Сад Белых Лилий

В гробовой тишине стен своего уютного "Чайника", где, к счастью, никто не мог потревожить эту бессмысленную процедуру, я снова и снова писала тому, кого предположительно больше нет. Впервые такая идея пришла мне, когда приключение в этом мире только началось. Вскоре перьевая ручка впервые коснулась тонкого листа пергаментной бумаги. Стопка с многочисленными посланиями, строчки которых должен был прочесть Итер, так и оставалась нетронутой, пока в голову не приходила очередная мысль и я не садилась за стол снова. Сейчас, под светом тусклой лампы на бумаге вырисовывались аккуратные фразы, сплетаясь в предложения, а потом и в абзацы. Паймон спала рядом, свернувшись калачиком в мягком кресле. Она всегда напоминала мне котёнка, а её сон лишь очередная возможность тихо выпустить накопившиеся эмоции. Мне искренне не хотелось, чтобы моя милая компаньонка и лучший друг в очередной раз увидела мое упадочное состояние. Пустая оболочка бывшего гидро-глаза бога безжизненно блестела в свете лампы, при взгляде на которую я каждый раз вспоминала промозглый холод Снежной… И его... Да, точно… Вторая стопка писем будет как раз-таки для него. Положив начало ещё одной стопке писем, я встала из-за стола. Одинокий свёрток был запечатанн так, будто бы вот-вот должен увидеть почтовый ящик, однако… Марки на нем не было, и никогда не будет. Схватив со стола безжизненную оболочку, я, уже по привычке, прицепила её на пояс. Утренний влажный воздух ударил прямиком в нос. Я любила этот запах, с каждым разом стараясь вдохнуть как можно больше. 5 минут могли запросто пролететь только лишь за наслаждением тем нежным ароматом вперемешку с запахом свежей травы. Жаль в этот раз меня заботило нечто иное. Любимая часть “Чайника” — это небольшой красочный сад. Мы часто сидели именно тут, когда Аякс заглядывал в мою скромную обитель. Он рассказал сотни историй, плел венки из попавшихся под руку цветов и дарил их мне… а потом... Все началось со злосчастного дня, когда в мои руки впервые попал гидро-глаз бога. В сердце повисла необъяснимая тревога – она играла на тонких струнах моих нервов, продолжая снова и снова прокручивать в голове догадки о состоянии Чайлда. ”Я пробудил «нечто», и оно оставило на мне свои следы“ – эта фраза засела в сознании глубоко и надолго. Если бы тогда я могла знать настоящую суть происходящего… Если бы тогда я имела возможности как-то спасти его… *** — Я не могу утверждать точно, что со мной происходит, но, наверняка могу сказать только то, что я обязательно разберусь с этим и вернусь за своим. Побереги его, Люмин. На его лице сияла яркая улыбка. Аккуратным движением он вложил глаз бога в мою руку и закрыл его моими же пальцами. В ответ я лишь недоверчиво глядела ему в лицо, пытаясь понять, что скрывается за маской этого умелого актёра. Сказал ли он всё, что произошло на самом деле? — Поклянись вернуться живым и невредимым. Помнишь же всё то, что ты обещал? Аякс... Рыжий отвёл взгляд в сторону. Пустые голубые глаза тускло выражали вину. Мы оба знали, что ничем хорошим это не кончится, а клятва, которую я пыталась выпытать у него будет лишь пустым звуком, не дающим весомых гарантий. На своем опыте он и я оба знали – нельзя доверять словам. — Клянусь. Кажется, именно это стало конечной точкой. Я, подавив в себе жгучее желание разрыдаться на месте, отвернулась. Паймон встревоженной звёздочкой метнулась в мою сторону, и, дотронувшись до плеча, что-то безостановочно спрашивала. Её голос совсем не доходил до ушей. Кажется, только отдельные обрывки фраз, утопающие в веренице моих мыслей хоть как-то смогли в них закрепиться. — Не используй порчу без надобности. Иди уже, чтоб глаза мои тебя не видели... Фатуец так и стоял, смотря в спину девушки, стараясь насладиться каждым сантиметром её нежного облика. Возможно, тогда он в последний раз касался тех тонких, но сильных рук… В последний раз смотрел в жёлтые, похожие на драгоценные камни, глаза. В конце концов «Его судьба – всегда быть в центре конфликтов, а звон клинков всю жизнь будет для него музыкой. Тёмные воспоминания о том, как впервые ступил в царство мрака, в конце концов станут той силой, с которой он перевернет Мир», но… Не это счастье уж точно. *** Облокотившись на спинку резной деревянной скамьи, стоящей посреди сада, я обессилено выдохнула. В голову шла всякая несуразица, от которой не было спасения. Появилось то самое отвратительное ощущение, когда думать становится физически больно, а всё, что оставалось так это не отдаться потоку. Ушёл и не вернулся... ушёл и не вернулся... Прошло уже несколько месяцев, а весточки от Аякса никакой не было: ни письма, ни вестей… ничего… Только пустой глаз бога, одним своим видом истощающий всякую надежду на светлое будущее, и бесчисленные подарки, когда-то оставленные им же. — Дай мне хотя бы что-то чтобы я знала, что ты жив... пожалуйста... Крепко прижавшись к своим коленям, я только и могла что уткнуться в них носом. Капля за каплей пошел лёгкий дождь. Минут 10 я просидела вот так вот, сжимая в руках подол мокрого платья, пока как будто в ответ на мою просьбу на поясе что-то не колыхнулось. Поспешно сняв с пояса глаз бога, и, сжав его холодными руками, внимательно осматриваю его в надежде увидеть внутри хоть какие-то признаки жизни. Минута... две... три... Внутри что-то на пару секунд заискрилось, а потом, снова погасло, и так ещё несколько раз. Такое случилось впервые за несколько месяцев гробового молчания, впервые за всё время с тех пор как он потух окончательно. Я вскочила с места и бросилась обратно домой, не пропуская ногами ни одной образовавшейся за это время лужи. Вся промокшая, однако воодушевленная призрачной надеждой. Выскакиваю на порог, с грохотом открываю дверь, и, не рассчитав силы, больно падаю на колени. Это ни капли не сбавило моего энтузиазма, а лишь не на долго вернуло обратно на землю. — Паймон! Мы сейчас же отправляемся в путь!