возможно, не все исчезло

            

Вокруг так много людей, но какой в этом смысл? Когда на твоих глазах исчез уже близкий тебе человек, никакая ситуация не станет для тебя чем-то важным. Когда уже дорогой тебе друг, похоже, умер на твоих ебучих глазах, весь мир станет твоим врагом и уж точно не станет твоим товарищем. Ничто не способно забыть то горе, которое ты чувствуешь, ничто не заставит тебя дышать, как прежде. Ты можешь только пытаться, надеясь, что что-то выйдет и ты вернешь все, как было, ты можешь биться в конвульсиях, осознавая свою безысходность, ты можешь молиться, но что может быть глупее, чем вера в ничто, ведь теперь ничего не имеет значения.

Концерт, на котором люди, похоже, радуются жизни, будто не зная, что такое печаль и тоска, теперь выглядит, будто насмешка над Дмитрием. Как-будто все усмехаются от его потери, возможно, ликуют в душе. Толпа народу, которая поет песню ироничного на данный момент содержания, стала пыткой для парня. Блеск сцены, свет счастья, превратились в муки совести. Он начал понимать, что допустил ошибку, несовместимую с жизнью Олежи, и сам того не думая, пошел на риск, который, по всей видимости, не оправдался. А зачем - Дмитрий уже не знал ни одного ответа на вопрос. Он осознал, что все кончено. Сам того не осознавая, начал торопиться на концерт, перебирая все возможные планы по спасению. Кем он себя возомнил? Спасителя? Героя? Что ж, теперь по-ублюдски смешно наблюдать за его ничтожностью, которая была так очевидна с самого начала

Олежа, ты же правда вернешься прямо сейчас

Дмитрий держал в руке тетрадку. Рука уже онемела, но он продолжал верить. Верить в чудо, которое, к сожалению, не произойдет.

Небось, прячешься где-то, ведь так?

Слезы начали стекать непроизвольно, Дмитрий не хотел принимать того факта, что Олежи нет.

Прошу тебя, я не смогу

На щеках уже образовались реки, печальные сгустки воды, которые направлялись вниз, падая на асфальт.

Я убил не тебя, а себя, Олежа

Дмитрий, своими дрожащими руками, держался за костыли, которые то и дело, соскальзывали из рук. Передвигаться было практически невозможно. Опустошенное тело отказывалось слушаться и повиноваться, руки выли от растяжки мышц, а последняя дохлая нога тряслась, как прутик на ветру. Состояние невозможно было ни описать, ни сформулировать, ни написать, оно вообще не имело материи. Оно просто есть, и как вирус охватывала в свои объятия. Парню лишь оставалось поддаться этим чувствам. Эмоции вот-вот возьмут вверх, возьмут корону и скажут : "Мы тут главные". Студент так бы и продолжал барахтаться в пространстве, но неожиданно даже для него самого, он почувствовал руку на своем плече.

Антон крепкой хваткой взял Дмитрия за плечо, стараясь удержать его уже давно дохлое равновесие. Юноша поднял свою неповоротливую голову и уставился на Антона. В своем дьявольском обеспокоенном виде он смотрел на его лицо. Парень быстро сменил эмоцию на еще более озадаченную. Он был полностью обескуражен видом молодого человека.

— С тобой все в порядке? — спросил недоуменно Антон. — А не видно, что я сейчас в полном дерьме? — ответил риторическим вопросом Дима, показывая свое отчаяние. — Пошли, я помогу доехать —Все исчезло — Дмитрий, успокойся —Олежа! — с горечью кричал Дима, а толпа прохожих косо поглядывала на, то ли сумасшедшего студента, то ли на драматический спектакль. —Успокойся, пожалуйста —Все исчезло,— сквозь слезы пробормотал Дмитрий, — Ничего больше не имеет смысла.

Антон, смотря в глаза парня, читал все, что он чувствует. Лишних прелюдий нужно было избежать, чтобы не было последствий.

—Дмитрий, расскажи, что случилось

Дмитрий хотел отбросить руку другого, но был обессилен, поэтому он лишь смог дотронуться до нее и немного сжать.

— Мне сейчас не до тебя, смазливая морда — Дмитрий, ты не дойдешь самостоятельно — Как-будто тебе не похер — Нет, мне не все равно, — сохранял спокойствие Антон — Олежа!

Дмитрий уже хотел броситься на него, истерзать его лицо в пух и прах, но все, что он смог сделать, так это упасть с грохотом на асфальт. Сломанная нога начала истошно выть, но до нее не было дела. Картинка была размыта из-за нескончаемых слез. Он оперся на локти и начинал снова принимать волну горьких слез. Антон, опустившись на колени, поднял юношу за подбородок, начиная нежно поглаживать его мокрые щеки, и , вздохнув, принялся продолжать говорить.

— Я тебе помогу и ты мне все расскажешь, это не обсуждается, разговор окончен.

Он поднял его на руки и понес, словно ничего необычного не происходит. Толпа незнакомых людей таращилась на этих двоих, но для Антона было важно не это. Самое главное сейчас, это безопасность и спокойствие Димы

. — Ты кем себя возомнил, черт поганый, да я тебя на шашлык спущу

Антон тихо рассмеялся, продолжая в ускоренном темпе идти к своей машине, оставленной на парковке.

***

Они уже сидели в машине, салон пах по богатому- кожей. Тачка явно не из дешевых, но сейчас это не волновало Дмитрия. Он так же продолжал реветь, сам осознавая свою слабость и бессилие. Антон лишь бережно проводил взглядом по юноше, пытаясь не спугнуть итак запуганного парня. Однако, Дмитрий сам прервал эту утопию, прижавшись к парню, делая его костюм влажным от слез. Все, что оставалось Антону, так это положить руки на тело парня, нежно рисуя непонятные узоры на спине, тем самым успокаивая другого. Он в самом деле мог быть удивлен от такой близости со стороны Дмитрия, но сейчас он не придавал этому значения.

Антону конечно же нравился Дмитрий. С самого первого раза, когда он его увидел, в голове что-то щелкнуло, по всей видимости, это был предупредительный выстрел, но потом, всякий раз, как он видел парня, он не мог отвести свой взгляд. Антон долго не мог пережить потерю бывшего партнера, но он однажды понял, что нужно идти вперед ни смотря ни на что. Когда парень спасал Дмитрия, ему ненароком всплыл момент гибели Олегсея. Он не мог допустить повторной потери объекта обожания. Но в тот раз, он оказался в нужном месте в нужное время. Все, чего он хотел, так это хорошей жизни для Дмитрия. Возможно, пусть даже и без него, он был бы рад, если бы он стал счастливым. Антон бы ждал, верил, но уж точно не делал больших шагов вперед, ведь это имеет свои риски.

Но сейчас, в темном салоне автомобиля, на практически темной парковке, где ни осталось ни души, а все, что освещало их лица, так это лишь жалкий, старый фонарный столб, он опять спасает его, только теперь морально.

—Дмитрий, я рядом, — тихим голосом сказал Антон, — Ты можешь рассказать мне все, что на душе?

Раздался всхлип со стороны Димы. Он томно поднял свою голову, словно тяжелый камень, однако опираясь на грудь Антона, эта задача стала намного проще.

— Прошу, поверь мне. Я сейчас в последний раз попробую довериться человеку. — Хорошо —Олежа...

После долго рассказа о событиях последних месяцев, все обретало свои краски. Рассказ был то веселым, то загадочным, то переливался в смешные моменты, то снова перемешивался в мистическое русло, и наконец, он все пересказал.

Повисло молчание. Дмитрий уже был готов к той же реакции, как и у Оли, но вдруг..

— Я видел его на кладбище, Дмитрий, — тоскливо сказал Антон, слегка опустив голову, однако продолжил, видя, какой сейчас ошарашенный Дима, — Я сделал вид, что не вижу, но я увидел его дух. И я знал, что ты пришел на его могилу. Но я долго думал, есть ли между вами связь, может ли быть что-то мистическое здесь, и я оказался прав. Тогда все сходится. И случай с кладбищем, и случай с битвой медиумов.

Антон немного приостановился. Он взял Дмитрия за плечи и невольно поднял на уровень своего лица.

—Спасибо, что рассказал мне, для меня это многое значит, — с горькой улыбкой сказал Антон, — Я верю тебе, ты точно не из тех людей, которые обитают в психбольницах.

Наконец-то первый смешок от Димы. Это стало словно бальзамом на душу, каким-то своеобразным облегчением и разбавлением атмосферы, которая накалилась в салоне за время монолога Дмитрия.

— Мы обязательно разберемся во всем и сделаем то, что в наших силах, но сейчас, — Антон взял одной рукой за макушку Димы и нежно начал гладить по волосам, продолжая речь, — Нужно отдохнуть. У тебя произошло эмоциональное выгорание, сейчас не стоит продолжать это дело, ведь мы ни к чему не придем.

Дмитрий покачал нервно головой, словно отнекиваясь от слов Антона.

— Нет времени ждать! Вдруг Олежа в опасности, ему нужна моя помощь. Это моя вина, что я доверил конспект Оле, моя вина, что я такой олух, который рассказал ей всю правду о ее брате, я.. — его перебил Антон — Сейчас мы не в силах помочь, по крайней мере в данную секунду и в данный час. Дальше поезда не уедешь, Дмитрий. Тебе нужен покой. — Я не смогу его обрести, пока не помогу своему другу, пока не знаю, что с ним!

Антон понимающе взглянул на него, одаривая теплым взглядом. Почему-то Дмитрий начал успокаиваться, хоть его до ужаса пылкий нрав так просто не погасить.

Что все это, черт возьми, значит?

Дмитрий снова прилег на грудь Антона, сам того не контролируя. Лишь после очередного мимолетного действия он снова задал себе вопрос.

Что со мной сейчас происходит?

Юноша ощущает безграничное спокойствие и умиротворение с этим человеком, будто рой бабочек нахлынул в его грудь, поэтому он начал дышать с удовольствием и облегчением. От осознания ситуации и положения, в котором они находятся, он задавался все большими вопросами к себе.

Ты что забыл, что его ненавидишь?!

—Дима

Антон впервые назвал его не по официальному. Прозвучало это для Дмитрия, как от родного и близкого человека. Для Димы таковым человеком являлась только мама, но похоже, жизнь имеет свои сюжетные повороты, как в кино.

Дима приподнял голову, ожидая от Антона продолжения фразы

—Дима, я буду рядом всегда

Новый рой ощущений нахлынуло тело Дмитрия. Пробежала, наверное, стая мурашек, а если и быть точнее, то с ума сойти, как много. Все, что он и смог сделать, так это небрежно поцеловать его за край щеки, уже смущаясь с этого.

— Ничего не было, Антон!

Антон лишь прохихикал, и, взяв Дмитрия за шею, начал потихоньку осыпать его приятными поцелуями по всему периметру лица. Все, что оставалось Дмитрию делать, так это наслаждаться. Он никогда вслух не признает, что ему нравится, что он рад этому, но принимать и допускать это - вот ключевой ответ на все вопросы.

—Антон.. —М? —Еще

Антон по указке продолжал нежно обцеловывать каждый уголок лица, переходя к шее, осторожно причмокивая и облизывая, словно боялся, что вот-вот он куда-то исчезнет. Дмитрия это успокаивало лучше валерьянки, и даже лучше сигарет. Все, чего он хотел, так это тепло Антона, его заботы и ласки. Он точно по уши влюблен.

— Антон, я тебя ненавижу, ты это знаешь

Дмитрий робко взял того за шею и поцеловал. Целоваться он, конечно. умеет, но именно сейчас он целуется, словно в первый раз, как девственник. Его неуверенность дала понять Антону, что нужно взять инициативу теперь ему. От каждого слияния языков у Дмитрия снимались оковы с рук, от каждого покусывания губы, исчезали кандалы, и теперь юноша точно сможет залечить свои раны и набраться сил от такого лекарства