладонью, фыркая, когда Скиззл буквально произносит его мысли. Шутки Зедафа про один мозг уже не кажутся такими уж шутками!       — Я все еще ужасно нуждаюсь в кофе. Как в жизни. Мне надо как-то отвлечься от пережитого позора! — драматично воспевает Танго, и Скизз, очень подозрительно ухмыляясь, протягивает ему взятый с подноса листочек бумаги.       — Думаю, это достаточно тебя отвлечёт, дружище.       Танго смотрит на него. На листочек. На подозрительную улыбку. На странный листочек. Берёт…       «Ты выглядишь милым, огненный мальчик. Найдется время для чашечки кофе и падения в две пары очень нежных рук? ;) ㅤㅤ– Скотт и Джимми <3»       Хорошо, что в кафе был огнетушитель, потому что вспыхнувшего от чувств Танго действительно пришлось тушить!