Иногда надо просто махнуть рукой

Двери лифта уже закрывались, когда между ними просунулась рука, заставив автоматически открыться, и в кабинку забежала женщина. Белоснежная рубашка, бежевый костюм с иголочки, волосы, убранные в узел на затылке, чуть взъерошены, торчат отдельные волоски... Она встретилась взглядом с единственной пассажиркой, и её лицо окаменело. Настя дружелюбно улыбнулась: – Добрый день, Мария. Отвернувшись, встав лицом к двери и нажав кнопку нужного этажа, Певчих сдержанно ответила: – Добрый день. Помнила ли она имя Насти?.. Кто знает. Девушка вздохнула, взглянула на себя и невольную спутницу в зеркальную гладь стены. Она выше Марии, жёлтый костюм с нежно голубой рубашкой смотрится ярче, русые волосы более легкомысленно распущены, лежат на лопатках... Но, в принципе, обе – деловые особы. Они могли бы общаться на равных, если бы только не высокомерие, присущее почти каждому члену ФБК... – Какое совпадение, вас тоже попросили выступить на совещании по вопросу миграции из России? – Да. Певчих всем своим видом и тоном голоса демонстрировала, что не хочет разговаривать. Впрочем, Настю это не останавливало. Как говорится: вижу цель – не вижу препятствий. – Может, встретимся вечером за ужином, поговорим?.. Как говорит Шульман – видишь щель, вставляй кочергу. Сработает, не сработает – это мы потом разберёмся. Главное – попытаться. Если не попытаешься, ничего точно не получится. Мария уже открыла рот, когда лифт резко тряхнуло, и он рухнул вниз. Побледневшие девушки схватились за поручни... С оглушительным скрежетом лифт остановился, но даже не дал перевести дыхание, тут же снова рухнул, остановился, рухнул... Лампы мигали, как будто в кабине находился призрак, что-то искрило, трещало. Страховочные тормоза пытались спасти жизнь пассажиркам изо всех сил… В фильмах обычно в это время женщины вопят, визжат во весь голос буквально до ультразвука, но эти две молчали, сцепив зубы, упёршись ногами в пол, сопротивляясь давлению... В дискотечном свете лихорадочно блестели глаза. Наконец лифт замер окончательно. Лампочки последний раз мигнули, почти все погасли, и кабинка погрузилась в полумрак. На маленьком экранчике мигало число минус первого этажа. Первой очнулась Настя, игнорируя трясущиеся коленки, шагнула к панели лифта, нажала кнопку открытия дверей... Они чуть приоткрылись, так, что туда можно было засунуть руку – и застряли, крякнули, замерли, отказавшись двигаться в любую сторону, прекратив реагировать на нажатия. Сквозь щель виднелась бетонная стена, какие-то трубы, провода... Поняв, что самостоятельно не выбраться, Настя нажала кнопку вызова помощи. Заслышав приятный женский голос, говорящий на немецком, она сказала где находится, что случилось, и попросила помощь. Ответ диспетчерки потонул в хрипах и сером шуме, и динамик, заискрив, замолк, все огоньки на панели погасли. – Отлично, – проворчала Настя и обернулась к Марии. – Ну, надеюсь, скоро нас вытащат... – Не разбились и хорошо, – отвела Певчих, не глядя на спутницу, нервно сверкая глазами. Дрожащими руками она поправила причёску, глядя в зеркало, достала смартфон из кармана, после нескольких нажатий чертыхнулась. – Связь не ловит. Настя кивнула: – Аналогично. Ничего, о нас уже знают, так что скоро нас вытаща... – Я знаю, – резко отрезала Мария, холодно взглянув на коллегу по несчастью. – Я не маленькая девочка, не надо меня успокаивать. Пожав плечами, Настя села на пол, даже не посмотрев, насколько он чистый, скрестила ноги и уткнулась в телефон. Мария немного помялась, села в другом углу, притянув колени к груди. Несколько минут смотрела сквозь стены, барабаня пальцами по коленям. Настя покосилась на неё, на поджатые губы... – Наверно, только в таких условиях и можно немного передохнуть... – Певчих взглянула на собеседницу как на внезапно заговорившую вазу. – А то всегда дела, всегда что–то надо делать... Трудно управлять ФБК, да? – Слушай, если тебе скучно, почитай какую-нибудь книжку. Настя вздохнула и опустила взгляд. – Я понимаю, когда вы так спорите со мной в твиттере, когда у вас цель влиять на читателей... – в спокойном голосе едва заметно сожаление. – Но здесь?.. Неужели у вас действительно есть повод ненавидеть меня? Что я такого сделала? Мария сжала губы в бантик, втянула щёки и окинула собеседницу взглядом с головы до ног. – Ненавидеть тебя?.. Много чести. Ты просто глупая маленькая девочка, которая, как собачка, бегает за своим начальником. Настя не стала говорить, что Певчих её старше всего на шесть лет – разбив самый слабый аргумент оппонента можно создать впечатление о несостоятельности всей речи, но убедить не получится. Попытка уколоть тоже пропала втуне – переход на личности лишь показывает неспособность человека к дискуссии. – Вы не знаете меня, не знаете о нашей внутренней кухне. Может, вы проецируете? – Мария возмущённо нахмурилась, а Настя невозмутимо продолжила. – Вы ходите к психотерапевту? Без того, кто поможет разгрести всё в голове по полочкам, бывает трудно. Мне жаль, что вас называют овчаркой, но это не является причиной называть других так же... Как ещё фразу "сходи уже к психологу, дура" можно было произнести более тактично? Впрочем, политкорректность не очень помогла. Грудь Марии тяжело вздымалась, натягивая рубашку. Рот открывался и закрывался, будто девушка желала сказать что-то остроумное, как-то срезать, но не могла ничего придумать... Настя снова вздохнула. – Вижу, диалог не клеится. Давайте не будем?.. Я не хочу с вами ругаться. Давайте просто молча посидим? Мне жаль, что вам пришлось застрять со мной здесь. Если бы я могла, я бы ушла... Она развела руками, демонстрируя, что, если бы её воля, то конечно бы они тут не оказались, но раз уж таковы обстоятельства, то что поделаешь… – Хорошая идея, – резко ответила Певчих и отвернулась. Повисла тишина. Настя листала смартфон, Мария думала. Становилось жарко. Может, рядом проходила коммуникация отопления здания… Певчих первой сняла пиджак. Настя же настороженно присматривалась к щели между дверьми, принюхивалась. Дыма не видно, запах не слышно… к счастью, судя по всему, тепло не из–за пожара. Зажариться в запертой кабинке – такое себе окончание жизни… Отложив телефон, Настя тоже сняла пиджак, аккуратно положила на рюкзак. Сверху начал доноситься шум. Чьи–то приглушенные, неразборчивые голоса, металлический звон, стук. Кто–то уже прибыл на аварию, а значит, скоро всё будет в порядке. Пока спасатели работали, становилось всё жарче. Подумав, Настя сняла и рубашку, поймала взгляд коллеги, пожала плечами: – Жарко. Мария не ответила, только периодически волей–неволей бросала взгляд на торс, на грудь в белом лифчике… Прошло ещё немного времени, и Настя избавилась и от брюк вместе с туфлями, достала из рюкзака тонкую папку с бумагами, начала обмахиваться. В полумраке её кожа блестела от испарины. Певчих прислушалась к шуму, доносящемуся сверху, и наконец не выдержала: – Вот поэтому вы меня и бесите. Нас сейчас вытащат, а ты в таком виде. Ты понимаешь, что там точно будут журналисты? – её голос усиливался, звенел от едва сдерживаемой ярости. – Ты хочешь вот так вот прославиться? Вы с Кацем, вы просто… проходимцы! Вам плевать на всё! Плевать на репутацию! Настя слушала внимательно, дождалась, пока собеседница закончит, вздохнула: – Кажется, я знаю, в чём твоя проблема. – Она подползла к напрягшейся Марии, пристально заглянула в глаза. – Ты не умеешь расслабляться и отпускать. – Полезно уметь иногда просто взять и махнуть на всё рукой. – Знаешь, что? – Она нежно коснулась плеч, затянутых в рубашку, влажную от пота. – Давай я тебе помогу. Настя начала мять плечи Певчих, пока та ошарашенно моргала. Уверенно потянула девушку за руку, пересаживая вперёд, в центр лифта, села за её спиной начала умело жать плечи. Мария молчала, пытаясь осмыслить происходящее. Её била мелкая дрожь от ярости, от того, что Насте было плевать на сказанное, что слова ничуть не поколебали её спокойствия и уверенности. Она лихорадочно пыталась придумать хоть какое-то меткое слово, что-то сделать, оттолкнуть, но первому мешали путавшуюся мысли, а второму осторожность, боязнь сделать что-то не так. А сильные пальцы бывшей депутатки Брюхановой тем временем впивались в мышцы, разгоняя приятные волны по телу. Самое неприятное, что это было приятно, и хотелось продолжения… – Рубашка мешает. – Настя протянула руки из-за спины, начала расстёгивать пуговицы. Мария окаменела, чувствуя спокойное дыхание на ухе и шее. Внутри просыпалось что-то горячее, под рёбрами сжался тугой комок. Нежные пальцы аккуратно стянули рубашку с плеч, в отражение Певчих видела, как Настя аккуратно повесила её на поручень, и тут же вернулась к плечам. Мария кусала губы, разрываясь между двумя чувствами: ненавистью и страстью. Снова вздох над ухом: – Это тоже мешает. Миг – и лифчик расстёгнут, вот он уже висит рядом с рубашкой… Голову Марии заполнили картины как Настя обнимает, сжимает грудь, ласкает пальцами соски… Но та об этом даже не думала, продолжая делать массаж. Её голос теперь звучал в голове: «Ты не умеешь расслабляться». Да… С отравления Алексея утекло столько воды. Именно тогда из тени на сцену ФБК вышла Певчих. Расслаблялась ли она с того момента хоть раз? Всё время работа, беспокойство, осторожность. Тени пугают, везде мерещатся враги. Это так надоело. Всё это так надоело. Почему хотя бы на миг не забыть обо всём, не наплевать на весь мир? Она столько держалась. Всегда пыталась делать свою работу идеально. До дрожи боялась сделать ошибку, подвести Алексея... Но с каждым днём ей всё больше казалось, что именно страх сделать ошибку и есть самая страшная ошибка. Все эти признаки… Упадок популярности, уменьшение донатов… Мало того, всё больше ломов начинали открыто критиковать ФБК, больше не боясь ответного удара. Мария чувствовала, что всё идёт совсем не так. Всё это неправильно. Чтобы понять, разобраться, нужно было перезагрузиться. Расслабиться. Отпустить. Только так она сможет взглянуть на ситуацию под другим углом, и после этого - попробовать что-то другое. Что-то, что спасёт ситуацию, сдвинет наконец проблему с мёртвой точки... Судорожно вздохнув, Мария обернулась к Насте. Та успела только вопросительно вскинуть брови, когда её губы накрыло поцелуем, внутрь проник язык... Будто не происходило ничего странного, подчинённая Каца без промедления обняла Певчих в ответ, и, пока та пыталась расстегнуть непослушный лифчик, её пальцы – о боги, наконец-то! – коснулись сосков Марии, и она приглушенно застонала. Можно было особо и не сдерживаться – наверху слишком шумно – но глава ФБК, как всегда, предпочитала не рисковать, оставаясь верна себе даже сейчас. Ведомая желанием наконец-то выбить партнёршу из спокойного состояния, Мария прошлась ладонью по торсу Насти, опустила пальцы в трусы, нашла клитор, начала нежно ласкать, наслаждаясь зарождавшимися прерывистыми стонами… Через минуту Настя освободила губы, запрокинула голову – ей не хватала воздуха – и Певчих начала целовать её шею, грубо прикусывая, впивалась губами в нежную кожу груди, оставляя засосы… Настя выгибалась в наслаждении, царапала зеркальные стены ногтями, пытаясь найти что-то, что можно было сжать, хоть немного освободившись от мучительного, взрывного наслаждения… Ещё немного, и она застонала особенно громко, сжимая бёдрами ладонь Марии… Та осторожно освободила пальцы, опёрлась о прохладную дверь лифта, взглянула в зеркало. «Это правда я? Я правда делаю это?..» От момента дереализации её отвлекла Настя - её судорожно вздымающаяся грудь, всё ещё такая манящая торчащими сосками, её взгляд, полный эйфории… Поймав эмоции партнёрши, девушка шумно выдохнула, и, пронзив Марию голодным взглядом, от которого у той по спине пробежали мурашки, подползла к ней, стянула брюки вместе с трусами. Потянув за ладонь, заставила Певчих встать, и, совсем не брезгливо улёгшись на пол, усадила себе на лицо, без промедления прошла языком по малым половым губам. Мария вцепилась руками в поручни, застонала… А Настя не останавливалась, то забуриваясь языком внутрь горячей плоти на максимальную длину, то проводя им по губам, то начиная ласкать клитор напряжённым кончиком языка… Она реагировала на стоны Марии, на движения её бёдер, пытаясь найти самую приятную точку и темп… – Да… Да… – шептала Певчих, чувствуя приближение оргазма… Настя обхватила ладонями её бёдра, прижимая ещё сильнее, когда сверху раздалась отчётливая немецкая речь: – Девушки, вы там как? Сдерживая стоны, с округлившимися от ужаса глазами, Мария сдавленно ответила: – Хорошо! Получилось более сексуально, чем ей хотелось. – Мы сейчас откроем люк в крыше, и вытащим вас! Певчих дёрнулась в панике, чтобы слезть с лица Насти, но та держала крепко, даже не думая останавливаться, только усилила напор, засосала клитор сильнее… Тяжело дыша, из последних сил сдерживая стоны, Мария выгнулась, её тело содрогнулось от мощной волны наслаждения, и только тогда Настя разжала руки. Подскочив на дрожащих, подгибающихся ногах, Певчих начала одеваться. Она торопилась, от ужаса то роняла рубашку из трясущихся пальцев, то промахивалась ногой в штанину, и в итоге спокойная Настя оделась раньше, помогла застегнуть пуговицы на рубашке. В эту секунду люк открылся, и вниз опустилась верёвочная лестница. Мария было шагнула к ней, желая наконец вырваться из западни, когда Настя крикнула: - Мы сейчас, подождите! - нежно перехватила Певчих за талию, притянула, заглянула в глаза. – Тише… Не торопись. Там журналисты, помнишь? Сделай глубокий вдох… Задержи дыхание… Выдох… Задержи дыхание… Мария повторяла за ней, завороженная, как бандерлоги перед Каа. – Хорошо, – наконец удовлетворилась Настя, поправила Марии сбившуюся причёску, подбадривающе улыбнулась. – Так держать. Она нежно и легко чмокнула Певчих в губы, и та, пронзив Настю горячим взглядом, первая начала подниматься наверх – теперь вновь такая же уверенная и твёрдая, какой её привыкла видеть публика. Настя, улыбаясь, смотрела ей вслед. Может, если Мария достаточно свободна, чтобы быть способной на такие импульсивные поступки, может она и правда сможет придумать что-то новое? Может и правда способна пойти своей дорогой, против линии партии, сможет взять на себя ответственность, принять решение, не боясь проиграть?.. Хотелось верить…