Металлургия

      Для Зоро происходящее не в новинку. Он даже не вздрагивает, когда Морган проводит остриём топора по его груди сверху вниз, слегка задевая сосок. Такие люди, как Морган, не упускают случая получить извращённое удовольствие. Как дети, бросающие камни в облезлую кошку — это весело лишь до тех пор, пока их жертва сопротивляется, устраивая для них шоу.       — А ты крепкий орешек, — выдыхает Морган, здоровой рукой стирая тонкий кровавый след, проступивший на коже Зоро. Зоро молча смотрит на него непроницаемо-равнодушным взглядом. Надо было проткнуть отродье Моргана насквозь, когда у него была такая возможность. Впрочем, ладно — будут и другие шансы, до тех пор, пока он жив. А уж выбираться из серьёзных передряг — с клинком, зажатым в зубах, и залитым кровью лицом, но живым — Зоро умеет, как никто другой.       — Тебе следовало принять мое предложение, — говорит Морган. Теперь его крупная ладонь оказывается у Зоро между ног, и тот чувствует, как собственная плоть поневоле реагирует на деловитые поглаживания.       — Я свободный человек, — он растягивает слова, точно это необременительная болтовня у барной стойки и они сейчас не в подземной тюрьме базы Морского Дозора.       — Ты и правда особенный, — произносит Морган собственническим тоном, почти что заставляя Зоро ощутить раздражение. Он убирает руку, и Зоро мысленно готовится к неизбежному. Да, будет чертовски больно, но семи дней, проведённых подвешенным во дворе, должно хватить на то, чтобы зализать раны. И когда он выберется отсюда (Зоро не позволяет себе даже думать о возможности иного варианта развития событий), то непременно возьмёт своё.       — Тонкость работы с металлом, — равнодушно говорит Морган, одной рукой лаская собственный крепнущий член, а другую — с топором — направляя вперёд и тем самым заставляя Зоро оставаться неподвижным, чтобы избежать порезов, — заключается в том, что, если его неправильно закалить, он становится ломким. Непокорным. Не сгибается так, как ты того хочешь.       Зоро испускает низкий и тихий вздох.       — Я боец, — произносит он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно — даже когда пальцы Моргана бесцеремонно растягивают его. — Но я не оружие.       — Поверь человеку, превратившему свою руку в топор, — хмыкает Морган. Его губы, наполовину скрытые за металлической пластиной, кажется, изгибаются в жутком подобии улыбки, — ты определённо выглядишь так, будто хочешь им стать.       Он входит в Зоро, и обжигающая боль всё же заставляет того судорожно изогнуться. Рука-топор чертит ещё одну линию на его груди. Терпи, мрачно думает он, стискивая зубы и принимая яростные, точно удары молота, толчки.