Моменты тишины

      Темная пустая парковка и две тихие тени на холодном бордюре. Светлая макушка в лунном свете выглядит чарующе, хотя, впрочем, по мнению Рики, весь Сону околдовывает одним своим видом. Шарлатанит по сути, ведь не делает ничего абсолютно, а плату в виде сбитого сердцебиения и бесконечного трепета в груди взимает. И будь он неладен, Рики это нравится. Нравится видеть Сону в своем свитере, нравится наблюдать за растрепанной копной мягких блондинистых волос, слабо колыхающихся на прохладном ветру. Вся ситуация, в которой они находятся в принципе нравится. Не удовлетворяет только, даже бесит, то, что не может выразить свою любовь в словах. Она несоизмеримо глубока и трепетна, но в то же время такая же тихая, как и спящий город в свете тусклых фонарей.        Идея встретить вместе рассвет принадлежит Сону, ведь он не боится любить — открыто проявляет чувства, не балуясь вечными загадками и намеками, на которые почти всецело полагается Рики. Некая идиллия? Пускай так.        Сону активно что-то рассказывает, пытается скрыть мелкую дрожь в руках, но тщетно, — Рики улавливает даже самые малейшие детали. Бережно берет за запястья, ненамеренно прерывая поток мыслей возлюбленного и ловя его удивленный взгляд на себе. Мелодичный голос Сону слушать бы и слушать.        — Да в тебе кофеина больше, чем крови, дурной, — и все попытки упрекнуть моментально обрываются внезапным ехидным блеском в очаровательных глазах напротив.         — Без него я бы заснул, а тебе не хочется посмотреть со мной на рассвет? — он откровенно хитрит, на что Рики остается только закатить глаза. Ответ не нужен, ведь с тихим «бесишь, иди ко мне» все и так становится понятно.        Так и сидят в обнимку на холодном бетоне предрассветные пятнадцать минут, наслаждаясь молчаливой компанией друг друга. Ничего и никого больше не надо.        — Почему мы не дошли до скамейки? — заспанный голос Рики более хриплый и глубокий, от этого ведет уже Сону. Заслушиваясь, он не сразу реагирует, чем вызывает тихий смешок у обладателя этого чертовски приятного тембра, заставляющего не то с трепетом в душе пригреться под боком, доверчиво положив голову на чужое плечо, не то зацеловать его прямо сейчас всего и полностью с искрящимися от всеобъемлющей любви глазами.        — А?.. А, здесь вид круче, — чуть краснеет, но знает, что хоть в темноте и не видно, но Рики точно все заметил, — со стороны слышится тихое хмыканье. Черт бы его побрал за такую внимательность.        Но на деле Сону и не врет даже, лишь малость утаивает, ведь его порой слишком романтичная натура вызывала дразнящие смешки Рики. Без злого умысла, конечно, но… У Сону тоже есть гордость, между прочим, так что можно и оставить в секрете такие незначительные детали, как совершенно глупое желание просто посидеть рядом вот так и вот здесь. Сону смиренно вздыхает и берет Рики за руку, все таки укладывая голову ему на плечо. Непоколебимое спокойствие и безмятежная тишина.        — Сону, — спустя время тихо зовет Рики, едва склоняя голову, чтобы ненароком не потревожить чужую дремоту. Даже полноценная рабочая смена с утра никак не повлияла на его стойкое решение провести эту ночь с Рики вот так. И это вполне весомый повод, чтобы начать ощущать глубоко внутри вину за то, что он не может дать в ответ ничего толкового. Даже простое «а я тебя люблю, знаешь?» ощущается как непосильный прыжок через всю планету. Невербально его любовь безусловно чувствуется, но… это ведь совсем по-другому. Хочется взахлеб и со всем своим немного скудным спектром эмоций рассказать Сону о том, какой же он невероятный. Но в ответ на сонное мычание он выдает только: — Тебе не холодно?       — Немного, — Сону лишь крепче сжимает чужие пальцы и вдыхает чуть глубже, неохотно собирая по частичкам свои полусонные мысли. — Я буквально слышу, как тревожно ты думаешь, — короткая пауза. — Что бы это ни было… — он вновь прерывается, чтобы поднять голову и серьезно посмотреть прямо в чужие глаза. — Все хорошо, помнишь?       Его обнадеживающая улыбка, легкий поцелуй на скуле и совершенно тихое, едва различимое «я люблю тебя» на губах успокаивают. Это не решает проблему, но становится действительно легче. С Сону всегда так и по-другому быть не может. Он нежен, как лепестки магнолий и аккуратен в своих словах.        — Боже, Рики, я правда… — Сону утыкается ему лбом в грудь так, что его мягкие волосы забавно щекотят подбородок, и бормочет что-то не совсем разборчиво. — Я так сильно люблю тебя. Я говорю об этом постоянно, но ты… Ты просто представить себе не можешь, насколько я…        Еще как может, Сону.        У Сону красивые глаза. Они напоминают тягучую карамель, а иногда, в линзах, отливают аметистом, отражая в себе тысячи ярчайших огней. И ни один драгоценный камень, по мнению Рики, не сравнится с тем кристальным блеском в глазах Сону, что проявляется в моменты его искреннего счастья. Например, как сейчас.        — Я могу видеть себя в отражении твоих глаз, — Рики щурится, — Я ведь не такой кривой в жизни, правда?..        В ответ — тихий смех. Он ощущается как что-то совсем личное, что только для них двоих. Сону до невыносимого трепета в груди идет улыбка, и Рики сделает что угодно, лишь бы она перманентно отпечаталась на его лице.        — Еще кривее.        Рики закатывает глаза, сокрушенный чужим очарованием. Двоякость характера Сону — это еще одно его преимущество.        Безупречный.        — Ты совсем замерз, — Рики коротко целует ледяной кончик чужого носа. — Пойдем домой?        — А ты не хочешь мне ничего сказать? — и вновь выходит непростительно ехидно, с подозрительным прищуром.        Рики нарочито придает себе глубоко задумчивый вид, будто пытается вспомнить что-то совершенно важное и неотложное, но как только ловит на себе выпытывающий взгляд Сону, что всем своим своим существом показывет, что «ну я же жду»…       — Не бойся, я не кусаюсь.        …сдается.        Сону кусается — это всеми известный факт, но волнует он Рики в самую последнюю очередь, ведь сейчас он просто берет чужое лицо в руки и просто целует. Со всем своим трепетом, со всей нежностью и безграничной любовью. Ощущает как холодные пальцы Сону ложатся на его шею, кончиками собирая мурашки, чувствует его удовлетворенную улыбку, которую хочется сцеловать немедленно, чувствует его всего — живого, родного и до безумия любимого.        — Я тоже… тебя люблю, — шепотом и в самые губы.