В один прекрасный день

— «Нет» — пидора ответ, — огрызнулся Алекс. — И что в этом плохого? — смешливо приподнял брови его собеседник, иронично усмехнувшись на опешившего от откровенного признания парня. — В смысле? Ты из наших, что ли? — проговорился Алекс и тут же досадливо покраснел. Серега не смог удержаться и расхохотался. Еще полчаса назад, неторопливо прогуливаясь по осеннему парку в ярких пятнах желто-красных деревьев, он знать не знал Алекса, размышляя о своем, «овечном»: лето промчалось стремительной мухой — вжух! — и нет его. И осень — вот эта прекрасная пора ярких красок, когда пахнет прелой листвой, влажной землей, грибами, дождем и последними ласковыми, теплыми солнечными лучами — промчится так же быстро. И впустую, как скорлупка от семечек, снесенная ветром. Что он помнит о лете? Работа-работа-работа, ядреная жара, липкий пот, духота. Что он вспомнит потом о точно так же быстро пролетевшей осени? Дожди-слякоть-грязь и подступающая, затягивающая в свои силки депрессия?.. Пора уже что-то менять: вырываться из этой липкой, противной паутины, прочно сковавшей тело и чувства, в которой он запутался после разрыва с Юркой. Кто ж знал-то, что это только для Сереги их отношения выглядели с прилагательным «серьезные», когда горе на двоих — полгоря, радость на двоих — две радости. А не вот это вот все: «я не думал, что они тебя достанут… да, струсил… сбежал… мне тоже было страшно…» Нихрена себе, не думал он, связываясь с криминалом. А то, что сделали с Серегой, пофигу? Жив остался, и радуйся типа? Ой, все. Счастье — вдребезги. Мир перевернулся. Как, оказывается, меняются люди в трудные моменты, или не меняются? Маска, а я тебя знаю? Хватит, Серый. Ну, случилось дерьмо. Так оно со всеми случается, у кого-то схожее, у кого-то разное, но осадок остается. Что ж теперь, не жить? Не радоваться этой палитре живых красок природы? Не дышать полной грудью? Как там говорят: «Завтра буду вспоминать о том, что делал сегодня. Сегодня вспоминаю о том, что делал вчера. Вчера думал о том, что буду делать завтра…» Круговорот отчаянья какой-то. По этой методе пришла пора покупать белые тапки и медленно ползти на кладбище, чтобы панику не создавать? Да ну нахер! Нужно уже простить и себя тоже за случившееся и не сбывшееся, иначе вот так оглянешься, и хоба — ты старик, все еще жалеющий себя и не доверяющий людям. «Закрываем свой ящик Пандоры, улыбаемся и машем», — решил Серега. Тогда-то он и заметил неподалеку парня, замершего сусликом на скамейке. Тот выглядел, пожалуй, еще хуже, чем сам Серега, застыл с совершенно убитым видом, уставившись в одну точку. Стакан с кофе, стоящий рядом на лавочке, очевидно, так и остался нетронутым, и Сереге нестерпимо стало жаль себя, убивающегося по произошедшей полгода назад херне, парня этого, явно тоже страдающего и дошедшего до ручки. Не хотел бы он прочесть в скором времени в новостях, что кто-то, а именно этот симпатичный паренек с выдающимся носом, сиганул с моста. Зная, что для того чтобы зацепить человека, надо вывести его на эмоции, Серега сел рядом, нелепо взмахнул рукой и столкнул стаканчик с кофе на землю. — Да блядь! — Незнакомец вскочил с лавочки, отпрыгнул в сторону и стал отряхивать штанины джинсов от мелких точек брызг. — Ой. Прости. Я не хотел! — Серега и правда не хотел забрызгать его, он не думал, что крышка окажется неплотно закрытой. — Да засунь себе в жопу свои извинения, идиот криворукий! — взъярился парень в ответ. — Не смогу, — угрюмо хмыкнул Серега, — у меня там диплом о высшем образовании и мечты на счастливую жизнь. Будешь? — он протянул парню — не столько взбешенному, сколько расстроенному — открытую пачку «Winston». Парень зыркнул нечитаемо, оглянулся вокруг на гуляющих детей с мамашками, на то, как Серега наклонился, не вставая с лавки, поднял стакан и крышечку и швырнул их в черную урну и, поколебавшись, вытащил сигарету. — Алекс. — Протянул руку для знакомства. — Серый. — Тоже настроение въебать, только некому? — прикуривая, протянул Алекс. — Угу. Расставашки — это болька, — качнул головой Серега. — А у тя чо? Спорим на кило рублей, что у меня хуевее? Алекс посмотрел на Серегу, как на обосравшегося младенца, оценил его короткий ежик, скромный прикид и хмыкнул. Но взгляд его оживился, и он протянул руку: — Спорим! Так сказать, обкашляем вопросик. Они достали еще по сигарете, и Алекс начал рассказывать первым: — Такое ощущение, что как только я пытаюсь сделать ход конем, откуда-то появляются цыгане… Я фотограф. Свадьбы там, предметные съемки, все расписано на месяц вперед. Но тут вчера вечером звонит мне одна коза и такая: я, говорит, хочу уточнить время на завтра. На сегодня, то есть, да… Я охуел, сразу обосрался, что просерил мероприятие, потому что на сегодня я снимаю детский день рождения. Полез в блокнот, в соцсеточки, в переписки, а эта баба нигде не мелькала и даже ни одной записи нет от нее. Ну, я и говорю — вы меня с кем-то перепутали, мадам. А она такая голос уже повышает, начинает орать, мол, я звонила вам месяц назад, спрашивала расценки и свободно ли завтрашнее число! И тут я вспоминаю, что было что-то этакое, но бабца в конце разговора сказала «мы подумаем» и в итоге не перезвонила, не забронировала, ни одного слова, что «давайте заключим договор», ни-ху-я!.. — Серега слушал внимательно, глядя, как Алекс размахивает руками и входит в раж. Это был хороший признак, значит, чел не пойдет прыгать с моста или бросаться под авто. Те тихушники и так себя не ведут. — А она: так вы что, догадаться не могли? Короче, завтра мероприятие у нас в 15:00, приезжайте к первому ЗАГСу за полчаса до начала… Не, ты прикинь?! Я ей снова, мол, дамочка, у меня на завтра забронирована съемка, а она такая — ничего не знаю, я первая бронировала, отменяйте их и чтобы без опозданий были завтра у ЗАГСа. Алекс отшвырнул сигарету, потом спохватился, подобрал ее и бросил в ту же урну, где ее ждали стакан с крышечкой. — Я ей вежливо так объясняю: дамочка, вы видели на сайте портфолио? Ну раз вам понравились мои услуги, значит, видели. Там же написано, как именно я веду дела, что без бронирования, 50% предоплаты и заключения договора я не работаю. Видели? Вот именно чтобы исключить такие случаи. А вы позвонили, сказав напоследок «я подумаю», и теперь какие-то мне претензии смеете выставлять? Расхаживая перед единственным зрителем, Алекс то засовывал руки в карманы, то тут же доставал их, чтобы с помощью жестов, как итальянец, помочь себе в рассказе. Серега уже заметил, что на первый взгляд невзрачный, с запоминающимся выдающимся носом-горбинкой, высокий и нескладный фотограф преображается, когда его захватывают эмоции. И если бы он, Серега, был фотографом, то прямо сейчас у него бы вышли охеренные снимки, как говорят сейчас — «аэстетик»: желто-красная листва, не облетевшие еще деревья, горящий взгляд возмущенного Алекса в парке цвета верблюжьей шерсти просто требовали запечатления. Жаль, он не мог сфотографировать его даже на телефон, боялся спугнуть момент откровения. — Бля-а-а… Что там началось… С угрозами, что она сделает мне антирекламу! Что мои снимки говно, а сам я пидор, что она не даст мне снимать… — Он остановился и устало потер лоб рукой. — Так надо было заблокировать ее! — А я и заблокировал! Так эта дура пришла сегодня на съемку в ТЦ, где праздновали детский день рождения, и устроила истерику. Ее, конечно, вывели охранники, но праздник был испорчен, и фотоаппарат она мне разбила. Алекс присел перед Серегой на корточки и пронзительно посмотрел ему в глаза: — Нет, ты прикинь, до чего она ебанутая: отменила свою свадьбу, вычислила по переписке мою клиентку, узнала, где будет съемка, приперлась и изговнила многим людям настроение, особенно детям. А мне еще и жизнь. Теперь надо срочно покупать новую аппаратуру. А хотела еще мне морду расцарапать… — Мда-а… — протянул Серега. — С ебанутых спросу нет… Зато ты жизнь, похоже, спас одному мужику-жениху… Будешь заявление на нее писать? — Уже… У меня под вопросом теперь другие съемки, надо искать новую камеру… Да ну, в пизду! А у тебя что? Выиграл я косарь? Серега задумчиво почесал макушку, разглядывая сидящего перед ним парня, которого по дуге обходили мамашки и объезжали детишки на самокатах и роликах, опасливо на него косясь. — А тебя когда-нибудь похищали? — нехотя спросил он Алекса и, увидев в его глазах проблеск недоверия, продолжил: — Меня — дa. Два молодчика в масках-перчатках запихали нa заднee сидениe моей жe машины однажды обычным вечером. Попытался оказать сопротивлениe — приставили пистолет к виску, связали руки стяжкой. Bce случилось, как в заурядном голливудском фильмe, а главное, так обыденно, буднично… Вышел из магазина, завернул за угол, подошел к машине, а тут незаметные в темноте, все в черном двое из ларца, одинаковых с лица. А я обычный офисный сотрудник, чего мне бояться? Богатств не нажил, никому дорогу не переходил. Простo встречался c… той, которую эти уроды искали через меня или пытались так ее запугать. Вот так начнешь жить c кем-тo — и нe знаешь, c кем живешь… — Еба-ать… Ты серьезно? — Алекс даже рот разинул от удивления. — И чо? — Хер через плечо! — Серега вспомнил один древний, как говно мамонта, анекдот, когда внук деда расспрашивал о войне — расскажи да расскажи! " — Однажды, внучек, окружили меня фашисты, поймали меня и говорят: «Выбирай, либо мы насилуем тебя всей дивизией в жопу, либо расстреляем!..» — И что ты выбрал, дедушка? — Расстреляли меня…» Собирался так же ответить, как дедушка, но вспомнил, что это он сам подошел к Алексу и завязал разговор. — Как видишь — живой… Не люблю я эту тему… — И повел плечом, где до сих пор тянул шрам от той поездки. — И чо, пытали прям? — Не отставал Алекс. Серега пожал плечами. — Не расскажешь? — Настаивал тот. — Нет! — «Нет» — пидора ответ, — огрызнулся Алекс. — И что в этом плохого? — смешливо приподнял брови Серега, иронично усмехнувшись. — В смысле? Ты из наших, что ли? — проговорился Алекс и тут же досадливо покраснел. Серега не смог удержаться и расхохотался. — Похитили тебя из-за мужика, выходит? — Выходит… — Пришлось признаться Сереге. Он, конечно, рисковал, делая каминг-аут перед незнакомцем, но опыт не пропьешь. У Алекса был брюлик в правом ухе, сама по себе серьга ни о чем не говорила, но в совокупности со взглядами, которые тот бросал на него, и другими косвенными признаками, не так уж Серега и рисковал. Он всегда мог обыграть эту фразу как «Что плохого в слове «нет»?», все-таки русский язык текуч, могуч, велик, и поиграться в значения всегда можно в свою сторону. Но он рискнул и не прогадал. *** В койке оказались уже через пару часов: в обоих плескался коньяк и виски со льдом, плавало желание выплеснуть накопившуюся мутную осеннюю поеботу, которая несмотря на яркие осенние краски все-таки просочилась в души, оседая там горьким налетом дымных кострищ. Потому что уловить невысказанное «А твои глаза напротив говорят, что ты не против» было очень легко: приоткрывая душу, выплескивая эмоции, так или иначе души братаются, тянутся друг к другу на фоне общих переживаний. И выпить в первом же поблизости баре показалось отличной идеей. А поехать потом к Алексу на квартиру вообще идеально — шикарный план, надежный, как китайские трусы. Еще в баре они заодно обсудили «Камасутру» и пришли к выводу, что это поучительное чтиво. В ней показано, что как ни крутись, тебя всё равно трахнут. И посмотрели при этом друг на друга так, что сразу стало понятно: пора! Серега поехал к Алексу домой еще и затем, чтобы все же попытаться перебороть свою фобию чужих квартир. А Алекс его пригласил, потому что к нему было ближе. — Тебе лет-то сколько? — с прищуром спросил Серега, когда они вошли в обычную холостяцкую однушку. — Уже можно. Паспорт, что ли, показать? Или сразу справку из кожвена? Но спасибо за комплимент, что молодо выгляжу, — фыркнул Алекс. — Я в душ. Я, знаешь ли, сегодня планировал поебаться с фотосъемкой… — Ну поебался же, — Серега улыбнулся и тоже вспомнил, что уж он-то точно сегодня на секс не рассчитывал, и его джунглей слишком давно не касалась рука человека. — Слышь, это… — Смутился на секунду он. — Я не бритый! — Чо, правда? Прямо думаешь, я его не найду? — заржал Алекс, и у Сереги отлегло. Предвкушение легло на вискарь как влитое, и к тому времени, когда он вышел из душа после Алекса, интерес у обоих был приподнятым, заметным невооруженным глазом. *** Говорят, секс порой лечит душу… «Лечит», — согласился Серый под утро, когда сладкая истома во всем теле окутала теплом и отголосками неожиданно вкусного секса. Мыслей не осталось. Вытрахали их изящно и качественно. А еще сыграл фактор голода — оба дорвались до секса, словно до лекарства. — Я требую продолжения банкета! — Умопомрачительный запах кофе сквозь нос проник в мозг и настоял на немедленном пробуждении. Серый перевернулся на спину, едва успел поудобнее усесться в постели, как на его живот водрузили поднос с кофе и гренками, покрытыми сливочным сыром. Ммм… — Шпашиба, — хрумкая вкуснятиной, только и смог произнести он, разглядывая своего внезапного любовника. Алекс довольно усмехнулся, сдувая челку длинного каре, и напрямую спросил: — Как насчет повторить? — Но вначале пожрать и в душ! — Хорошее начало субботы, — улыбнулся Алекс и плюхнулся рядом, сцапывая оставшуюся гренку с хитрым выражением на лице. Серый засмотрелся на наглую улыбку, растягивающую такой умелый рот, в чем он смог убедиться накануне и хотел еще раз посмотреть на это — не приснилось ли. И привычно почесал шрам, хотя он совершенно не тянул. — А знаешь, я так вчера хотел тебя сфоткать на фоне этого осеннего разноцветья… Но… — Но?.. — явно разочарованно подтолкнул Алекс. — Но ты так агрился на ту тетку, что я посчитал неприличным тебя перебивать. — Мягко взъерошил волосы Серега и вытер пальцем крошку, прилипшую к губам. — Ну так поехали туда сегодня?! Ты знаешь, меня так редко снимают: сапожник без сапог. И снимемся там оба, пусть это будут наши первые с тобой снимки, м? Заодно камеру посмотрим в аренду… «Кажется, эта осень не промелькнет пустышкой, как лето. И мне точно будет что потом вспомнить», — поймал себя на мысли Сергей, поднимаясь с постели.