Сладкий аромат гардении

Ханахаки – это болезнь, которая сопровождается острой болью в груди и откашливанием цветочных лепестков на ранних её стадиях. Она приводит к смерти от удушья целыми соцветиями, невозможными для извлечения на поздних сроках. Согласно исследованиям, ханахаки поражает грудную полость тогда, когда влюблённый человек не получает взаимности от объекта своей любви. Заболевший испытывает переживания, перепады настроения, упадок жизненных сил, апатию и в некоторых случаях депрессию. Срок болезни у каждого разный, и на последних двух неделях она неизлечима. До этого от ханахаки можно избавиться только в том случае, если объект любви проявит взаимную симпатию к заболевшему. На сегодняшний день выявлено около трёх с половиной тысяч случаев ханахаки, летальных исходов – две тысячи триста двадцать семь. Все заболевшие – жители Японии. Среди народов других стран болезнь не была выявлена. Власти уже обсуждают методы лечения или приостановления вспышки «японской ханахаки». Также известно, что в поликлиниках и больницах таких городов, как Токио, Нагоя, Осака, Киото, Фукуока и Йокогама, уже появились специальные ингаляционные маски с резервуаром для лекарства, которое замедляет рост соцветий в груди и уничтожает их на ранних стадиях. Подобные маски будут выдаваться больным ханахаки на дальние путешествия – на вокзалах и в аэропорту, – чтобы облегчить путь. Также ингалятор возможно будет приобрести по рекомендации лечащего врача в аптеках выше перечисленных городов. А сейчас к новостям спорта... * * * Нишимура Рики, наконец-то дотянувшись до пульта, выключил телевизор с новостями, которые так увлечённо смотрела его мама Майки. — Рики! — воскликнула женщина и встала с дивана, чтобы забрать пульт у сына, но не смогла дотянуться — парень был значительно выше неё. — Включи обратно. Там говорят про страшную болезнь! — Во-первых, там уже говорят про спорт, — возразил Рики, — а во-вторых, слишком уж много шума из-за этой ханахаки. Вспомни, что было в две тысячи двадцатом году. — Вспомни, сколько тогда народу погибло! И до сих пор летальные случаи имеются. — Сейчас всё то же самое, но ажиотаж вокруг вируса прошёл. А заболеваемость не упала, просто всем уже плевать. — Ты не прав, — подала голос старшая сестра Рики, Конон, — людей всё так же продолжают госпитализировать в «красные зоны». — Хочешь сказать, что скоро отдельные зоны и для больных цветами создадут? — усмехнулся Нишимура. — Всё возможно. Тем более, эта болезнь ещё хуже, чем коронавирус. Если там можно было хоть как-то обезопасить себя, соблюдая гигиену и некоторые правила, как с масками, к примеру, то тут никак не справишься, — сказала Конон. — Разлюбить объект обожания довольно тяжело, кто-то с этим не справляется месяцами, а то и годами. — Я не влюблялся и не влюбляюсь, — отрезал Рики. — А ещё мне рано утром в Корею лететь, потому что я поступил в Университет Сонгюнгван. Мне не до болезней. Тем более, в Корее не болеют этой ханахаки. — Кто знает, сынок, — произнесла Майки. — В любом случае, тебе необходимо быть осторожным. — Буду, мамуль, — улыбнулся Рики и, поцеловав маму в щёку, сказал: — Мне нужно вздремнуть. Вставать ночью. Надо будет вызвать такси, чтоб до аэропорта доехать быстренько. — Как спланирована поездка? — Вылет в 7:48 AM, поэтому в аэропорту мне нужно быть уже часа в четыре утра, поэтому такси вызову в три часа ночи, чтоб не опоздать. Летим с пересадкой в аэропорту Токио на четыре часа. В аэропорту Сеула буду в 3:53 PM завтра. Потом оттуда на такси доеду до кампуса, заселюсь в общежитие. А дальше уже пойдёт учебный год. Не терпится, если честно, начать учиться в Корее. — А я так переживаю за тебя... — Мы все, — подала голос старшая сестра Рики и обняла брата. — Пиши, звони почаще. — Хорошо-о, — протянул Нишимура и, поцеловав Майки и Конон в щёку, быстрым шагом ушёл к себе в комнату. Упав на кровать, Рики уставился в потолок. Он всё ещё не мог поверить, что его приняли в Сонгюнгван. Лишь мысль об этом звучала, словно мечта одного мальчишки из Окаямы – мечта, которой не суждено сбыться. Но вот уже завтра Нишимура Рики будет спать не у себя в кровати, не в своей комнате, не в своём городе и даже не в своей стране. Завтра он будет в Южной Корее, в Сеуле. «Поверить не могу, что это реально», — думал про себя парень, улыбаясь, и медленно прикрывал глаза. Нишимуру ждал трудный день, хотя бы потому, что встать ему было необходимо где-то в два часа ночи. Перед столь коротким сном Рики уже переоделся для путешествия: сейчас на нём были джинсы, самая обычная белая футболка и джинсовка – естественно, он наденет ещё и утеплённый плащ, ведь на улице не лето, вылет у него двадцать восьмого февраля. Успеет как раз к началу учебного семестра. * * * — Да, проспект Эдагава-судзи... Шестой. Жду! Стоя у дороги и крепко держа большой чемодан с вещами за ручку, Рики кусал губу. Холодный ночной ветер пробирался даже под плащ, от чего было довольно-таки неприятно. Пальцы рук покалывало на морозе, на плечи давил рюкзак, также набитый вещами, но Нишимуру это не пугало. Наоборот, всё это придавало адреналина к его намечавшемуся путешествию. Парень всё стоял и улыбался, ведь его ждал Университет Сонгюнгван. «Совсем скоро я буду там...» Пока Рики находился в собственном мире и думал о том, какой же прекрасной скоро станет его жизнь, у обочины дороги просигналила жёлтая машина с ярко сияющей зеленоватой табличкой «TAXI» на крыше. Это заставило будущего студента улыбнуться ещё шире. Быстро, но аккуратно сложив в багажник вещи, он сел на заднее сиденье и, пристегнувшись, наконец-то выдохнул. Следующая его остановка – аэропорт, потом – Токио, конечная – Сеул... Два часа ночи; за окном машины промелькали освещённые разными огнями уличных фонарей и цветных прожекторов здания, улицы были пусты, ведь большинству необходимо было вставать утром на работу, но кое-где виднелись взрослые, идущие с ночной смены домой, а в некоторых местах болтали друг с другом школьники и студенты, отдыхая от учёбы, о чём они наутро явно пожалеют. Лишь трение колёс об сырой асфальт дороги прерывало тишину, нависшую над Окаямой. «Интересно, — думал Нишимура, — а как сейчас проводят время в Сеуле? О Боги, я столько думаю о Корее в последнее время... Безумно нервничаю. Лишь бы не забыть корейский язык из-за этого». От этих мыслей Рики улыбнулся и прикрыл глаза. На самом деле парень с детства мечтал учиться за границей, а в последние школьные годы его невероятно сильно тянуло в Южную Корею – вероятно, из-за айдолов, то и дело приезжавших в Японию с концертами. Это всё казалось ему чем-то недосягаемым всего пару лет назад, но вот сейчас Нишимура уже подъезжает к освещённому белёсыми огнями фонарей аэропорту Окаямы. Лишь только машина остановилась на парковке, Рики поблагодарил водителя и, выскочив из салона и забрав вещи из багажника, широким и довольно-таки быстрым шагом направился к зданию аэропорта. Улыбка не сходила с его лица, а руки приятно подрагивали – то ли от холода, то ли от предвкушения. Будущий студент, ещё находясь в дверях здания, вытащил паспорт с вложенным в него билетом, чтобы тот был поближе на случай чего, и направился сдавать багаж. Примерно через часа полтора, простояв очередь на регистрации, таможенном и пограничном контролях, а также на предполётном досмотре, Нишимура Рики наконец-таки выдохнул и, расстегнув плащ и поставив рюкзак на один из стульев, чтобы занять себе место, направился рассматривать различные магазинчики. По правде говоря, он к ним очень привык – в детстве Рики часто приходилось путешествовать с родителями, но сейчас всё по-другому. Сейчас он один, совсем взрослый. Из-за этого окружающее его пространство ощущалось иначе. Парень перестал гулять по холлам аэропорта лишь тогда, когда ноги уже становились ватными, что было результатом столь недолгого сна дома. А тут ещё раздался голос, эхом пронзивший воздух. — Объявляется посадка на рейс NH-660 «All Nippon Airways» Окаяма—Токио. Пассажиров просим пройти к терминалу номер восемь. Разволновавшись, Рики чуть не забыл рюкзак, но всё же, собрав силы в кулак, прошёл на посадку. Идя по рукаву в салон самолёта, он продолжал трястись, словно осиновый лист. Опять же, парень не мог понять, ему холодно или он просто хочет развернуться и свалить на такси домой. В нос ударил тот самый запах, который часто бывает в самолётах: запах металлических пряжек на ремнях кресел, чистых ковровых дорожек и жвачек со вкусом «банан-клубника». Всё это было и родным, и каким-то чужим одновременно... — Здравствуйте, — встретил Рики приятный голос стюардессы, — Вы болеете ханахаки? Нам нужно убедиться, что Вам не потребуется ингаляционная маска. Опять... Приподнятое настроение тут же улетучилось, как только люди вновь заговорили об этой болезни. На самом деле эта ханахаки казалась Нишимуре чем-то странным и даже смешным, ведь... Ну как человек может заболеть столь страшной штукой от неразделённой любви? Да и вообще звучало это всё как-то уж очень неправдоподобно. — Нет, не болею, — отрезал парень и прошёл в салон воздушного судна. Быстро найдя своё место, которое располагалось у окна чуть вперёд от крыла самолёта, будущий студент достал наушники и телефон из рюкзака, закинул ручную кладь на полку, пристегнулся на сиденье и, включив режим полёта и музыку в наушниках, прикрыл глаза. Ему было плевать на всё, в первую очередь на окружавшую его суматоху, ведь сейчас он на шаг ближе к своей осуществившейся мечте. Вдруг он почувствовал, как что-то мягкое упало на его ладонь. По ощущениям было похоже на... Лепесток розы. Приоткрыв глаза, Рики заметил рядом сидящую с ним девушку, которая безудержно кашляла, а из её рта выпадали нежно-розовые лепестки роз, покрытые каплями крови. Шума стало ещё больше: молодые пассажиры кричали от страха, пожилые охали и вздыхали, родители закрывали своим детям глаза и уши, а стюардессы бегали по салону, словно стрекозки. Вскоре девушке принесли ту самую ингаляционную маску, которую Нишимура видел только в телевизоре накануне отъезда, и она действительно облегчила девушке дыхание; кашель в итоге прекратился, но под её ногами и креслом всё ещё лежал небольшой нежно-розовый коврик. Почему-то именно сейчас парень ощутил какую-то тревожность. Ещё несколько минут назад он думал, что ханахаки – бред сумасшедшего, но сейчас увидел её вживую. Рики понимал, что он не подхватит эту болезнь – это не вирус, да и он не влюблялся никогда и не собирается, – но всё равно было страшно от того, что всё это действительно реально, а не является какой-то страшилкой на ночь. Оставалось лишь сидеть и слушать любимую песню, чтобы успокоиться.

Всё же иногда моё сердце бывает неверно кому-либо, Но, милая, даже если это неизлечимо, я всё равно справлюсь. На самом деле я не кто иной, как ты. «Ты не узнаешь, что у тебя есть, пока оно не исчезнет». Я устал уже повторять это заезженное «Прощай», Поэтому, прошу, никогда не говори «Пока-пока».

* * * В международном аэропорту Токио «Ханеда» Было невероятно красиво, светло и просторно. Он походил на королевский дворец, а вид из панорамных окон напоминал сказку. Пересадка в Токио на рейс до Сеула составляла четыре часа и пятнадцать минут, поэтому, немного подумав и поправив рюкзак на плечах, Рики пошёл по холлам в поисках какого-нибудь кафе, чтобы перекусить, ведь дома он ничего не ел. Часы показывали 9:21 AM. Глазами парень заметил небольшое заведение, в котором можно было наесться вкуснейшим японским раменом, куда и направился Нишимура. Выбрав небольшой столик в углу зала и заказав блюдо, он тут же разблокировал телефон и позвонил маме по видеосвязи. — Рики, сынок! — чуть ли не сразу же послышался голос Майки. — Привет, мам! — ярко улыбаясь, сказал будущий студент. — Как ты, милый? — Прекрасно. Я уже в Токио, кстати! Тут так красиво. Сейчас кушать буду, потом немного погуляю, а дальше – Сеул. — Милый, ещё раз повторюсь, будь, пожалуйста, осторожен, — с нежностью произнесла мать. — Ты мне безумно дорог, я хочу, чтобы с тобой всё было хорошо. — Так и будет, мамуль, — Нишимура улыбнулся и послал маме через экран воздушный поцелуй. — Я справлюсь, не переживай. Позвоню, как буду уже в общежитии. Удачи тебе и папе на работе, а Конон передавай успехов в учёбе! — Хорошо, Рики. Счастливого пути! Лишь только парень выключил телефон, как перед ним на стол поставили рамен. От блюда так вкусно пахло, что живот невольно заурчал сам по себе. Будущий студент не стал терять ни минуты – тут же накинулся на еду. Он был в восторге от еды, но всё же мысленно сделал пометку, что даже в Токио не готовят такой вкусный рамен, как готовит его любимая мама. * * * Очередной полёт на самолёте рейса «Asiana Airlines» Рики провёл с подушкой под шеей и закрытыми глазами. Парень безумно устал от загруженного с самой ночи дня, поэтому не смог устоять перед сном хотя бы в два с половиной часа. Получив багаж в сеульском аэропорту «Инчхон» и выйдя на улицу, Нишимура вдохнул полной грудью всё ещё холодноватый воздух и поймал такси. Парень назвал адрес и, как только водитель тронулся с места, подумал: «Неужели я действительно в Сеуле?»