Опороченный свой круг

Между пальцев, плотно обвешанных разнообразными кольцами, уже довольно долго дымилась зажжённая сигарета, в другой руке же слегла покачивался полупустой стакан со скотчем. Вся прелесть этого заведения заключалась в его немноголюдности, из-за чего она уже который час сидела в гордом одиночестве и наблюдая за разнообразием бурлеска. Среди разнообразия привлекательной массы танцующих леди и пахучего дыма, одна была для неё, как мулета тореадора для быка. Она была одета в красный костюм, каштановые, почти рыжие волосы неровными волнами спадали, слегка касаясь плеч. Она не была чиста и уж точно не невинна, до боли порочная, раскрепощённая и страстная словно не вписывалась в атмосферу дорого закрытого заведения. Она танцевала так отчаянно, высоко задирая ноги, словно в последний раз. Будто бы эта музыка, скрипя доносящаяся из патефона последняя, этот танец завершающий, и в этот один миг нужно успеть отыграть показательное выступление всей жизни. В её карих глазах бушевали дьявольские искры, сам черт где-то глубоко в них плясал на раскаленных углях тьмы. Искусство смешанное с проституцией и терпким послевкусием дорогого алкоголя пропитало это место, стоило явно постараться, чтобы не испачкать похотью и развратом, которые так явно сочился из приличного заведения. По крайне мере таковым его считала сама хозяйка дома, старательно скрывавшая всё происходящее от простых людей. К тому же так казалось и всем людям за пределами этого здания, им настолько нравилось думать об этом, что популярность дома росла с небывалой скорость, но а мадам с привычным для неё упорством отказывала всем «недостойным» в визите. Гостям же нравилось думать о том, что их грехи навсегда будут запечатаны в этих стенах. «Мои посетители чисты, как множество ангела, но не настолько чисты, чтобы жить в Раю вместе с другими» — именно так мадам всегда отзывалась о них, умалчивая множество измен и утех, происходящих в доме. Такой соблазнительный, он был печатной машиной для обреченных романов, где каждая привязанность была также фальшивой и наигранной. Вогнавшийся в призрачную дымку аромат табака, наркотическое действие алкоголя и звуки шепота сексуальности, казалось, многие не задумываясь основали свою души на входе, Следуя запаху обманчивой свободы, притягательной и жгучей. Девушка в красном уже давно покинула сцену, вальяжно устроившись в углу заведения она лишь ожидала, когда работа сама направиться к ней. Им попросту нельзя было предлагать свои услуги самостоятельно, но почитатели бурлеска были вольны делать всё, что угодно с актрисами уже закончившими выступление, насколько бы аморальны не были их желания. Ждать же пришлось не долго, девушка ещё недавно курившая за своим столиком стала её первым клиентом этим вечером. Взяв танцовщицу за руку, она направилась к одной из множества комнат. В помещениях отделенных от основного зала многие находили себя в между мирами греха и искусства, заводя бесчисленные романы, которые так же быстро истекали, как и освещенные свечами капли воска. Они были лишь порочными комнатными, где актрисы и благородные любители дорогой выпивки и доступных женщин открывали свои самые интимные секреты и разделяли их с любыми другими, кто решился поделиться своим прекрасным безумием. Когда девушка села на диван, занимающий почти всё пространство помещения на её коленях тут же оказалась танцовщица. Она словно облепила их тела и сшила вместе красной нитью. Слегка запрокинув голову назад и сжимая ногами бедра девушки под ней она нарочито пошло ерзала из-за чего движения выходили неровными, а руки вальяжно гуляли по стройному телу. Закуривая сигарету девушка чувствовала горячее дыхание особы в красном то на своём лице, то на шее. — Прекратите, — она предпочитала вести, смакуя своих партнёров, терпко, словно сигарета в её руке, из-за чего действия актрисы не вызывали должного восторга, а скорее даже наоборот, — продолжать с вами общаться в таком же стиле я не планирую. Как вас зовут? -Ты можешь звать меня милая, — девушка, одетая в красное слегла улыбнулась, но свои действия продолжать не стала. — Ладно. Будешь? Она протянула сигарету своей собеседнице, та безмолвно соглашаясь сделала глубокую затяжку. После танцовщица затягивалась снова и снова, каждый раз выдыхая табачный дым в лицо девушке напротив, на что та лишь недовольно морщилась, глотая обжигающий горло скотч, до этого так шатко стоявший на бархатной поверхности дивана. Вновь получив сигарету и вдохнув новую порцию никотина она притянула актрису ближе и коснулась её влажных губ, от чего та слегка вздрогнула, а после втянула в себя горьковатый дым. — Ты выпиваешь перед выступлением? Вкус этого пойла я буду чувствовать до старости. Облизывая пересохшие губы, на которых всё ещё оставался вкус табака и алкоголя, она продолжала смотреть ей в глаза, всматриваясь в их темноту. — Я пью после и это не какое-то там пойло, а бейлиз. — Бейлиз, так бейлиз, — протянула девушка, — Почему работаешь здесь? Просто элитный бордель какой-то. — Я на допросе? Вы тоже посетительница этого «борделя», поэтому постарайтесь воздержаться от подобных высказываний в сторону дома. -Как же я могла про это забыть, — ухмылка стремительно расплылась по её лицу, а глаза так и горели нахлынувшим удовольствием от происходящего. Теперь она одной рукой она держит её за талию, прижимая к себе и мягко целуя, словно забывая и про горечь во рту, и про недопитый алкоголь, мысли осыпались вместе с пеплом от сигарет и остались в пепельнице, улетучились вместе с дымом. Выкуренная на двоих сигарета и дурманящие голову поцелуи, по её мнению должны были развязать язык актрисе. Той внезапно стало невыносимо жарко и она умелыми руками потянулась к молнии сзади своего платья. Чужие изящные руки, длинные пальцы помогли ей, после его одежда была отброшена в сторону. Прижимаясь к груди девушки она начала расстегивать её рубашку, но каждая пуговица давалась невыносимо сложно, и чужие пальцы снова помогли ей, иногда скользь дело холодными кольцами проведя по её телу, тем самым вызывая мелкую дрожь. — Ты не против, если я сделаю вот так? В один миг актриса лежала в одном лишь белье уже на бархатном красном диване. На девушке, нависающей над ней, не осталось ничего, кроме кружевного белья. Лежа под ней, не могла она чувствовать ничего кроме алкоголя, мерными толчками бившего в голову и затягивающегося узла внизу живота, нависшего сверху тела и его тепла, его запаха, запаха этого дома и этой комнаты, горького и терпкого. — Ты спрашивала, почему работаю здесь. Я просто никогда не прерывают опороченный свой круг, — Девушка, когда-то одетая в красное, явно была довольна происходящим, — и сегодня тоже не собираюсь этого делать. Она неожиданно почувствовала горячие влажные губы на своей груди, тихонько вздохнула и зарылась руками в волосы девушки, целовавшей её. Девушка над ней когда-то курившая у сцены, чье имя она так и не удосужилась спросить, продолжала целовать нежную кожу, опускаясь всё ниже. Её руки уже поглаживали внутреннюю сторону бёдер девушки, но, даже не думала продвигаться хотя бы чуть дальше. Она продолжала целовать низ живота, рукой оглаживая бёдра, не поднимаясь и ни опускаясь. Выдерживала паузу. И держала её умело. Внутри уже опытной девушки начало накапливаться и нарастать возбуждение, тягучее и сладкое. Она сжала чёрные волосы девушки, нарочито неосторожным, грубоватым движением заставив её откинуть голову, оторвавшись от поцелуев. И стараясь как можно нежнее, притянула её ближе поцеловав. В отместку же рука той неаккуратно и размашисто скользнула у девушки между ног, вызвав реакцию в виде стона прямо в губы. Им обеим это заметно нравилось, словно борьба двух огней, одновременно дополняющих друг друга. Даже не скрывая ухмылки, они обе наслаждались происходящим в этом душном помещении. В соответствии с ритмом движений рукой, она точно так же двигалась языком меж губ танцовщицы. Следуя велению сердца, и алкоголя, и, может быть, чего-то ещё, распирающего низ живота и готовое вот-вот взорваться, она подалась вперёд в такт движением той, хватая её за плечи, слегка царапая оголенную кожу молочного цвета. Оторвавшись от желанных всё это время губ, она потянулась к её уху и со стоном выдохнула: — Селена, мне кажется, мы достаточно близки, чтобы назвать мое имя, поэтому просто Селена, — прошептала та, касаясь губами мочки её уха. —Так значит всё-таки Селена, — протянула та, как будто пробуя на вкус. Обе ухмыльнулись, довольные налаженными отношениями, а Селена слегка отстранилась и посмотрев в голубые глаза девушки на против, не глубокие совсем, а светло-голубые, словно небо. Та потянулась за очередным поцелуем, обвивая одной рукой её шею, а другой все также продолжала манящие своей откровенностью движения. Ее пальцы нежно проникали в тело девушки, каждое движение углубляло и ускоряло ритм, вызывая все более сильные волны возбуждения. Но внезапно она резко отдернула руку. Поднесла влажные пальцы к губам и облизнула их. Девушка, в своем роскошном красном платье, была готова испытать оргазм, только глядя на то, как она тщательно чистит пальцы, словно наслаждаясь ее страстью. Она нежно поцеловала подбородок, щеку, шею, за ушком, и двинулась ниже, по ключицам, оставляя на них следы поцелуев, играя языком с торчащими сосками и продолжая свое путешествие вниз.