Бессонница

      Ещё один долгий день подошел к концу. Оставалось всего два года школы, и Коралине хотелось, чтобы они скорее завершились. В каком-то смысле учеба в школе была островком стабильности, который помогал продолжать жить день за днем. Но больше хотелось поступить в какой-нибудь приличный колледж и наконец уехать отсюда.       Коралина подошла к автобусной остановке и запрокинула голову. Она хмуро посмотрела в серое небо. И небо ответило ей тем же настроением, отправив первую каплю дождя ей прямо в лоб.       Несколько ребят из её и из параллельного класса поспешно раскрыли зонтики и спрятались под ними. А Коралину спас от быстро усиливающегося дождя подъехавший автобус. Он шипением раскрыл двери, приглашая её внутрь, а затем с грохотом их закрыл за её спиной.       Всю дорогу Коралина безучастно смотрела в окно, прислонившись к нему головой. И равнодушно переносила легкие удары от стекла, которые ей посылали все неровности дороги. Она слишком устала, чтобы реагировать на столь незначительный дискомфорт. Есть в её жизни что-то и похуже.       Чем ближе автобус подъезжал к её остановке в километре от Розового дворца, тем сильнее её охватывало чувство волнения. Сперва легкое и едва заметное, оно сменялось более сильным и липким сгустком внутри.       Сразу после победы над Бельдам Коралина с улыбкой думала, что теперь её ждет покой. Она вновь сможет спать спокойно. Спать без страха проснуться посреди ночи от загадочного света из-за двери. Без зовущих за собой мышей, которые побегут прямиком к проходу в другой мир. Она надеялась, что ей больше не придется бояться вновь потерять родителей. Надеялась, что теперь вокруг неё будут лишь настоящие, живые люди с настоящими живыми глазами. Она надеялась.       И да, многое из этого действительно случилось и стало реальностью. Все, кроме первого. Коралина почти потеряла сон. Её начали мучать кошмары. Она просыпалась ночами, иногда в криках или с облепившими лицо мокрыми волосами. Иногда со слезами на щеках и подушке. Иногда — неподвижно открывала глаза и тяжело дышала от ужаса в сердце.       Сон больше не был способом восстановить силы, отдохнуть и перезагрузиться. Он стал пыткой. Невыносимым завершением каждого дня и началом каждого нового.       И продолжалось это два года.       Ей снилось разное. Гиперболизированные сцены из увиденного за дверцей в кухне. Сцены, которых не было в реальности, но которые жили в её подсознательных страхах. Сцены, которые пугали своей реалистичностью и заставляли сердце сжиматься и стучать так сильно, словно она пробежала марафон и выиграла на нем золото. Вот она остается совсем одна. Теряет родителей вновь. Ей пришивают пуговицы и глаза горят и кровоточат от яркой боли.       Коралина просыпалась разбитая каждое утро. Она до последнего старалась скрывать от всех, как ей тяжело. Притворялась перед родителями, что просто засиживается допоздна, когда они называли её ходячим трупом и недовольно поджимали губы. Коралина знала, что расскажи она всю правду им — они ни за что не поверят. Она уже пробовала. Одноклассники сочтут за сумасшедшую. Лучшим решением стало на все вопросы молча качать головой и выдавливать улыбку. Мол, сами не лучше.       Единственный, кто знал истинные причины вечно усталых глаз и сутулых плеч, был Заки. Дружба с ним стала для Коралины большим утешением и поддержкой. Они быстро сблизились. Заки по-прежнему часто приходил к её дому, показывая то очередных слизней, то червяков, то иную гадость. Звал вместе с ним исследовать лес. Вдвоем они сидели дома то у него, то у неё. Бродили по магазинчикам с необычными вещами и хихикали над особенно интересными находками вроде бинокля-противогаза или ошейника для хомячков. И много-много говорили.       Заки был единственным, с кем она могла открыто поговорить обо всем, что её тревожило и что жило внутри. Своими желаниями и мечтами. А он даже научился больше слушать, затихая, когда она делилась с ним чем-то. Часто в такие моменты она будто оживала, порой с прежним увлечением уходя в рассуждения. Её глаза открывались шире, в них загорались искры. А на губах расцветала улыбка в их разговорах. Эта её настоящая искренняя часть была доступна только ему одному. И втайне он радовался и гордился этим. И берег как нечто крайне ценное.       Они проводили вместе почти каждый день. Заки научился вытаскивать её из мрачных мыслей глупыми разговорами или новыми идеями. Он никогда не считал себя особенно оригинальным, но старался регулярно придумывать что-нибудь новенькое для них. Что угодно, лишь бы она почаще улыбалась и отпускала мрачные мысли.       Но все равно кошмары и жизнь в Розовом дворце, с которым теперь неразрывно были связаны страшные воспоминания, не давали жить полноценно. И хотя она до последнего твердила себе, что все кончено, страхи не отпускали её. Она сперва пыталась это изменить, добавить цветов в сад — и с ними радости в сердце. Перекрасить стены и открывать шторы пошире. Звать гостей и устраивать вечеринки. Но ночью видела ужасы недавнего прошлого. И не могла обрести желанное спокойствие.       Все усилия стали казаться напрасными. И вскоре она оставила и их. И тогда дни тоже стали более серыми. Жизнь здесь стала серой. Особенно с осенью, которую Коралина каждый раз встречала с особой угрюмостью. Поэтому так сильно хотелось скорее уехать отсюда. И поэтому так часто она уходила с Заки куда-нибудь на целый день. Куда угодно, где не будут окружать знакомые стены.       Каждые выходные она проводила время на природе с палатками в компании Заки. Обычно в такие дни её сон был спокоен.       Но все же из прежде очень живой, энергичной и уверенной девушки она с каждым месяцем все больше походила на призрака. Нехватка сна и постоянная тревога совершенно её измотали. Пускай и выдавались более спокойные ночи. Какие-то вещи замедляли её увядание, но все же не компенсировали его.       Чего только она за это время не перепробовала. От техник расслабления, до снотворного, из-за которого хоть сон и приходил, но потом Каролина была еще более тревожная весь день. Она даже общалась со школьным психологом, но и это оказалось бестолку. Она почти сразу сообразила, что если начнет рассказывать все как есть, появится риск оказаться в психушке.       Наконец автобус остановился и выплюнул Коралину прямо под ливень. Всего за несколько минут он промочил её насквозь и оставалось только надеяться, что содержимое рюкзака уцелеет. Коралина быстро, насколько могла, чтобы не поскользнуться на грязи, шла по узкой дорожке, которая скоро должна была привести её к Розовому дворцу. Обычно она туда не спешила, но перспектива переодеться в сухое и оказаться в тепле, была сейчас заманчивой.       Из-за деревьев показался Розовый дворец, и на крыльце Коралина заметила темный силуэт. Силуэт начал приближаться, пока наконец не превратился в подбежавшего к ней Заки. Тот вплотную подошел к ней, закрывая своим зонтом, и укоризненно цокнул.       — Джонси, сдурела? Я подарил тебе зонт не для того, чтобы ты засунула его в шкаф ненужных вещей и никогда не брала с собой. Или ты его выбросила? И поэтому я ни разу не видел тебя с ним.       — Не выбросила, отстань, Заколебайка. Ты не видел меня с ним, потому что в дождь мы обычно сидим дома или наоборот пытаемся промокнуть до нитки, — напущенном недовольно ответила она. И все же улыбнулась, потому что с его появлением настроение, хоть и немного, но почему-то улучшились.

***

      Сейчас они уже традиционно сидели вдвоем на кухне Розового дворца и вместе делали домашнее задание. Заки был старше на класс и гораздо лучше разбирался в технических предметах. Коралина — в гуманитарных. Они помогали друг другу, да и вдвоем было не так скучно.       Коралина то и дело тяжело вздыхала последние пять минут, словно хотела что-то сказать. Она заправила за ухо все еще влажную прядь и бросила ручку.       — Не понимаю, как ты все еще дружишь со мной, Заки, — привлекла к себе внимание друга Коралина. — Я стала такой скучной. Сама на себя злюсь, что не получается иначе. Как ты выносишь мое общество? — с досадой проговорила она и уронила голову на стол.       Ловат удивился неожиданно самокритичному признанию от самоуверенной подруги. Он обернулся к Коралине, но не разглядел её лица за синими волосами. Заки уже многое слышал от неё, но еще ни разу не слышал чего-то подобного.       — Не говори глупостей, Джонси. У всех бывают тяжелые времена, и в твоем случае такие перемены вполне обоснованы. Я бы не проводил с тобой время, если бы не хотел.       Коралина что-то невнятно промычала в ответ, не поднимая головы.       Он медленно оглядел её ссутулившуюся фигуру. Было трудно подбирать подходящие слова. Но за годы их дружбы ему удалось стать менее импульсивным в своих словах и научиться обдумывать их заранее. Но это не всегда удавалось. Как и сейчас — он вдруг просто выдал то, что долго лежало на сердце:       — Знаешь, когда ты рассказала мне все тогда, у колодца... Я сам едва мог уснуть первое время. Все думал об этом. Особенно о том, что это все произошло по моей вине. Ведь именно я принес тебе ту чертову куклу. Как меня самого это не удивило? О, у меня дома кукла один в один как Джонси, отнесу-ка ей. Просто придурок. Прости.       Он говорил то громче, то тише. И было заметно, что волновался. Это был первый раз, когда он признался ей в своих чувствах о событиях прошлого. До этого лишь старался отгонять эти мысли. Но все равно каждый день чувствовал себя виноватым перед ней и недостойным этой дружбы.       Коралина не всегда была мрачной. Они часто проводили время вместе весело. И каждый раз он радовался её улыбке. Но сомневался, что заслуживает улыбаться сам. Хотя и об этом забывал, порой просто наслаждаясь каждой минутой вместе. И уже затем корил себя за чувство счастья, которого была лишена она.       — Заки...       — Меня убивает видеть тебя такой несчастной. Ненавижу то, что сплю спокойно, пока ты каждую ночь мучаешься, — признался он, опуская глаза.       — Заки, послушай...       — Черт, прости, я даже сейчас поступаю ужасно, перенимая внимание на себя, — все равно продолжил он, уже не в силах остановить поток мыслей и чувств.       — Заки! — воскликнула девушка, коснулась ладонью его щеки и заставила посмотреть на себя. — Немедленно замолчи и послушай меня, Закильберри Ловат.       Напор подруги, твердый голос и мягкая кожа её ладони на щеке заметно убавили уничтожающие чувства. И сменили их другими. Что-то вроде смеси растерянности, удивления и тепла.       — Перестань так говорить. Или я сейчас подумаю, что ты дружишь со мной только из чувства вины, — шутливо улыбнулась девушка.       — Что? Нет! Дело не только в этом... То есть вообще не в этом! — поспешно начал оправдываться Ловат и с сожалением проводил взглядом тонкую руку, которая опустилась с его щеки на стол.       — Заки, даже не думай винить себя теперь. В любом случае, это в прошлом. Ты очень помог мне. И уж точно не мог предугадать заранее всех событий. Я рада, что сейчас ты остаешься со мной. Одна бы я точно сошла с ума.       На какое-то мгновение Коралина замолчала и отвела глаза.       — Просто... Я не понимаю, что со мной происходит. Когда остаюсь одна, мне становится очень страшно. Особенно ночью. Хоть никакой угрозы и нет. Это уже как встроенный механизм, который я не могу контролировать. Невыносимо.       Заки нервно сглотнул. Он не знал, какими словами будет лучше поддержать подругу. И точно не хотел по старой привычке обронить что-то невпопад. Он просто оставался рядом в такие моменты. Коралина задумчиво жевала губу. Она делала это в моменты, когда особенно волновалась. Мысли продолжали кипеть в голове. И он по-прежнему был подавлен, но хотел что-то сделать для неё. Она стала для него близким другом, которого у него не было раньше. И это было чем-то новым, удивительным и очень ценным.       Коралина осторожно сжала его руку. Заки проследил взглядом, как она приоткрыла губы и застыла, словно хотела что-то сказать, но не могла решиться. И он в ответ взял её руку своей. Это помогло. Коралина заметно расслабилась и заговорила.       — Слушай... Мои родители уехали на выходные в соседний город. Там какая-то важная выставка, ради которой они останутся на пару дней. А мне... М-м. Ты не мог бы остаться на ночь со мной? Мне страшно оставаться здесь одной.       — О-о, окей, — немного удивившись просьбе ответил Заки. И неожиданно для себя смутился, чувствуя, как к щекам и лбу приливает жар.       Этого предложения он не ждал сейчас. Однако. Ночевка с Коралиной? Это звучит прямо как одно из его тайных желаний. Одно из тех, в чем сложно признаться даже самому себе.