Младший лисёнок
1 февраля 2024 г., 20:28
Семья — это не те, кто связан друг с другом одной кровью, это Камилле пришлось усвоить много лет назад. Те, кто по бумагам твоя самая близкая семья, на деле может предать тебя, в то время как совершенно чужые люди нередко становятся друг для друга всем.
Конечно, в мире постапокалипсиса, второе наблюдается гораздо реже, зато первое во всю процветает. Люди больше не готовы легко доверять друг другу, как и давать повода для доверия. Мир погряз в бесконечную тьму, имя которой «Выживание». Именно это встало у всех на первое место, а тех, кто остался моралистом можно посчитать по пальцам одной руки.
И всё-таки, даже в самом тёмном мире можно отыскать людей, что станут для тебя настощей семьёй.
Макар умер через два дня.
В тот же день, разминувшись с Макаром, Леон встретил Камиллу. Эта язвительная стерва, у которой что было в голове, то и на языке, с первых секунд понравилась Леону. Им было по пути и парень предложил подвезти девушку. Та, откинув пару едких комментариев, согласилась.
А дальше события сворачивались словно ком. Обрушевшееся на них в тот день здание, побег Камиллы из какой-то сомнительной организации, в которой она состояла… Не успел Леон оглянутся, как девушка припёрлась в его дом вместе с отцом Леона, которого он в жизни не видел и какой-то сумасшедшей девушкой с рыже-каштановыми волосами.
«По дороге их подобрала, — махнула Камилла. — Райнер подцепился, когда узнал, что у меня тут какой-то Леон-немец в знакомых, а эта сумасшедшая просто за мной увязалась».
Оказалось, что сумасшедшую зовут Юно, а папу Райнер. Очень… насыщенными вышли два дня. Вся эта компания завалилась в дом Леона и как-то неожиданно устроилась там…
Прошло много времени, случилось много событий. Они пережили всё вместе, успев познакомится и с новыми людьми и разойтись с ними.
И сейчас в их жизни всё стало относительно спокойно. Всех всё устривало.
Пока Райнер не привёл свою новую возлюбленную. Леон давно отпустил свою мать и желал отцу только счастья.
Вот только Медея оказалась строгой тёткой, которая посчитала должным заняться воспитанием диких детей, живущих здесь.
…У неё не получилось, хотя при ней многие затыкали рот, чтобы не нарываться. Только Камилла продолжала кидать едкие замечания в сторону Медеи.
— Леон, — позвала с ехидной улыбкой Камила, как обычно незаметно оказавшись за спиной рыжеволосого. — Может, теперь Бьянка заплетёт тебе косичку?
Леон испепеляющим взглядом посмотрел на Камиллу. Если бы можно было убивать взглядом, Камилла сейчас упала бы замертво, но, к сожалению, девушка продолжала стоять и ехидно улыбаться.
— Точно-точно! — захлопала в ладоши Бьянка, не замечая атмосферы. — Леон, давай-давай-давай-давай!
Леон посмотрела на сестру и, спустя пару секунд гляделок, обречённо вздохнул. Этим большим зелёным глазам просто невозможно было отказать.
— Ладно… — буркнул парень, стараясь не смотреть на довольную Камиллу.
***
Из больших широких окон лился яркий солнечный свет полуденного солнца, освещая небольшую гостинную, чистую, со старой слегка помятой жизнью мебелью. Посреди неё стояли трое спорящих людей. И Бьянка, что со старого дивана наблюдала за ними. — Почему я должен оставаться с этой Лисицой?! — возмущался рыжеволосый Леон. — Мне, чёрт возьми, не девять лет, чтобы оставаться следить за мелкими! — Вот потому, что ты взрослый, ты и должен остаться следить за сестрой, — басом отвечал рослый Райнер. — Сегодня я за мелкой смотреть буду, а завтра что, с куклами играть?! — всплеснув руками негодовал Леон. — Леон. — с нажимом сказала Медея, до этого молчавшая. — Это была не просьба. Леон чуть не задохнулся от возмущения, но он по своему опыту знал, что спорить с Медеей способна только Камилла. В прочем, тоже безуспешно, но ту это не останавливало. — Что за движ, и чего меня не позвали? — послышался женский голос из-за двери. «Вспомнишь солнце — вот и лучик» — подумал Леон, поворачиваясь к девушке. В комнату вошла среднего роста брюнетка. На ней были одеты её неизменные чёрные штаны и синяя майка, поверх которой обычно была чёрная кофта. Голубые глаза смотрели то на Райнера, то на Леона, то на Медею, ожидая ответа. — Мы с Райнером уходим, — ответила Медея. — а Леон посидит с Бьянкой. — Что-то не помню, чтобы я соглашася, — недовольно отозвался Леон. — Или в этом доме голос имеют только женщины? Камилла тихо прыснула в сторонке. Медея лишь вздохнула, и молча пошла к выходу, а Райнер последовал за ней. Вопрос Леона тактично оставили без ответа. — Да ладно тебе, — стукнула парня по плечу Камила. — Что мы, с одной мелкой занозой не справимся? — Я заноза? — неожиданно подала голос Бьянка. — А что это значит? Спрошу потом у мамы… — с самым невинным видом пробормотала девочка. Камилла ласково улыбнулась и подошла к Бьянке, потрепав её по голове. — Не надо говорить маме, ладно? Я тебе сама объясню. — Вот и сиди с ней сама, — закатил глаза Леон и уже собирался уйти, как вдруг понял, что Камилла схватила его за воротник и потащила к дивану. — Заткнись, — прошипела она. — Одна я с ней сидеть не буду. — Пусти-и! — протянул Леон и посмотрел на девушку полными мольбы глазами. — Нет, — с невинной улыбкой ответила Камилла. — Посиди-ка со своей любимой сестрёнкой, а я пойду причешусь. — Нашла время! — закатил глаза Леон, но вырываться перестал. Камилла отпустила парня и пошла в сторону ванной, по дороге разбирая гразные каштановые волосы прямым промым пробором. — Ну что, заноза, — вздохнул парень, поворачиваясь к сестре. — Что делать с тобой будем? Бьянка смотрела на брата своими зелёными глазами, словно гипнотизируя того. Для её пяти лет, взгляд у девочки был на удивление осмысленный и умый. Её копна густых рыжих, почти красных, волос сейчас лежала на плечах. Кажется, вспомнила об этом девочка только сейчас. — Заплети мне косичку, — попрсила она. Леон вздохнул. Опять. — Конечно, сестрёнка, конечно… — пробормотал он, доставая из кармана какую-то резинку и сядясь на диван рядом с сестрой. У них была разница в двадцать лет, да и Бьянка была от другой женщины, так что, кажется, девочка скорее воспринимала Леона как второго отца. У них вообще была большая семья. После невероятно огромного землетрясения, случившегося больше двадцати лет назад, в мире осталось намного меньше людей. Мать Леона погибла в тот же день. Мальчика забрали к себе бабушка и дедушка, чей небольшой частный дом на окраине города Фин-Верде не тронуло землетрясение. В прочем, они оба тоже вскоре покинули мир. Леон остался один, когда ему было двенадцать. Он тогда был каким-то потерянным, пустым. Словно не мог осознать, что произошло. Но вскоре стали заканчиваться запасы продуктов и мальчику пришлось выйти из дома, чтобы найти еды. И эти вылазки он стал проводить всё чаще. Позже Леон научился кататься на жигулях деда и стал ездить намного дальше. И в одной из таких поездок он наткнулся на Макара. На этого чёртого механического гения, словно безчувственного и пустого.* * *
— Ну вот! — сдерживая смех, сказала Камилла. — Отлично же выглядишь! — Зактнись! — рявкнул Леон, сгорач от стыда. Ладно, разрешать Бьянке плести ему косы было плохой идеей. Потому что прямо сейчас перед ним откровенно ржала Юно. — Ну ты прямо принцесска! — выдохнула она, а потом продолжила валяться на полу от смеха. — Да идите вы все в ж… — Леон, язык! Все резко обернулись. На пороге стояла Медея и грозно смотрела на цирк, развернувшийся перед ней. Юно лежала на полу, со слезами смеха на глазах, Леон стоял посреди гостинной с косами на своих длинных рыжих волосах, Бьянка ковырялась в каких-то железках, и лишь Камилла стояла в стороне от этого хаоса с лицом человека, познавшего дзен. — Вам даже за ребёнком проследить доверить нельзя? — выдохнула Медея и подошла а дочери, забирая грязную железку, — боже и откуда она здесь? — с которой она играла. — Да я же! Да они же! Да я! — пытаясь подобрать цензурные слова, кричал Леон. С рождением сестры ему было сложно выражать свои мысли — две трети его словарного запаса состояло из мата. — Я всё поняла, Леон! — оборвала его Медея. — Больше я тебе Бьянку доверять не буду. …Все в этой комнате знали, что она нагло лжёт.
