Небеса – не место для ангелов

Высокий статный блондин шагнул в дверной проём с уверенностью того, кому никогда не отказывали. Дэну пришлось чуть посторониться, чтобы рослый господин не задел его широким плечом. Следом порог переступил изящный брюнет, его тонкое и нервное лицо выражало то ли сочувствие, то ли сожаление, но и то, и другое — не слишком искреннее. Прямо Тор и Локи, мелькнула мысль, и Дэн усмехнулся. Он слишком хорошо знал этих двоих, чтобы ошибиться. Хоть и не видел десять тысяч лет. И ещё бы сто не видел, будь его воля. Дэн взял за ошейник поджавшую хвост собаку, отправил её за дверь, на хозяйскую половину, сел в единственное в комнате кресло и, глядя на нежданных гостей снизу вверх, постарался придать своему лицу независимое выражение. Блондин оглядел небольшую бедно обставленную комнату, сделал несколько уверенных шагов, сел на кровать и уставился на Дэна в упор ничего не выражающим взглядом очень светлых, почти прозрачных глаз. Под этим взглядом стало Дэну не по себе, но злость легко прогнала робость. Они припёрлись без спроса, когда их никто не ждал, им первым и начинать разговор. Заговорил брюнет, оставшийся стоять: — Даниэль, Даниэль… Признаться, я не ожидал после стольких лет увидеть тебя в таких стеснённых обстоятельствах. Помнится, ты подавал некоторые надежды. Неужели даже среди людей тебе не удалось реализоваться? Печально… и даже несколько унизительно для твоих собратьев. Вот теперь можно было и ответить. Может быть Дэн и чувствовал неловкость под ледяным взглядом высшего, но перебрасываться колкостями с равными себе он мог, не приходя в сознание. — А меня должно волновать унижение моих собратьев, Тамиэль? Тот лишь пожал плечами, присел перед буржуйкой, протянул руки к огню. В его волосах таяли крупные снежинки. Дэн обернулся к высшему, по-прежнему не сводившему с него глаз. — Лорд Габриэль, польщён вниманием. Потрудитесь объяснить, чем обязан. Безупречно и скучно правильное лицо осталось неподвижным. Пауза затянулась, но в этот раз Дэн не отвёл глаз. Он больше не тот невинный ребёнок, который смотрел на высших с восторгом и обожанием. Теперь ему было совершенно очевидно, что за его плечами стоял человеческий опыт, намного более богатый и разнообразный, чем тот, который можно приобрести в Небесных Чертогах. Это придавало уверенности в себе. Не убьют же они его? А если и даже… Наконец, резко очерченные, будто высеченные из мрамора, губы Габриэля разомкнулись и послышался его голос — глубокий баритон, заставивший подрагивать что-то в солнечном сплетении: — Мы за тобой, Даниэль. Пора вернуться домой — хватит, нагулялся. Одевайся и пойдём. Поразительно, он будто снова говорит с глупым мальчишкой, на которого достаточно было обратить пристальный взгляд, чтобы добиться безоговорочного послушания. Уж лучше бы Дэну остаться в той тени с демонами, они, по крайней мере, обозначили свои намерения с предельной откровенностью. Дэн едва сдержал нервный смешок. — С какой, простите, целью? Или Договор уже разорван и теперь Чертог гарантирует нам безопасность? Как ни странно, не стал лукавить и архангел. Ответил без всякого выражения, как говорят о вещах само собой разумеющихся: — Напротив. Договор приходится соблюдать. И поэтому все беглецы должны вернуться домой. То, что творится сейчас, это беззаконие и погибель, не выгодная ни Небесам, ни Преисподней. «Последнюю тысячу лет я не вспоминал ни о вас, ни о доме», — подумал Дэн, а вслух сказал: — Лорд Габриэль, позвольте напомнить и вам, что мне давно и прочно безразлична выгода как Небес, так и Преисподней. Неужели кому-то непонятно, что ваш, с позволения сказать, договор был самым подлым предательством? Вы решили пожертвовать низшими, чтобы, не дай Господь, не пострадал один из вас. Вы продали нас, лорд, как продают скотину на убой. Нет, много хуже. Скотину хотя бы не насилуют. И после этого вы желаете впечатлить меня речами о выгоде Небес? Послышались хлопки, и Дэн в удивлении обернулся. Тамиэль аплодировал нарочито театрально, и такой же наигранной была его широкая улыбка. — Браво, Даниэль! Какая прочувствованная речь, сколько благородного гнева. Наслаждайся моментом, ведь вполне вероятно, что мы будем твоими последними зрителями. Я впечатлён. А вы, лорд? — Хватит ломаться, — обратился высший к обоим, хоть и смотрел при этом только на Дэна. — Ты неверно понял. Я не уговаривать тебя явился. Я и так потратил на твои поиски слишком много времени. Мне ничего не стоит лишить тебя чувств, сковать, обездвижить и доставить на Небеса целиком или по частям. Это неважно. Важно, чтобы ты исполнил свой долг. Как положено по Договору. Горло Дэна пересохло. Что ж, по крайней мере, честно. Почти как с демонами. Против воли вырвалось слабое и глупое: — Почему именно я? — А почему бы и нет? — ответил Тамиэль неприятным смехом. — Кто-то же должен. Но высший на веселье не повёлся, ответил сухо: — Причины две. Во-первых, тебя уже разыскали демоны. Они взяли твой след и рано или поздно тебя найдут. Но есть и вторая причина. Если не удастся договориться с тобой, можно пойти на обман. Твой сын имеет внешность вполне ангельскую. Конечно, обман раскроется, но у нас будет несколько месяцев, чтобы подготовить другую кандидатуру. Это неплохой выход из положения. Не самый лучший, но неплохой. Снова засмеялся Тамиэль — тот же гадкий дребезжащий звук, будто разболталось что-то нужное, прежде надёжное, а теперь уже не наладить и не исправить. — Как ты думаешь, сколько месяцев Райан продержится? Его ведь Райан зовут? Учится в Кал-Поли, если не ошибаюсь. Очень хорошенький мальчик, копия ты — только милее, свежее, что ли. Без этой вот твоей пошлой обиды на весь мир, без унылого нытья о несправедливости… Дэн бросился вперёд, как бык, налетел на невидимую стену, взревел. С яростным восторгом почувствовал, как поддаётся стена, сжимается пространство, сворачивается, будто плотная ткань, сминается в кулаках — и вот он уже стоит по ту сторону бытия, между «сейчас» и «потом», а шея Тамиэля в его руках такая хрупкая, одно движение и — прощай, жизнь вечная! Каменная рука Габриэля легла на плечо. В ледяном голосе впервые прорезалось какое-то чувство, похожее на удивление: — Я не знаю, как ты это сделал — ты стал сильнее. Но это ничего не меняет. С ним ты можешь справиться, со мной — нет. Положение твоего сына останется прежним. Даже если я убью тебя сейчас. Подумай. Руки обессилели, подогнулись колени. Тысячелетним старцем Дэн упал в кресло, закрыл лицо руками, чтобы не видеть этих двоих, чтобы спрятаться от них. Только не паниковать! Только не показать им, как легко, без затей они его переиграли… Проговорил глухо, из-под рук: — Демоны вам не поверят. Они раскусят ваш обман в первую же минуту. — Твой сын — твоя плоть и кровь. Демоны это непременно почувствуют. Могут поверить. Но и в противном случае он погибнет. Нашей репутации будет нанесён определённый ущерб. Но мы выкрутимся, конечно. Снова заговорил Тамиэль — быстро оправился, сука —с мягкими мечтательными интонациями в голосе: — Таких, как Райан, раньше звали нефилимами. Всегда были очаровательными созданиями — красивыми, страстными, талантливыми. Идеальные любовники для любых бессмертных. Кроме демонов, конечно… Скрипнула кровать под немалым весом Габриэля, его голос прозвучал совсем рядом: — Рано или поздно возвращаются все. Кроме тех, кто погиб в этой клоаке. Ты долго странствовал, но и твоя удача себя исчерпала. У тебя нет выхода, Даниэль. Ты уйдёшь с нами, по собственной воле или против неё. Дэн вскинул голову, усмехнулся криво. Внезапно всё стало очень просто. Да, против архистратига, именуемого Силой Господней, у него шансов не было. Но и он им нужен живым и невредимым, добровольно приносящим себя в жертву. А значит, всё как у людей. — Лорд, я исполню свой долг по Договору. Но при определённых условиях. — Ты не в том положении, — начал Габриэль, но Дэн перебил его, неучтиво, с наглой улыбкой: — Ошибаетесь, я именно в том положении, чтобы диктовать вам условия! И вы их исполните, во избежание, как вы сказали, репутационного ущерба! Внезапно стало трудно дышать. Звонко лопнула лампочка в торшере, зато огонь в буржуйке взревел багровым протуберанцем. На хозяйской половине завыла собака. Гнев Силы Господней выражался причудливо и неожиданно. — Чего же ты хочешь, забывший своё место? Забывший своё место — это, пожалуй, мягко сказано. Современники Дэна выражали своё неодобрение в более резкой форме. Он снова улыбнулся и продолжил уже спокойно: — Никакого группового изнасилования в застенках Преисподней. Это дикость и бесчестие для всего ангельского рода. Выделите уголок Садов Небесных, приличествующий романтическому свиданию двух цивилизованных бессмертных. Полная автономность, никаких любопытствующих рож. Демоном, с которым я разделю постель, будет Хушэнь. Если вы его не знаете, справьтесь по своим каналам. Стало вдруг очень тихо. Смолк вой собаки, голоса и другие звуки нормальной жизни на хозяйской половине, даже огонь в печке стал совершенно беззвучным. Но Дэн больше не испытывал страха. Он выдержал взгляд ледяных глаз и сказал совершенно спокойно: — Будет так, как я сказал, лорд. А про себя подумал: или никак не будет. Умирать ведь тоже можно по-разному, и не обязательно в родах. — Ладно, — тяжело, будто нехотя, уронил Габриэль. — Пойдём уже, надоело. Вышли в ночь, в лёгкий снегопад. Дэн поднял лицо к небу, почувствовал на горячих щеках лёгкое прикосновение снежинок. Подумал, что это в последний раз. Всё это было в последний раз и оттого особенно остро, красиво, значительно: и луна, едва просвечивающая через плотные тучи, и снежные шапки на деревьях, и скрипящий под ногами снег, и мигающие рождественские огоньки под крышами домов. Почему-то вспомнилось, что завтра сочельник. Как ни странно, ангелы приехали на автомобиле — большом чёрном внедорожнике, от снега ставшем белым. В салоне было тепло. Дэн с удивлением окинул взглядом светлые кожаные сиденья, огоньки приборной панели. Сидевший рядом Тамиэль пояснил: — Это иллюзия, конечно. — И будто извиняясь, добавил: — Надо же было как-то воплощать… Казалось, ему было неловко и он слегка тяготился своей недавней довольно сволочной ролью, а может быть, ещё не решил, как теперь вести себя с тем, кто только что одержал верх над архангелом. С тем, кто скоро умрёт, чтобы другие ангелы спокойно жили ещё год. Дэн заметил, ни к кому в отдельности не обращаясь: — Я слышал, что ангелов осталось около семидесяти. Значит, очень скоро не останется ни одного? Небеса опустеют… Отозвался Габриэль. Его крупные руки лежали на руле, но машина, казалось, ехала сама по себе. За окнами мелькали заснеженные деревья, блеснуло синим льдом небольшое озеро. — Это проблема. Мы решаем её дипломатическим путём. Ну-ну, удачи вам, флаг вам в руки, как говорят на земле. Он, Дэн, купит вам ещё год для дипломатических усилий. Плодов которых он, конечно, не увидит. Впрочем, скорее всего, их не увидит никто: за десять тысяч лет ничего не решили, а в последний момент вдруг получится? Нет, даже неплохо, лучше уж так, чем быть последним из ангелов. Им, скорее всего, будет архангел Михаэль, воин Небес — особа пугающая и таинственная. Конечно, он погибнет, но не отдаст себя на поругание, а перед этим истребит море демонов. Хорошо, если не Шэна… От мыслей о том, что скоро он увидит Шэна, проснулась дрожь между рёбрами, нервная и не сказать чтобы особенно неприятная. Машина между тем проезжала места незнакомые: справа под обрывом клубилась туманом бездна, слева за узким плоским плато возвышались острые горные пики причудливой формы, похожие на зубцы огромной короны, смятой рукой великана. Впереди за поворотом дороги ждал перламутровый рассвет. Пейзажи за окном менялись с поражающей скоростью и были они странными и завораживающими. Иногда за окнами висела полная тьма, а через милю (минуту, век?) бирюзовые блики, пронизанные косыми солнечными лучами, напоминали о подводном царстве. Багровые волны накатывали на чёрный песок, рыжая каменистая пустыня с огромными кратерами представлялась лунным пейзажем. Довольно долго пересекали сплошной лес ветвистых молний, бросавших в салон ослепительно белые вспышки. Привычная, вполне идиллическая берёзовая роща переходила в постапокалиптическую картину, где мёртвые остовы небоскрёбов с вывороченными наизнанку внутренностями лестничных пролётов, водопроводных труб и кабелей соседствовали со скелетами гигантских тварей. За мёртвым городом простиралось выжженное поле, из превращённой в стекло земли торчали полуразрушенные механизмы, каждый — величиной с небольшую деревню. Последние из них, покрытые мхом и обвитые лианами, терялись в ядовито-ярком тропическом лесу, где иллюзорная машина ангелов двигалась прямо сквозь стволы башнеподобных деревьев, кроны которых скрывали облака. Дэн подумал, что всё это похоже на следы цивилизаций, погибших многие тысячи лет назад, а может быть, никогда не существовавших в тварном мире. И неожиданно понял, что уже видел это кладбище эпох когда-то в незапамятные времена и даже строил тогда похожие догадки. А когда за очередным поворотом дороги открылся вид на равнину с пологими холмами, между которыми прятались уютные хутора, Дэн понял, что цель их путешествия близка. Он узнал белёные стены домов под соломенными крышами, тонкие дымки над печными трубами, даже пики ярких мальв у низких заборов. С удивлением заметил, что эргономичное сиденье дорогого автомобиля сменилось седлом и идиллическую картину сельского покоя он видит между ушами гнедого коня. Конь Габриэля был, конечно, белым. Вскоре хуторки пропали и всадников окружил сад. Многие деревья скрывались в пене бело-розовых соцветий, а рядом с ними другие уже сгибались под весом ярких плодов. Не было только жёлтых осенних листьев и по-зимнему голых веток. В Садах Небесных царит вечная весна. Или лето — кому как нравится. Против воли сердце Дэна забилось быстрее. Незаметно, стараясь скрыть неуместное волнение, он вдохнул свежий и душистый воздух — воздух дома, нежеланного, даже враждебного, предавшего и продавшего, осудившего на смерть… Какого чёрта, почему же так пьяно, так сладко дышится в этом проклятом месте? — Приехали, — заявил архистратиг. — Дальше ты сам. Пока отдыхай, завтра поговорим. Повернул коня и вместе с притихшим спутником скрылся за цветущими ветвями. Дэн спешился, повёл гнедого в поводу. Он как будто знал, куда следовало идти: непонятная сила тянула его, заставляя ускорять шаги. Он почти перешёл на бег, когда деревья расступились, и Дэн увидел дом, а, скорее, виллу испанского стиля с белыми стенами, оранжевой черепицей и витыми чугунными перилами балкона. На открытой веранде, широко расставив ноги и надменно вздёрнув подбородок, стоял Шэн. Полы его белых просторных одежд колыхались, будто от ветра, а в тёмных глазах полыхало самое настоящее адское пламя.