Я смогу тебя спасти

      Вагонетка мчалась по рельсам с неумолимой скоростью, словно одержимая, и казалось, что вот-вот перевернётся.       — Твою мать, почему именно шахта?! — вырвалось у Леона, когда он изо всех сил пытался удержать вагончик в равновесии, крепко сжимая холодные металлические края, которые, казалось, были покрыты ржавчиной и слоем пыли.       Искры, как фейерверк, разлетались от колёс, освещая темноту туннелей пещеры яркими вспышками. Голос Краузера давно затерялся в глухом гуле, который заполнял пространство вокруг. Остановиться было невозможно; единственный выход — доехать до конца, а дальше уже действовать исходя из ситуации, как будто жизнь зависела от каждого мгновения. Всё произошло в считанные секунды. Вагонетка внезапно вылетела с рельсов и перевернулась на бок, как игрушечная машинка. Леон, словно хищник, ловко выпрыгнул из неё, перекатываясь по твёрдой земле. Его тело сносило мелкие сталагмиты, которые ещё не успели окрепнуть, оставляя за собой следы разрушения. Рельсы обрывались перед входом в пещеру, куда обычно шахтёры не осмеливались заглянуть. Тупая боль в затылке пронзила его сознание. Мутная картинка плыла перед глазами, пульсируя чёрными точками на зрачках, словно он смотрел через запотевшее стекло. Прошло по меньшей мере десять мучительных минут, прежде чем Леон смог прийти в себя. Он привстал на всё ещё ватные ноги и попытался осмотреться. Пещера была освещена тонкими лучами света, пробивающимися сквозь маленькие дырки на потолке, создавая причудливые узоры на стенах. Во время стремительной езды вагонетка поднималась вверх, и вместо подземного озера, которое Леон ожидал увидеть или даже оказаться в нём, он оказался почти на поверхности, где воздух был свежим и холодным.       — Хоть в чём-то мне сегодня везёт. Хотя это трудно назвать везением,— бубнил себе под нос Леон, перевязывая раны. — Краузер... Надеюсь, с тобой всё в порядке.       Он огляделся вокруг, прислушиваясь к тишине и присущему этому месту зловещему шёпоту. Каждый звук казался ему угрюмым предвестником чего-то ужасного, что ждало его в темноте. Потратив совсем немного времени на перевязку, Леон, полный решимости, двинулся по узкому проходу. С каждым шагом пещера становилась всё светлее, словно невидимый художник добавлял яркие мазки к её мрачным стенам. Вскоре он заметил, что каменные поверхности были покрыты незамысловатыми, но выразительными рисунками. Эти детские творения, кажется, оставили здесь местные ребята, или, быть может, в этих местах когда-то жил кто-то, кто искал утешения в искусстве. На стенах были изображены устрашающие монстры с огромными глазами и зубами, острыми как ножи. Они выглядели так, словно были вырваны из древних легенд, передаваемых из уст в уста. Среди этих жутких существ выделялся один — величественный и угрожающий, напоминающий древнее ацтекское божество. Его фигура была обвита проволокой, а вокруг него распускались цветы с яркими лепестками, словно они стремились украсить это жуткое поклонение. Леон не мог отвести взгляда от этих образов.       — Жуткие рисунки... И выглядят очень старыми. Неужели предсказания какие? — произнёс он вслух, его голос эхом разносился по пещере, создавая ощущение, что кто-то ещё здесь с ним.       Наконец-то выйдя наружу, Леон невольно прикрыл лицо рукой от яркого солнечного света, который обрушился на него с неожиданной силой. Выход из пещеры привёл его в мир, полный жизни — джунгли. Древесно-кустарниковые заросли переплетались с высокими грубостебельными злаками, создавая густую зелень вокруг. Лианы свисали с деревьев, словно длинные волосы, а листья переливались ярко-зелёным, почти изумрудным светом, который играл на солнце. Каждый звук был наполнен жизнью: где-то вдалеке раздавался треск веток, а птицы весело щебетали, создавая симфонию тропического рая. Но среди всей этой красоты Леону стало очевидно, что это был не тот выход, к которому он шёл изначально. Здесь не было лагеря и корпусов для шахтёров — только непроглядные джунгли, полные опасностей и тайн, которые могли таиться за каждым деревом и в каждом шорохе.

***

      Вагонетка грохотала, словно старая бочка, катящаяся по неровным рельсам, а от матов мужчины с потолка падали сталактиты, разбиваясь на мелкие камешки, которые с треском разлетались в стороны. Краузер, сжимая зубы от ярости и страха, продолжал мчаться вглубь шахты, разгоняясь до бешеной скорости. Он проклинал всё вокруг — от зловещих «зомби», которые преследовали его, до самой судьбы, которая свела его с этим адом. В отчаянии он стрелял по рельсам, надеясь хоть как-то сбить перекладины и замедлить вагончик, но всё было тщетно. Каждый выстрел только усиливал гул и грохот, который раздавался в узком коридоре. Внезапно вагонетка с оглушительным треском остановилась перед стеной, и Краузера унесло в самый конец вагончика. Он больно ударился спиной о жёсткий металл, и на мгновение мир вокруг него потемнел от боли.       — Да чтоб их всех тут разнесло к чертям собачьим! — Выругался он, неуклюже выбираясь из вагончика и осматривая стену, которая внезапно оказалась перед ним.       Вагонетка остановилась всего в метре от неё. Колёсики с громким скрежетом въехали в специальные защёлки для быстрого торможения. Стена была железной, с изысканной гравировкой, больше напоминающей двери лифта в дорогих апартаментах, чем часть заброшенной шахты. Джек начал стучать по стенке, пытаясь понять, есть ли что-то за ней или же это просто часть чего-то недостроенного. К его удивлению, она пошатнулась и постепенно стала открываться. В недоумении он вытащил пистолет и отошёл к вагончику, готовясь использовать его как укрытие в случае атаки. Но за дверью никого не оказалось — только коридор, освещённый ярким бирюзовым светом, который казался почти неестественным в этом мрачном месте. Краузер недолго смотрел вглубь коридора, после чего решительно шагнул вперёд. Коридор постепенно сменился огромным залом для приёма посетителей. Но здесь царила пугающая тишина. Стулья и столы были разбросаны по комнате, некоторые из них были сломаны, словно здесь произошла настоящая битва. Белый свет мигал над головой, неприятно напрягая глаза и создавая ощущение тревоги. На белых стенах остались отпечатки чьей-то крови, что добавляло зловещей атмосферы этому месту. Подойдя к стойке регистрации, мужчина замер от ужаса. На стуле сидела мёртвая девушка, её тело безжизненно покачивалось назад-вперёд. Зацепившись за указательный палец, болтался пистолет — вероятно, Кольт "45" калибра — словно она всё ещё пыталась удержать его в руках. Её лицо было изуродовано выстрелом в висок; глаза остекленели, а на губах застыла немая просьба о помощи. Краузер почувствовал, как холодный пот пробежал по его спине. В этом зале не осталось ничего живого — только тишина и воспоминания о том, что здесь когда-то происходило.       — Это должно было быть чем-то ужасным, чтобы застрелить себя на рабочем месте и не пытаться сбежать, — произнёс мужчина, его голос звучал глухо в мёртвой тишине. Он продолжал осматривать периметр, его глаза скользили по обстановке.       Тишину прерывал лишь зловещий треск замыкающихся проводов, напоминание о том, что здесь когда-то кипела жизнь. Кто-то вырвал панель управления с диким отчаянием. Подойдя ближе, Краузер внимательно изучил её: разорванные провода валялись на полу, словно мёртвые змеи, а их обрезанные концы торчали из стены, как острые шипы. Он осветил фонариком, и в свете его луча обнаружил, что несколько проводов были замкнуты друг с другом, искря и шипя, как будто всё ещё пытались передать какую-то информацию.       — Интересно… Кто-то открыл мне ту дверь. Кто-то хотел, чтобы я был здесь, — продолжал размышлять Джек вслух, его голос напоминал шёпот призрака. Он отошёл от обломков и ещё раз огляделся вокруг. — Раз мне так повезло, значит, тут есть нечто важное.       С этими словами мужчина решительно направился дальше по коридору. Некогда бывшая лаборатория, по крайней мере, это здание под землёй напоминало её, теперь выглядела заброшенной и забытой. Окна, которые когда-то служили местом для наблюдения за работой учёных, были разбиты вдребезги, словно кто-то в ярости бросил в них тяжёлый предмет. На осколках стекла всё ещё теплилась алая кровь, как напоминание о том, что здесь происходило. Повсюду лежали трупы людей — некогда увлечённых своими исследованиями и открытиями. Краузер шёл медленно и осторожно, его сердце колотилось в груди от напряжения. Он ожидал, что эти "мёртвые" могут неожиданно встать и вновь стать угрозой. В воздухе витал запах гнили и страха, смешанный с едким ароматом химикатов. Каждый шаг давался ему с трудом; пол под ногами скрипел и хрустел. Свет фонарика выхватывал из темноты разрозненные детали: обгоревшие книги на полу, разбросанные инструменты и даже рваные страницы с научными записями, на которых неразборчивым почерком были записаны последние мысли учёных. Краузер остановился на мгновение, его взгляд задержался на одной из страниц — там была нарисована схема устройства с пометками о проведении экспериментов.       Длинный коридор, который казалось, никогда не закончится, всё-таки привёл его к огромной двери, внушительной и массивной, как сама судьба. Стены коридора были обиты деревом, которое со временем потемнело и местами ободралось, словно отражая все страдания и тайны, что хранились здесь. В воздухе витал запах плесени и старого дерева, а вдалеке слышались угрюмые звуки, как минимум двадцати восставших существ. Возможно, даже не таких, каких Джек видел ранее. Предчувствие открытия одной из тайн, скрывавшихся за этой дверью, переполняло его.       — Так. Теперь главная задача: открыть эту сраную дверь, — произнёс он с лёгким раздражением, подходя ближе и рассматривая замок.       Но вместо привычной замочной скважины его встретил сканер сетчатки глаза, блестящий и холодный, как сама смерть.       — Да ладно... Только не это. Я так ненавижу идти назад, чтобы найти ключ или тому подобное, — с неохотой произнёс мужчина. — Дай-ка, я тебя так открою.       Собравшись с силами, Джек нанёс один внушительный удар прикладом штурмовой винтовки, которую он таскал с собой. Панель сканера с глухим треском отлетела в сторону, открывая доступ к запутанным проводам внутри. Мужчина достал несколько проводов и принялся соединять их друг с другом, его руки двигались быстро и уверенно. Вскоре с характерным щелчком дверь поддалась и открылась.       — Нет ничего, что я не смог бы взломать, — самодовольно хмыкнул Джек, победно входя внутрь.       Комната оказалась достаточно большой, но погружённой во тьму из-за отсутствия естественного источника света в виде окон. Разумеется, она ведь находилась под землёй. На потолке свисала люстра, изящно оформленная и полная хрустальных подвесок, каждая из которых имела качественную огранку и, вероятно, была обработана антистатическим средством — так пыль не могла скапливаться на их поверхности. Когда Джек включил свет, хрустальные подвески засияли, переливаясь всеми цветами радуги; это было зрелище, достойное королевского дворца. Он покивал головой, соглашаясь с мыслью о том, что комната явно принадлежала не простому учёному. Помещение было разделено на две половины массивным книжным стеллажом, уставленным томами с пожелтевшими страницами и таинственными заглавиями. С одной стороны от него стоял письменный стол из тёмного дерева с резными ножками и креслом в стиле ренессанса — мягким и обитым дорогой тканью. Напротив располагалась кровать с роскошным балдахином, словно приглашая к отдыху после долгих часов исследований. С другой стороны от книжных полок в самом углу находился телевизор — старый, но внушительный, с экраном, который когда-то мог бы показать самые захватывающие фильмы. Вплотную к нему стоял шкаф с витиеватыми узорами на дверцах. Немного ближе к стеллажу на стене висело большое зеркало в массивной раме из позолота. Напротив него стояло мягкое и глубокое кресло, в которое можно было бы утонуть, погружаясь в раздумья о том, что же здесь произошло.       Недолго осматриваясь, он направился к письменному столу, который выглядел так, словно его только что оставили после бурной работы. Деревянная поверхность, покрытая лаком, отражала свет, создавая эффект блеска, а резные ножки стола придавали ему изысканность. Джек начал открывать дверцы шкафчиков один за другим, с любопытством заглядывая внутрь. В некоторых из них царила пустота, а в других — беспорядок из стопок бумаг и различных документов, которые словно ждали своего часа, чтобы быть вновь востребованными. Большая часть этой макулатуры состояла из резюме сотрудников, аккуратно сложенных, но давно забытых. Краузер просмотрел их мельком, его внимание не задерживалось ни на одном из имен. Это были лишь тени людей, когда-то работавших на Хавьера Идальго, и теперь они не представляли для него никакого интереса. На лакированном столе, среди разбросанных документов и пыли, стояла фотография супружеской пары в старинной рамке. Вот только лицо девушки было незнакомо и ко всему ещё чем-то старательно замазано, словно кто-то пытался стереть её из памяти. Довольно частая практика для тех, кто хотел забыть о потерях. А вот мужчину на семейной фотографии Краузер узнал сразу — это был Хавьер Идальго. Стало очевидно, что эта комната принадлежала ему, и в этот момент Джек почувствовал, как холодок пробежал по его спине.       — Как интересно, — произнёс он с лёгким презрением, фыркнув. — Да он не просто наркобарон; он ещё и учёный. А по его морде и не скажешь. — С этими словами он перевернул фотографию, вынимая её из подставки с осторожностью.       В этот момент на пол выпала бумажка, аккуратно сложенная и спрятанная между фотографией и подставкой. Она приземлилась на пол с лёгким шорохом, как будто тоже хотела привлечь внимание. Джек наклонился и поднял её, развернув с любопытством. На бумаге были написаны кривые буквы, словно спешно записанные в последние минуты. «Моя дорогая Хильда, Прошло уже десять лет с того момента, как я вколол тебе Т-вирус. Твои жизненные показатели значительно изменились — и ты сама изменилась. Я вижу, как в твоих глазах светятся отблески былого, но они затмеваются тенью страха и боли. Но я уверен, что смогу найти лекарство. Я смогу вернуть тебя. У нашей дочери Мануэлы те же симптомы болезни, что и у тебя. Я вколол ей вирус Т-Вероника, и, к счастью, она не обратилась. Но мне пришлось прибегнуть к ужасным мерам: я воровал молодых девушек из деревни, чтобы каждый раз менять её поражённые органы на чужие. Они были невинны, но ради жизни нашей дочери я готов был на всё. Она жива, а это — главное. Недавно я встретил одного учёного, его имя (выцарапано ручкой). Вместе с ним мы создали вирус F.I.S.P.A. Осталось только проверить его, и, возможно, он станет нашим спасением…»       После этой строчки текст резко обрывается, оставляя за собой ощущение безысходности и отчаяния.       — Да ты просто ещё один поехавший, — произнёс агент с презрением, его голос звучал как резкий металлический звон. — Ради семьи готов на уничтожение мира. Хах, как банально. Клише на клише, словно мы в каком-то фильме. — Он грубо ухмыльнулся, словно пытаясь прогнать мрачные мысли, которые наваливались на него.       Не обращая внимания на свои чувства, он небрежно положил записку на стол, продолжая осматривать комнату с её полутёмными углами и затхлым воздухом. На одном из книжных стеллажей мужчина наткнулся на пыльную видеокассету. Повертев её в руках, он смог разглядеть название: «F.I.S.P.A: подопытные А и В». Удивившись своей удаче, Джек подошёл к столу с телевизором и видеомагнитофоном, его сердце забилось быстрее от ожидания. Он вставил кассету в устройство и сел на скрипучий стул, принимаясь внимательно изучать видеозаписи. На экране телевизора мгновенно вспыхнула знакомая фигура Хавьера — его лицо было искажено тенью, а глаза горели безумным блеском. Рядом с ним находился неизвестный человек в капюшоне, который выглядел так, словно сам пришёл из мрачного кошмара. В комнате повисла гнетущая тишина, лишь треск старой плёнки нарушал её, создавая атмосферу неизбежности.       "Запись 1. Подопытный А. На экране вспыхнула дата и время: препарат F.I.S.P.A был введён ему около часа назад. Жизненные показатели начали изменяться, и в воздухе повисло напряжение, словно само время замерло в ожидании. У подопытного А был диагностирован рак мозга четвёртой степени — зловещий приговор, который оставлял лишь тень надежды. Но вот, на глазах у наблюдателей, опухоль головного мозга начала уменьшаться, как будто невидимая рука сжимала её, пока она не исчезла совсем, оставив только воспоминания о своей ужасной сущности. Далее на видео появились кадры, где Хавьер и неизвестный человек обменивались рукопожатием, их лица светились триумфом. Хавьер передал ему кейс — строгий и лаконичный, но внутри него скрывались образцы этого вируса, словно крошечные мрачные тайны. На экране показали счастливого пациента, его глаза были полны слёз благодарности. Он, казалось, не ожидал, что за этой радостью скрывается нечто гораздо более зловещее. --- Запись 2. Подопытный В. Следующий кадр был отмечен печатью времени: препарат F.I.S.P.A был введён подопытному «В» около двух часов назад. В этот момент показатели резко изменились на отрицательные значения. Вместо того чтобы уничтожать вирусные клетки, раковые клетки поглощали их с жадностью. Состояние подопытного ухудшалось с каждым мгновением. Визуальное описание было жутким: на лице подопытного появились волдыри и пузыри с прозрачной жидкостью, предположительно содержащей гнойную массу. Ярко-красные покраснения заполнили область вокруг глаз, рта и носа, создавая мрачный контраст с его бледной кожей. Каждые часы количество волдырей увеличивалось, и внешний вид подопытного напоминал состояние "живого трупа", излучая ауру ужаса и страха. На этом словесное описание закончилось, и экран заполнился жуткими кадрами. Пациент с пометкой «В» стремительно направился к учёному, его глаза горели безумным светом. Внезапно он вцепился ей в горло, словно оголодавший зверь, отрывая куски плоти с диким рычанием. Девушка, охваченная ужасом, билась в конвульсиях, её тело падало на пол, не в силах сопротивляться мутировавшему существу. В это время другие учёные в панике бросались прочь, их крики смешивались с ужасом происходящего. Хавьер, стоявший за окном, прислонился к нему и был видно, как его лицо искажала гримаса злобы и ненависти. Он раз за разом повторял: "Рубен, чёртов лжец", его голос звучал как проклятие в тёмном коридоре отчаяния. Затем он поспешил удалиться прочь, оставляя за собой лишь тень своих мрачных мыслей и предчувствие надвигающейся катастрофы. Белые стены, некогда сиявшие чистотой, теперь были перепачканы кровью. Крики людей, выбегающих из узких проёмов, сливались в единую какофонию, утопая в оглушающем вое сирен, которые пронзали воздух, как острые ножи. Звук сигнализации неумолимо повторялся, а невозмутимый женский голос, словно механический ангел, произносил: «Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Просьба: оставаться на своих местах. Все эвакуационные выходы будут заблокированы. Обнаружена утечка вируса». Эти слова лишь усиливали нарастающую панику, которая перерастала в неконтролируемый животный страх, как волна, накрывающая всё на своём пути. Как индийская мантра, сигнал тревоги повторялся раз за разом, а люди, словно стадо испуганных овец, скапливались у дверей, отчаянно пытаясь вырваться из этого кошмара. На первой камере, издавая стрекочущий звук, появилась та самая девушка, которую пациент «В» недавно жестоко покалечил, вырвав кусок её шеи. Она выглядела также устрашающе и безобразно, как и сам мутировавший пациент. Медленными шагами она направлялась к крикам сотрудников, её движения были неестественными, словно она была марионеткой. В этот момент запись оборвалась, оставив лишь тишину и страх."       Джек сидел в углу комнаты, задумчиво облокотившись на руку, которую подпёр ногой, пытаясь переварить увиденное. В его голове роился поток смешанных мыслей и чувств — страх, гнев и недоумение переплетались в единую паутину.       — Рубен... Никогда не слышал о таком. Очевидно, что Хавьер допустил серьёзную ошибку. Но тут интересно другое: кем же был этот Рубен? — размышлял Джек вслух, медленно поднимаясь со стула. Боль в теле ещё давала о себе знать, напоминая о недавних событиях.       Ходя из стороны в сторону, мужчина случайно задел "невидимую" проволоку, которую было сложно разглядеть из-за скудного освещения в комнате. Негромкий щелчок раздался в тишине — и в него полетели несколько стрел с жужжащим свистом. Джек чудом увернулся от них, его сердце колотилось в груди от адреналина. Быстро осмотрев стены, он заметил огромное количество дырок, из которых торчали блестящие кончики стрел — это было похоже на ловушку, готовую схватить свою жертву. Не успев прийти в себя от шока, он услышал новый свист — другие стрелы полетели в его сторону, врезаясь во всё вокруг с глухим стуком. Случайно наступив на другую проволоку, мужчина запустил механизм. Краузер резко упал на пол с глухим звуком металла о металл и перекатился ближе к выходу. В этот момент Джек ощутил, как время замедлилось — каждый миг казался вечностью.       Когда стрелы кончились, Джек был почти на расстоянии протянутой руки от спасительного прохода, как вдруг из потолка, словно зловещие дождевые капли, начали вываливаться копья. Эти острые металлические орудия, сверкающие в тусклом свете, падали с ужасным грохотом, превращая помещение в настоящий ад. Время замедлилось — каждый миг тянулся словно вечность, и Джек, собрав все свои силы, бросился вперёд. Он успел выскочить из двери в последний момент, когда одно из копий с треском вонзилось в пол прямо позади него. Комната, в которой он только что находился, была разрушена до неузнаваемости: стены были изрыты, а пол усеян осколками и обломками. В воздухе витал запах горелого металла и пыли, создавая атмосферу безысходности. Джек отряхнулся, сбрасывая с себя остатки страха и напряжения, и осмотрелся. Но его облегчение длилось недолго — он внезапно почувствовал что-то холодное и острое на затылке.       — Нужно было смотреть под ноги, идиот! — прозвучал незнакомый голос за спиной мужчины. Он был тихим, но полным раздражения, как будто женщина, произнёсшая эти слова, уже давно была свидетелем его неуклюжих попыток выжить.       Джек резко обернулся и увидел перед собой фигуру женщины с проницательным взглядом. Её лицо было скрыто в тени капюшона, но из-под него пробивались пряди тёмных волос. Она стояла с оружием в руках — тонким, смертоносным метательным ножом, который сверкал в полумраке, как будто жаждал крови.