Водоворот

— Угадайте, что вчера было! — взволнованно пропищала Чжоу Сюин, обгоняя остальных девочек и аккуратно шагая спиной вперед, чтобы смотреть на подружек. — Ни за что не угадаете! Девчонки принялись с энтузиазмом строить предположения, перебивая друг друга, но Чжоу Сюин только улыбалась загадочно и качала головой, продолжая идти задом наперед со сложенными за спиной руками. — Нет-нет-нет! — наконец замахала она ладошками, улыбаясь во весь рот. — Сказала же: не угадаете. Так во-о-от, я вчера… — Чжоу Сюин выдержала эффектную паузу, надувая щеки от гордости, и на одном дыхании выпалила: — целовалась с Шэнь Чжимином! Девочки тут же запищали, наперебой задавая полные любопытства вопросы: — Что, прямо в губы? — И с языком? — Тебе понравилось? И только Цяо Лин протянула неуверенное: — Это тот, которому в прошлом месяце тринадцать исполнилось? — Он, он, — довольно закивала головой Чжоу Сюин. — А что ты скривилась! Он всего на два года нас старше. Чтоб ты понимала, Цяо Лин, мальчик должен быть старше девочки! Тогда это красиво и правильно. Во всех фильмах и книжках так. Цяо Лин скептически пожала худенькими плечиками, обдумывая про себя сомнительные прелести поцелуев со взрослыми мальчиками. Чжоу Сюин с такой легкостью говорила об этом и явно гордилась таким событием, но Цяо Лин всегда казалось, что поцелуи должны быть чем-то особенным. Да и кто вообще по-настоящему целуется в одиннадцать лет? Это же взрослые штуки. Может, Чжоу Сюин вообще все это выдумала? Она всегда была горазда истории сочинять. — Между прочим, я тоже на прошлой неделе целовалась, — с важным видом объявила Цзен Мэйли, поправляя очки на курносом носу. — С Мао Гунлином! — Фи-и, у него же прыщи! — скривилась Ли Сяомин. — Ну и что? Лучше так, чем не целоваться вообще! Девочки шагали все медленнее, растягивая дорогу со школы на непозволительно долгое время, и продолжали беспрестанно щебетать на животрепещущую тему поцелуев. И Цяо Лин с удивлением обнаружила, что, оказывается, все ее подруги уже успели поцеловаться с мальчиком. Она слушала их с открытым ртом и широко распахнутыми глазами, пытаясь понять, когда они все умудрились это сделать. Неужели это действительно настолько круто, что теперь каждая из девочек взахлеб рассказывает о своем целовательном опыте — который у них всех оказался прямо каким-то сказочным. И когда они все успели так заинтересоваться этими делами? Еще вчера ведь Цзен Мэйли чуть не подралась с Ли Сяомин за куклу в магазине, — и сегодня они снова едва ли не дерутся, только на сей раз пытаясь переспорить друг друга, чей первый поцелуй был более крутым и взрослым. — Ну, а ты, Цяо Лин? — вдруг спросила Чжоу Сюин, уставившись на девочку с алчным интересом. — Э?.. — растерялась Цяо Лин. — Ну я… вообще-то… — Неужели ты ни с кем еще не целовалась? — как-то излишне удивленно округлила глаза Чжоу Сюин. — Не может быть такого! Мы все уже целовались с мальчиком, а ты чего ждешь? Тебе что, никто не нравится? Или, может, ты никому не нравишься? Цяо Лин чувствовала, как начинают гореть ее щеки. С чего вдруг тот факт, что она ни с кем не целовалась в свои одиннадцать лет (и Цяо Лин до этой минуты была свято уверена, что ей это вообще не нужно!), вдруг стал ощущаться как-то… стыдно? Как будто она хуже них, этих надувшихся от важности девочек, поцеловавшихся чуть ли не со всеми взрослыми мальчиками в школе. — Я просто не… — залепетала она, пытаясь унять пожар на лице, но тут из переулка, мимо которого они проходили, донесся грохот, а следом чей-то глухой возглас. Девочки испуганно затихли, косясь в полумрак улочки, а Цяо Лин нахмурилась, успев разглядеть в тени слишком уж знакомый силуэт. — Идите дальше без меня, — с обреченным вздохом сказала она. — Ты уверена? — с сомнением переспросила Чжоу Сюин, все еще испуганно косясь на тени захламленного переулка. — Уверена, уверена, — отмахнулась Цяо Лин, уже разворачиваясь и подтягивая лямки цветастого рюкзачка. — Это семейные дела. Не став дожидаться ответа, она оставила девочек и решительно зашагала прямиком в жуткий переулок. Но эта пустынная неопрятная улочка Цяо Лин не пугала — она знала, что ей некого там бояться. — Ты снова подрался, — строгим тоном обвинила она, в обличительном жесте упирая кулаки в бока и сурово нависая над сидящим у стены мальчишкой. Он хмуро зыркнул на нее карими глазищами из-под растрепанной темной челки и мрачно шмыгнул носом, тут же утирая рукавом сочащуюся из ноздрей кровь. — А тебя не касается, что я делаю, — неприветливо буркнул Чэн Сяоши, отворачиваясь и подтягивая к груди острые коленки. На рукаве его тонкого худи осталось кровавое пятно, джинсы порваны на обоих коленях, а сами колени — сбиты так сильно, что даже смотреть больно. Цяо Лин недовольно цокнула языком и сбросила с плеч рюкзак, тут же принявшись рыться в нем. — Вот уже год, как твои драки — мое дело, — проворчала она, вынимая из кармашка в рюкзаке влажные салфетки. — Мама расстроится, что ты снова всю одежду испортил. — Ну так пускай сдадут меня в детдом, — огрызнулся Чэн Сяоши, по-прежнему не глядя на нее. Уткнулся лбом в содранные колени и тут же дернулся от боли, но не издал ни звука. — Не говори так, — вздохнула Цяо Лин. Она легонько постучала костяшками пальцев по его взъерошенной макушке, чтобы заставить его поднять голову. Когда он это сделал — с большой неохотой и кислой миной на лице, — Цяо Лин опустилась перед ним на корточки и принялась аккуратно вытирать кровь с его кожи, обходя стороной свежую ссадину на скуле, вокруг которой уже наливался впечатляющий синяк. — Из-за чего ты опять в драку влез? — спросила она уже без прежнего укора в голосе. Чэн Сяоши насупился, поджимая губы и избегая смотреть на нее. — Они сказали, что мама с папой просто выкинули меня, потому что решили завести нового ребенка, получше. — Какие глупости! — возмущенно фыркнула Цяо Лин, продолжая осторожно вытирать его лицо. — Сильно болит? — она участливо кивнула на его колени, уже затянувшиеся кровавой корочкой. Чэн Сяоши лишь неопределенно дернул острым плечом, громогласно шмыгнув носом, но так ничего и не ответил. Закончив приводить в порядок его лицо, Цяо Лин скомкала окровавленную салфетку и села рядом с ним, умостившись сверху на своем рюкзачке, чтобы не испачкать школьную юбку. Какое-то время они просто сидели молча, не прерывая молчание. А затем Цяо Лин, чьи мысли все еще крутились вокруг недавних разговоров с подружками, неуверенно спросила: — Чэн Сяоши, а ты уже целовался с девочкой? Мальчишка уставился на нее с таким видом, будто у Цяо Лин на его глазах выросла вторая голова и объявила, что завтра наступит конец света. Через миг его губы дрогнули, складываясь в широкую ухмылку, и он заливисто рассмеялся, тотчас позабыв и про сбитые коленки, и про распухший нос, и про синяк на щеке. — Ты что, обалдела? Я дурак какой-то, по-твоему, девчонок всяких целовать! — Дурак и есть, — обиделась Цяо Лин, тоже подтягивая коленки к груди. Чэн Сяоши продолжал глупо хихикать, но Цяо Лин на самом деле не обижалась на него по-настоящему. Она, в общем-то, была согласна, что поцелуи — это глупости, из-за которых почему-то слишком сходят с ума взрослые. Но подруги… — А чего тебе это в голову вообще пришло? — поинтересовался Чэн Сяоши, наконец-то отсмеявшись. Цяо Лин неловко поерзала на примявшемся рюкзаке и чуть втянула голову в плечи. — Девочки сейчас по дороге домой обсуждали, кто с кем целовался, и оказалось, что только я не целовалась еще вообще ни с кем. — Вот курицы! — громко фыркнул Чэн Сяоши, закатывая глаза, и Цяо Лин негодующе ткнула его локтем в бок. Вечно он надо всем смеется, а вот ей сейчас было совсем не до смеха. — Просто они теперь будут думать, что я какая-то отсталая неудачница, — неохотно пробормотала Цяо Лин, хмурясь и еще плотнее поджимая колени к груди, тщательно обернув вокруг ног школьную юбку, как учила мама. Чэн Сяоши сбоку профырчал что-то недовольное, но Цяо Лин не вслушивалась, все еще прокручивая в голове разговоры подружек о поцелуях. — Ну ладно, — вдруг решительным тоном, в котором пряталась легкая смешинка, объявил Чэн Сяоши. — Ану-ка, Лин, повернись ко мне. Цяо Лин незаметно закатила глаза. Ну что ее беспокойный друг опять придумал? У Чэн Сяоши вечно было шило в одном месте, сколько она его знала, хотя за последний год он и стал куда более замкнутым, хмурым и задиристым, но оно и понятно. Пусть ее родители и стали для него опекунами, мальчик очень скучал по своим пропавшим маме и папе, и страдал от их отсутствия. Поэтому сейчас, услышав такой знакомый озорной тон, который слишком давно не появлялся в его голосе, Цяо Лин не стала возмущаться, а решила подыграть ему, что бы он там ни выдумал. Вот только она была совсем, ни капельки не готова к тому, что вытворил ее друг, стоило ей развернуться к нему. Потому что Чэн Сяоши вдруг подался к ней, при этом зажмурившись с таким видом, будто собирался сделать что-то жутко противное, и неумело клюнул ее рот плотно сомкнутыми губами. Цяо Лин выпучила глаза, ошарашенная происходящим и понятия не имеющая, что ей нужно делать и как себя вести. Одну невыносимо долгую секунду они так и сидели: не шевелясь и неуклюже ткнувшись друг в друга крепко сжатыми губами. А потом Чэн Сяоши с громким выдохом (он явно задержал дыхание) отодвинулся, состроил гримасу и принялся показательно отплевываться. Комедию он ломал недолго, потому что по его макушке уже через миг прилетел увесистый кулачок Цяо Лин. — Ты что вытворяешь, дубина?! — гневно пропищала она, продолжая пинать шутливо закрывавшегося от нее хохочущего мальчишку. — Так теперь пойдешь и скажешь своим курицам, что тоже целовалась с мальчиком! — сквозь смех выдавил Чэн Сяоши, закрывая голову от ее тумаков. — Ай, ну больно же, мне и без тебя нос расквасили! — Какой же ты дурак, Чэн Сяоши! — продолжала бушевать Цяо Лин. Устав пинать его, она вскочила на ноги и демонстративно отвернулась — не только с целью доходчиво показать свое возмущение, но и чтобы спрятать зажегшийся на лице нелепый румянец. Откуда этот жар на щеках вообще взялся? Такой ерунды ее дурацкий друг, ставший названным братом, еще не отчебучивал. Ну вот что он себе удумал, спрашивается? Это же так… так… противно? — Чего ты так озверела, не пойму? — возмутился за ее спиной Чэн Сяоши, кряхтя и потирая новые синяки. — Только что жаловалась, что ни с кем не целовалась, я тебе помог, чтоб ты перед этими кури… — Цяо Лин сердито засопела, и мальчик тут же выправился: — перед подружками своими тоже похвасталась, а ты меня дубасишь за это. У вас, девчонок, голова по-странному работает… — Дурень, ты совсем в таком не разбираешься! — Цяо Лин все же развернулась к нему, наплевав на горящие румянцем щеки и воинственно ткнув пальцем в уже поднявшегося на ноги Чэн Сяоши. — Потому что это все равно было не по правилам, а потому не считается! — Какие еще правила? — рассеянно проворчал мальчик, обтряхивая порванные джинсы и недовольно оглядывая измазанный кровью рукав. — А такие! — вспыхнула Цяо Лин и даже притопнула ногой от негодования. — Мальчик должен быть старше, потому что так бывает во всех фильмах и книжках, и так правильно, — почти слово в слово повторила она сказанное Чжоу Сюин. Чэн Сяоши лишь отмахнулся от нее, цокнув языком. — Я тебя на год младше, подумаешь. Какая разница, я ж все равно пацан, — пожал он плечами, принявшись осторожно ощупывать припухшую скулу. — И мальчик должен мне нравиться! — не сдавала позиции Цяо Лин, попытавшись дать ему подзатыльника, от которого он ловко увернулся. — А я тебе что, не нравлюсь? — искренне удивился Чэн Сяоши, поднимая с земли ее рюкзак и протягивая ей. — Мы же друзья. Цяо Лин открыла рот, но вдруг поняла, что не знает, что на это ответить. Чэн Сяоши протягивал ей рюкзак и смотрел с простодушным, искренним недоумением на поцарапанной физиономии. А ее щеки продолжали полыхать жаром, таким же теплым, какими были его обветренные губы, и это должно было быть так противно, но почему-то… не было. Злясь на него и на саму себя, Цяо Лин выхватила из его руки свой рюкзак, резко развернулась и тяжело потопала к выходу на проспект. — Пошли домой, — буркнула она, не оборачиваясь. Чэн Сяоши продолжал что-то бормотать себе под нос, шаркая ногами позади нее. — Эй, Лин, маму свою отвлечешь, чтоб она меня в таком виде не застукала? — как ни в чем не бывало попросил Чэн Сяоши, легонько дернув ее за волосы и принявшись заученным, привычным жестом накручивать прядь себе на палец. — И помоги потом правильно рукав отстирать, не хочу, чтоб эту кофту выкинули. — Следом совсем тихо добавил: — Ее мне мама купила перед тем, как они с папой… — Он не закончил, но Цяо Лин и так все прекрасно поняла. — Помогу, — уже куда более миролюбиво отозвалась она, смягчившись. Чэн Сяоши просиял и привычно потянул ее за рюкзак, забирая его и вешая на плечо рядом со своим. … Дома отвлечь маму оказалось проще простого — она слишком разволновалась, решив, что Цяо Лин заболела, едва увидела ее все еще горящие щеки.

- Шесть лет спустя -

Цяо Лин взбежала на второй этаж дома, отдуваясь и обмахиваясь ладошкой. Пропотевшая спортивная форма неприятно липла к телу после долгой пробежки, и все, чего ей сейчас хотелось — поскорее снять с себя одежду и забраться в душ. Цяо Лин любила бегать. Интенсивная пробежка всегда была ее лекарством от любых проблем, решение которым слишком долго не находилось. Она обожала это ощущение скорости и ветра на коже, а самое главное — бег всегда помогал выдувать из головы ненужные мысли. Сегодня, правда, этот безотказный способ не справился с задачей, и вместо желанной легкости и структурированности мыслей в голове Цяо Лин по-прежнему царили полный раздрай и неразбериха. Тяжелый день в школе закончился феерической неприятностью: Цяо Лин застукала своего парня целующимся в подсобке с ее же подругой Чжоу Сюин. Поднявшийся в душе ураган эмоций — возмущение, обида, гнев, — нашел выход в резких словах и красной отметине от крепкой пощечины на щеке изменщика. Даже смешно: буквально нескольких жалких минут хватило для того, чтобы в один день потерять и парня, и подругу. Вернувшись домой, Цяо Лин поспешно переоделась в спортивную форму, вышла из дома и припустила трусцой по знакомому маршруту, но в этот раз бег так и не принес ей желанного успокоения. Слишком много было всего: чувств в душе и мыслей в голове. Цяо Лин старательно пыталась разобраться в своих ощущениях, но привычно разложить их по полочкам никак не получалось. Чувствовала ли она себя уязвленной, преданной? Безусловно. Злилась ли? Еще и как! Было ли ее сердце разбито? Она не знала. А как вообще должно ощущаться разбитое сердце? Парень, с которым Цяо Лин встречалась, долго ухаживал за ней, и когда она, наконец, эти ухаживания приняла, вился вокруг нее, временами доходя до назойливости, но его общество все же было ей приятно. Целовался он очень даже неплохо, правда, явно был не прочь зайти дальше, к чему Цяо Лин пока что готова не была. «Зато Чжоу Сюин, похоже, как раз и дала ему то, чего ему так не хватало», пронеслась в голове язвительная мысль, и Цяо Лин возмущенно фыркнула себе под нос. К черту их обоих. Сейчас ей просто хотелось смыть с себя пот, а вместе с ним и это противное, зудящее чувство, осевшее на коже от первого настоящего предательства. Уже начав стягивать с себя влажную от пота футболку, Цяо Лин не глядя толкнула дверь ванной и прошлепала внутрь, — но тут же застыла на пороге, как вкопанная, под аккомпанемент чужого болезненного возгласа. Замерев у двери каменным изваянием, Цяо Лин с отвисшей челюстью уставилась на своего друга-тире-сводного-брата. … на своего почти голого друга-тире-сводного-брата. Чэн Сяоши стоял возле раковины в одном полотенце, обернутом вокруг бедер, с мокрыми растрепанными волосами и облепленным пеной для бритья лицом, и недовольно ворчал себе под нос, осматривая порез на щеке — бритва в его пальцах дернулась от неожиданности, когда Цяо Лин беспечно вломилась в ванную. Но погодите-ка! Это же ведь вовсе не она вломилась! — Ты что тут делаешь? — почти фальцетом потребовала Цяо Лин ответа от причитающего над порезанной щекой парня. — Краду твои шампуни, не видно разве? Всегда мечтал пахнуть клубникой и пачули, — с каменным лицом ответил Чэн Сяоши и тут же нетерпеливо фыркнул, закатывая глаза. — А ты как думаешь, что я тут делаю? Стучать, кстати, не учили? Тут же замок не работает. Вломилась, как извращенец в женскую баню! И именно в этот миг Цяо Лин вдруг с кристальной ясностью осознала, что продолжает стоять, задрав футболку чуть ли не до шеи, и вовсю светит слишком открытым спортивным лифом. На щеках уже неумолимо расползались красные пятна горячего румянца. Дерганными движениями она поспешно опустила потную футболку назад, поморщившись от неприятного ощущения, когда влажная ткань вновь облепила кожу. — Почему ты моешься здесь, а не у себя? — осведомилась Цяо Лин, внутренне поморщившись от все еще слишком высокого тона своего голоса. Просто он застал ее врасплох! Не каждый день ведь натыкаешься в своей ванной на полуголого парня, — да, они друзья уже миллион лет, и жили под одной крышей, пока были детьми, но это вовсе не значит, что дефилировать друг перед другом без трусов было для них обычным делом. Несколько месяцев назад Чэн Сяоши переехал обратно в дом, который его пропавшие без вести родители арендовали у родителей Цяо Лин, предварительно получив согласие последних. Цяо Лин любила покошмарить его шуточками о том, что ему стоит быть с ней повежливее, ведь она теперь его домовладелица, — конечно, всерьез она ничего такого не имела в виду, но Чэн Сяоши так забавно злился и пыжился всякий раз, стоило ей сказать нечто подобное, что она просто не могла отказать себе в удовольствии подразнить его. Так что, в шестнадцать Чэн Сяоши съехал от родителей Цяо Лин, но это не мешало ему ежедневно проводить у них уйму времени, как минимум из-за бесплатной и вкусной еды, которую не надо было готовить самому, да и дом был совсем близко, по соседству. Родители Цяо Лин по-прежнему оставались его опекунами, ведь он был еще несовершеннолетним, но, тем не менее, застукать друга в их ванной, учитывая, что они больше не жили вместе, оказалось для девушки тем еще испытанием. — Там кран сломался, а мне надо было привести себя в порядок, — соизволил отчитаться Чэн Сяоши, возвращаясь к зеркалу, и вновь принявшись инспектировать пострадавшую физиономию. Глядя, как он вытирает со щеки капельку крови вперемешку с пеной для бритья, Цяо Лин отчаянно старалась смотреть исключительно на его лицо и не опускать взгляд ни на сантиметр ниже, потому что там было слишком много голой кожи. Не то чтобы она когда-либо рассматривала Чэн Сяоши в таком смысле, но он, как ни крути, был парнем, к тому же весьма неплохо сложенным благодаря частым баскетбольным тренировкам, а для нее голые парни были пока что незнакомой и крайне смущающей территорией. Несговорчивый взгляд, как назло, так и норовил скользнуть вниз под давлением пубертатного любопытства и прочертить невидимые линии, прослеживая влажные дорожки от капелек, ползущих по его шее, или невесомо пройтись по широкому размаху плеч. Опускать глаза еще ниже было уже по-настоящему опасно. Начав злиться теперь уже на собственные мысли, Цяо Лин решила перевести их в куда более безопасное русло и с подозрением прищурилась, складывая руки на груди. — Что за спешка такая: марафет наводить в середине дня? — поинтересовалась она. — У меня свиданка через час, — беспечно отозвался Чэн Сяоши, игриво передернув бровями и стрельнув в подругу озорным взглядом. — О… — выдавила Цяо Лин, удивившись непонятному дискомфорту, который вдруг шевельнулся внутри от его слов. Справедливо рассудив, что это связано, конечно же, не с самим Чэном Сяоши, а с ее в одночасье рухнувшей амурной жизнью, Цяо Лин с некоторым трудом оторвала взгляд от друга, бумажным полотенцем стиравшего с лица пену для бритья. — Ладно, тогда я пойду, — пробормотала она, неловко прокашлявшись. Чэн Сяоши рассеянно кивнул, не глядя на нее и не отрываясь от своего занятия. Мимоходом почесал ребра, и на светлой коже на пару секунд остались красные полосы от его ногтей, которые тут же посветлели. Когда у него успели появиться такие… как это называется, косые мышцы живота? С ужасом поняв, что пялится на его торс, Цяо Лин машинально дернулась, так сильно ударившись плечом о закрытую дверь, что снаружи что-то жалобно звякнуло, и мысленно надавала себе по щекам — и так полыхающим не хуже конфорок на их новой плите. Тут же разозлилась на себя еще больше за эти глупости и проворчала чуть более сердито, чем планировала: — Только давай быстрее, мне срочно нужно в душ. Чэн Сяоши пробубнел в ответ что-то неразборчивое, а Цяо Лин состроила гримасу, пользуясь тем, что уже повернулась к нему спиной, и решительно дернула дверь. Которая почему-то не открылась. Что за?.. Нахмурившись, Цяо Лин толкнула дверь еще раз, сильнее — с тем же результатом, а вернее, вообще без него. — Что такое? — заинтересовался ее необычной деятельностью Чэн Сяоши. — Не знаю, почему-то не могу открыть дв… — Цяо Лин запнулась на полуслове, пригвожденная к месту снизошедшим на нее озарением. Вот она нервно дергается, налетая плечом на дверь, и слышит звонкое клацанье снаружи, которое приняла просто за дребезжание щеколды наружного замка от этого резкого удара, но на самом деле… — Там щеколда замка снаружи соскочила, — упавшим голосом прошептала Цяо Лин, еще раз машинально толкнув дверь, хоть и знала, что она теперь физически не способна открыться. — Чего? — все еще без тени беспокойства переспросил Чэн Сяоши. Он подошел к ней и решительно подвинул в сторону — Цяо Лин позорно вздрогнула, когда его голая рука вжалась в ее голую руку, оттесняя вбок. Чэн Сяоши тоже подергал дверь, отозвавшуюся вполне однозначным металлическим позвякиванием — щеколда протестующе задребезжала в своем пазе на этом куске дерева, который, ожидаемо, и не подумал открываться. — Что за нафиг! — фыркнул Чэн Сяоши, отходя от двери и растерянно ероша влажные после душа волосы. — И как нам выбраться теперь? — Никак, гений! — фыркнула Цяо Лин, взмахнув руками. — Мама с папой только через несколько часов придут с работы. — А телефон есть? — уже обеспокоенно спросил Чэн Сяоши — похоже, абсурдная безвыходность ситуации наконец-то начала до него доходить. — Я его оставила внизу, — расстроенно призналась Цяо Лин. — Твой? — Бросил его в твоей комнате вместе со своей одеждой, — отчитался Чэн Сяоши, хлопая себя ладонью по лбу. — Охренеть, так и что нам теперь делать? Ответ на его вопрос, впрочем, и так был очевиден. Им оставалось только ждать, когда вернутся домой родители Цяо Лин и освободят двоих незадачливых узников. Ситуация оказалась дурацкой до абсурда, настолько, что Цяо Лин даже захихикала нервно, зажав рот кулаком. Она, вся потная и взмыленная после пробежки, заперта в двух квадратных метрах со своим слишком голым другом, но при этом, будучи в одном помещении с душем, не может даже помыться, потому что в ванной уже хватало и одного полуголого Чэн Сяоши. Если она тоже разденется, положившись на его сомнительную галантность и, без сомнения, неплотно закрытые глаза — градус безумия и неловкости в воздухе взлетит просто до небес. Они для галочки еще несколько раз по очереди подергали дверь — без результата и без энтузиазма, потому что было очевидно, что чуда не случится, — и в итоге умостились прямо под этой дверью на куче сваленных на пол грязных полотенец, устав стоять. Чэн Сяоши выглядел вполне расслабленным, хоть и не слишком довольным, зато Цяо Лин, пожалуй, впервые за всю жизнь чувствовала непривычное напряжение, находясь в одном с ним помещении. Ее щеки все еще жарко горели, а на примостившегося рядом с ней парня она старалась вообще не смотреть, пока он был в таком виде. — Тебя почему сегодня в школе не было? — решила Цяо Лин разбавить эту внезапную неловкость и тишину первым пришедшим на ум вопросом. Чэн Сяоши цокнул языком и небрежно взъерошил подсыхающие волосы — нерасчесанные, они забавно топорщились во все стороны. На его щеке алел маленький порез от бритвы, на котором Цяо Лин сконцентрировала все внимание, чтобы не дать взгляду гулять по местам, куда смотреть ей точно не полагалось. — Проспал, — будто подтверждая сказанное, Чэн Сяоши широко зевнул, до хруста в челюсти и слез на глазах. — Вчера допоздна рубились в баскетбол с пацанами. Там еще новенький этот подключился, как его, — он пару раз щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить имя, — Лу Гуан. Прикольный чувак, хоть и странненький немного. Цяо Лин невпечатленно поджала губы, мысленно закатывая глаза от хромающей тактичности слишком прямолинейного друга. — Ты в курсе, что у тебя контрольная на следующей неделе? — строго осведомилась она, скрещивая по-турецки ноги и слегка отклоняясь в сторону, чтобы посмотреть на него с суровым прищуром. Чэн Сяоши состроил ей рожицу и легонько ткнул указательным пальцем в ее лоб — Цяо Лин его палец отбила, недовольно цокнув языком. — А ты что, за моими уроками следишь, мамочка? — поддразнил Чэн Сяоши, устраиваясь поудобнее. Полотенце опасно поехало вниз, но он вовремя подхватил его. Цяо Лин с такой скоростью отвернула голову, что даже в шее больно стрельнуло. — Ты ж на год старше учишься, своих проблем должно хватать. — Мне и хватает, — буркнула она, с досадой понимая, что гадский румянец на щеках не собирается сдавать позиции. Прокашлялась и добавила как можно более деловым тоном, чтобы скрыть замешательство: — Не хочу, чтоб из-за тебя их еще больше стало. Чэн Сяоши вдруг занервничал, взволнованно поерзал, тут же чуть наклоняясь вперед, чтобы заглянуть в ее лицо. — Эй, Лин, ты ж меня предкам не сдашь, правда? — обеспокоенно и слегка заискивающе спросил он, легонько дернув за выбившуюся из-за ее уха темную прядку. Его такой привычный жест в сложившихся обстоятельствах вдруг заиграл непонятными, новыми красками, и Цяо Лин тряхнула головой, забирая свои волосы из его пальцев. — Посмотрю по твоему поведению, — учительским тоном провозгласила она, важно задрав нос. Чэн Сяоши издал какой-то смешной звук, похожий на фырчание раздраженного кота, а в следующий миг наглым и совершенно беспардонным образом ущипнул Цяо Лин за бок, вынудив ее тоненько взвизгнуть и отпрыгнуть в сторону, тут же сбивая подставку для бумажных полотенец. Цяо Лин стрельнула в него возмущенным взглядом, в котором потрескивали разряды молний, потирая пострадавший бок, а этот засранец только захихикал мстительно и показал ей язык. Ну что за детский сад! — Я твой лучший друг, ты должна принимать мою сторону, — нравоучительно заявил Чэн Сяоши, состроив чрезвычайно серьезную мину. А следом вдруг тоскливо вздохнул и сухо шмыгнул носом. — Тем более, меня карма уже и так догнала. А у меня ведь было столько планов на этот вечер! Точно, он же на свидание собирался. Цяо Лин поджала губы, наблюдая за тем, как он рассеянно трет порезанную щеку — ранка на ней, скорее всего, пощипывала, причиняя ему дискомфорт. От напоминания о его вечерних планах внутри опять всколыхнулось все то же неопознанное, неприятное чувство. А ведь у нее тоже были планы на вечер. Которым теперь сбыться не суждено, потому что парень, в этих планах фигурировавший, парой часов ранее засунул свой язык в рот ее подруги чуть ли не по самые гланды. Брови сами собой поехали навстречу друг другу от приступа внезапной жалости к самой себе. Почему все должно было случиться именно так? Неужели ее одной действительно оказалось бывшему парню недостаточно? Чэн Сяоши вдруг чихнул, вырывая Цяо Лин из обиженных мыслей, и потер нос. Кожа на его руках покрылась мурашками, а волоски на предплечьях приподнялись. Цяо Лин и сама поежилась в отсыревшей, противно влажной синтетике своей формы — на улице похолодало, а обогрев в доме включить было некому. Решив отвлечь себя от излишней прохлады воздуха и печальных мыслей, Цяо Лин миролюбиво спросила: — Что хоть за девочка? Я ее знаю? Чэн Сяоши снова шмыгнул носом, давя очередной зевок. — Неа. Так я и сам ее не знаю, она не из нашей школы, — простодушно пожал он плечами. Цяо Лин удивленно вздернула брови. За ее другом, вообще-то, не водилось репутации отпетого ловеласа, которому девчонки прохода не дают, поэтому тот факт, что он завел знакомство с девушкой из другой школы, был уж точно не в порядке вещей. — А как ты с ней познакомился? — заинтересовалась Цяо Лин. Чэн Сяоши, откинувшись спиной на дверь, вдруг ухмыльнулся широко и самодовольно, и, лукаво прищурившись, огорошил ее неожиданным: — Вообще-то, это она со мной познакомилась. Челюсть Цяо Лин поехала вниз. Вот это смелость! Сама она ни за что не расхрабрилась бы настолько, чтобы первой познакомиться с понравившимся парнем. Мужество незнакомой девочки должно было бы вызвать уважение, но почему-то, по какой-то абсолютно непонятной ей причине, провоцировало у Цяо Лин лишь невнятное, глухое раздражение. — И как ее зовут? — с удивившим ее саму холодком в голосе спросила Цяо Лин, полностью разворачиваясь лицом к сидящему рядом парню. Чэн Сяоши передернул губами и, рассеянно махнув рукой, выдал небрежное: — Не помню. — Что?! — вытаращила на него глаза Цяо Лин, подавшись вперед. — В смысле, не помнишь? — Ну правда, не запомнил. — Чэн Сяоши пожал плечами и рассеянно почесал ключицы, снова оставляя пальцами алеющие полосочки на коже, на которые Цяо Лин приказала себе не смотреть. — Она ко мне подошла на улице, начала говорить что-то, но у нее просто такие огромные буфера были под кофтой, — тут он, к ужасу Цяо Лин, даже изобразил руками, насколько огромными были эти «буфера», — что у меня все помутилось в голове. — Чэн Сяоши досадливо цокнул языком. — Решит теперь, что я ее продинамил. Долго сокрушаться ему не пришлось, потому что по его взлохмаченной макушке тут же прилетел щедрый подзатыльник от искрящейся праведным негодованием Цяо Лин. Чэн Сяоши сдавленно охнул, тут же закрывая голову руками от возможной новой атаки. — Да что ж ты за балбес такой! — взвыла Цяо Лин в приступе бессильного возмущения, сверля его сердитым взглядом. — У вас, парней, что, только одно на уме? Неужели и этот туда же?! С нее было довольно этих первобытных, поехавших на гормонах дикарей, которых интересует один лишь только секс, а если ты не даешь им того, чего они хотят, они идут и сосутся в подсобке с твоей куда более сговорчивой подругой. А теперь еще и Чэн Сяоши как в ни в чем не бывало треплется ей о сиськах какой-то незнакомой девицы, чье забытое имя для него даже значения не имеет! И вообще… Цяо Лин уже размахнулась, намереваясь от души пнуть его, но вдруг проследила траекторию его внезапно остекленевшего взгляда, направленного… направленного, вне всяких сомнений, на ее собственную грудь. Резко сменив направление руки, Цяо Лин в смятении и замешательстве поспешно прикрыла грудь, тут же ссутулив плечи, и все-таки пнула его ступней в щиколотку, отчего парень сдавленно ойкнул и одурело замотал головой, будто отгоняя наваждение. — Ты куда это пялился сейчас, извращенец?! — пискнула Цяо Лин на грани ультразвука. — Я просто… это, ну… тут холодно, и… — бессвязно залепетал Чэн Сяоши, все еще закрываясь от нее руками. На его щеках, переносице, ушах, и даже шее вспыхнуло зарево румянца не менее жаркого, чем тот, что полыхал сейчас на лице Цяо Лин. — При чем тут холод вообще? — взвыла она, не зная, чего в ней в этот момент было больше: возмущения из-за его дурной выходки или странного, незнакомого томления, от которого приятно покалывало кожу. — Какое это имеет отноше… — Соски! — вдруг рявкнул Чэн Сяоши, перебивая ее и вводя в окончательный ступор. Краснея еще жарче и избегая смотреть ей в глаза, уже тише добавил: — Тут холодно, и у тебя через кофту видно соски, и я просто… А-а, блин, забудь! Совершенно прибитая услышанным, Цяо Лин осоловело заморгала, таращась на страшно стушевавшегося друга с беспомощно отъехавшей вниз челюстью. Иногда прямолинейность Чэн Сяоши повергала ее в одурелый ступор. Стыд и смущение окатили Цяо Лин горячей волной от одной мысли о том, что он увидел… увидел… А ведь до этого она еще и кофту почти сняла при нем, оставшись в одном спортивном лифе! Взгляд Цяо Лин заметался, пугливо стараясь не пересечься с ним глазами, потому что она просто сгорит со стыда, скользнул вниз — и тогда все стало совсем плохо. Потому что Чэн Сяоши тоже было холодно. А что еще хуже — соски у него тоже были. Темные, маленькие и напрягшиеся от холода на покрывшейся мурашками коже. И Цяо Лин пялилась. На его соски. И у нее вдруг страшно пересохло во рту, а потом стало слишком влажно, и ей пришлось поспешно сглотнуть обильно выделившуюся слюну. Да какого черта вообще происходит сейчас? Цяо Лин вскочила на ноги и отвернулась от него, все еще обхватывая себя руками в защитном жесте, и тихонько офигевая от собственных мыслей. Чего она так уставилась на него? Ведь это же Чэн Сяоши, тот самый, кто так долго был почти на голову ниже ее, терпеть не мог молоко, и так смешно злился, когда она его дразнила. Да, он все тот же — вот только успел вымахать в такую дылду, что теперь она сама ему чуть ли не в пупок дышала, да еще и отрастил себе все эти… эти… косые мышцы живота, чтоб им пусто было! Позади раздалось какое-то копошение и невнятное бормотание, а потом голос Чэн Сяоши очень виновато пробормотал: — Слушай, Цяо Лин, прости, это случайно вышло. Я дебил. Его тон был таким искренним, что потерявшаяся в своем замешательстве и смущении Цяо Лин невольно обернулась через плечо, чтобы посмотреть на него. Чэн Сяоши смотрел на нее с неподдельным беспокойством и виной в глазах, но выглядел при этом до смешного умильно, потому что успел закутаться по самые уши в одно из полотенец, на которых они сидели, и время от времени шмыгал слегка раскисшим от холода носом. И Цяо Лин вдруг стало ужасно стыдно и неудобно перед ним. Потому что она ведь тоже на него пялилась, просто Чэн Сяоши этого не понял. Но он перед ней честно извинился, а она трусила даже признаться в том, что тоже смотрела на него. Облизнув пересохшие губы, Цяо Лин молча кивнула ему со слабой улыбкой, а в следующий миг у нее страшно защипало в носу и она тоненько чихнула, тут же поежившись от сырости. Чэн Сяоши цокнул языком и отвел руку в сторону, раскрывая свое полотенце-плед. — Иди сюда, — позвал он, приглашающе мотнув головой. Цяо Лин вытаращилась на него с неподдельным ужасом, потому что под этим полотенцем он оставался по-прежнему почти голым, черт возьми, а с ней сегодня творилось что-то неладное. — Я потная и вонючая, — без особой уверенности промямлила она, переминаясь с ноги на ногу. — Все как я люблю, — задорно подмигнул ей Чэн Сяоши, а следом закатил глаза, призывно помахав раскрытым полотенцем. — Давай, не тормози, а то мы оба скоро в сосульки превратимся. Цяо Лин и сама не поняла, каким образом поддалась его уговорам и оказалась плотно притиснута к его боку, с большим махровым полотенцем, обернутым вокруг них обоих. Сковавшие ее поначалу неловкость и напряжение отступали под напором приятного тепла, разливавшегося по всему телу — все-таки, сидеть под пушистым полотенцем, прижавшись друг к другу, было куда комфортнее, чем мерзнуть в отсыревшей одежде посреди холодной ванной. Почему-то вспомнилось, как часто они в детстве по ночам прятались под одним одеялом, устроив из него подобие тяжелого, теплого шалаша, и, вооружившись карманным фонариком, листали комиксы, прячась от родителей Цяо Лин. Она тихо улыбнулась своим воспоминаниям. И вправду, чего она так разнервничалась? Ведь это же Чэн Сяоши, а с ним она всегда чувствовала себя легко и в безопасности. Цяо Лин приятно разморило от тепла, и она уже потихоньку начинала клевать носом, когда Чэн Сяоши вдруг легонько подтолкнул ее плечо своим и серьезно спросил: — Так ты расскажешь, что у тебя случилось? Расслабленная дрема мгновенно улетучилась, испугавшись его вопроса, и Цяо Лин часто заморгала, вновь невольно напрягаясь. — С чего ты взял, что у меня что-то случилось? — деланно непринужденным тоном спросила она. Чэн Сяоши нетерпеливо цокнул языком у нее над ухом. — С того, что я тебя знаю лучше всех на свете? — съязвил он, толкая ее колено своим. — Ты такая взмыленная возвращаешься с пробежек, только когда тебя что-то расстроило. Давай, колись. Цяо Лин нахмурилась, облизнув пересохшие губы. Все события сегодняшнего дня слишком ярко встали перед глазами, кольнув в сердце уязвленной обидой. На миг ей стало стыдно рассказывать о предательстве бывшего парня, как будто в его измене она была каким-то образом виновата, как будто это ее недостатки отпугнули его, как будто она просто была недостаточно хороша. Но этот минутный стыд Цяо Лин без раздумий отбросила. У них с Чэн Сяоши никогда не было секретов друг от друга. Она доверяла ему абсолютно и безоговорочно, и знала, что может поделиться с ним чем угодно. — Я рассталась с парнем, — тихо прошептала Цяо Лин, бездумно опуская голову на его плечо в поисках так нужного сейчас утешения. Слова выплескивались из нее одно за другим, выпуская наружу всю обиду, зуд уязвленной гордости, сомнения в себе, и боль от предательства людей, которых считала близкими. Чэн Сяоши слушал молча, давая ей выговориться; его рука в какой-то момент обернулась вокруг плеч Цяо Лин в жесте безмолвной поддержки. Он принялся машинально накручивать на палец прядь ее волос, даже не замечая этого, и хоть обычно Цяо Лин бесила эта его укоренившася еще в детстве дурацкая привычка, сейчас она позволила ему играться с ее волосами, не признаваясь даже самой себе, что это было на самом деле приятно. — Хм… — задумчиво протянул Чэн Сяоши, продолжая бездумно накручивать на палец ее волосы. — Знаешь, а это на самом деле даже хорошо. — Цяо Лин недоверчиво хмыкнула, и он с жаром продолжил: — Тебе этот мудак вообще не подходил, поэтому, наоборот, удача, что он сам слился. Никогда мне этот смазливый хрен не нравился. — С этими словами Чэн Сяоши легонько дернул ее за прядь волос, в которой запутались его пальцы. — Ты заслуживаешь парня, который будет тебя ценить по-настоящему. Цяо Лин тоненько шмыгнула носом, не став прогонять тронувшую губы благодарную улыбку. Чэн Сяоши мог быть каким угодно бестактным и не разбирающимся в чувствах, но у него с детства была одна волшебная особенность: для Цяо Лин он всегда умел находить самые нужные слова. И за это она очень ценила дружбу с ним. И его. — Мне жаль, что у тебя сорвалось свидание, — мягко произнесла она, легонько боднув его лбом в щеку. Чэн Сяоши вздохнул — притиснутая к нему, Цяо Лин почувствовала этот вздох всем телом, — а затем легко пожал плечами и прислонился щекой к ее макушке. — А мне нет, — беспечно отозвался он. — Девчонок с буферами еще будет много, а ты у меня, все-таки, одна. На это Цяо Лин так и не нашлась, что ответить. Только порадовалась, что Чэн Сяоши не видит ее лица, потому что на нем вновь полыхал успокоившийся было румянец. Вдумываться в его слова и искать в них какой-то скрытый смысл Цяо Лин категорически не стала. Зная Чэн Сяоши — вряд ли в них вообще был хоть какой-либо скрытый смысл. Они даже не заметили, как в какой-то момент их, разогревшихся под теплым полотенцем, сморил сон. В таком виде их и нашли вернувшиеся домой родители Цяо Лин. Легкий шок от обнаруженной в ванной незадачливой полураздетой парочки мистер и миссис Цяо умело скрыли, выпустив горе-пленников на свободу. Чэн Сяоши привычно остался на ужин, после чего беспечально ускакал к себе. Цяо Лин же так легко не отделалась, потому что мама ни с того ни с сего решила поговорить с ней на ночь глядя «об этом», вогнав дочь в краску и непонимание, с чего вдруг этот запоздалый разговор вообще имел место быть. Потому что, во-первых, Цяо Лин и так уже прекрасно была осведомлена обо всех нюансах интимной жизни — интернет никто не отменял, в конце концов! — а во-вторых, было просто смешно, что мама решила завести речь «о пестиках и тычинках» не из-за парня, с которым Цяо Лин только что рассталась, а из-за Чэн Сяоши. Абсурд, да и только. … и ни маме, ни тем более Чэн Сяоши не стоило знать, как часто после этого заточения в ванной Цяо Лин снились его треклятые, намертво врезавшиеся в память, косые мышцы живота.

- Пять лет спустя -

Этот день лениво и вяло тянулся сонным, разморенным на солнце котом, отсчитывая часы, такие же разморенные и сонные. Лазурно-голубое небо за окном пушилось растрепанным кружевом облаков, маня выбраться на прогулку. В фото ателье было тихо и пусто — ни единого посетителя за весь рабочий день, неспешно подбирающийся к закрытию, после которого можно будет с чистой совестью расслабиться. Не то чтобы Чэн Сяоши сильно перетрудился за сегодня, конечно, хотя, от ничего не делания у него уже начинал подергиваться правый глаз. Они с Лу Гуаном целый день были вдвоем на хозяйстве: Цяо Лин взбрело в голову что-то странное, потому что она подорвалась сегодня ни свет ни заря и под невнятным, притянутым за уши предлогом спетляла из ателье по каким-то загадочным делам, не удосужившись поделиться планами ни с одним из своих партнеров. Чэн Сяоши, впрочем, ее поведение не слишком обеспокоило. Может, у нее критические дни, в конце концов — девчонки вечно сходят с ума в это время. Лу Гуан внеплановый отгул подруги воспринял с привычным философским спокойствием. Под конец рабочего дня Чэн Сяоши окончательно забил на поддержание хоть какой-то видимости трудовой деятельности. Без зазрения совести растянувшись на диване в фойе, он последние десять минут развлекал себя тем, что рвал бумажную салфетку на кусочки, комкал их в крошечные «снаряды», и тихонько бросал в затылок сидящего к нему спиной Лу Гуана. Друг окопался за стойкой администрации и корпел над налоговыми отчетами их фото ателье за последние несколько месяцев — этой макулатуры накопилось немало. Бумажные пульки беззвучно отскакивали от встопорщенных белоснежных волос на затылке Лу Гуана и падали на пол. Потом придется заметать, но Чэн Сяоши был уверен, что сможет отвертеться от уборки. Прицельно метая каждый новый бумажный шарик, он задерживал дыхание, считая, сколько раз удастся поразить цель до того, как «мишень» наконец-то обнаружит коварную атаку на свою шевелюру. Однако у Лу Гуана, похоже, непробиваемым было не только спокойствие, но и затылок, потому что ни одного «попадания» он до сих пор не заметил. — Мне ску-у-учно, — пожаловался Чэн Сяоши, устав от этого баловства. Какой смысл, если Лу Гуан вообще не реагирует? — Что такое, у тебя салфетка закончилась? — ровным голосом осведомился Лу Гуан, не поворачиваясь и ни на миг не отрываясь от своего занятия. — Ты что, все чувствовал? — возмущенно выпалил Чэн Сяоши, подкидываясь на диване. — Чего тогда молчал? — Не хотел опускаться до твоего уровня, — проворчал Лу Гуан, хмуро всматриваясь в особенно запутанную налоговую декларацию перед ним. Рассеянно добавил, не поворачивая головы: — Веник в подсобке. Все еще недовольный бесящей флегматичностью друга, Чэн Сяоши уже открыл было рот, чтобы откреститься от уборки, когда звякнул колокольчик над входной дверью. Пришлось проглотить все слова и принять приличный вид, мысленно чехвостя пожаловавшего под самое закрытие клиента. Напоминая себе о финансовой полезности клиентов, даже таких поздних, Чэн Сяоши поднялся с дивана, готовясь озвучить давно вызубренное вежливое приветствие, — но слова застряли в горле, когда он увидел гостя. Это был Ю Бин, ухажер Цяо Лин, который слишком часто и назойливо — по мнению Чэн Сяоши, — крутился в их ателье и возле его подруги. Неприязнь, которую вызывал у него этот парень, он даже сам себе не мог толком объяснить. Ю Бин нерешительно замер на пороге, теребя низ стильной рубашки и явно чувствуя себя не в своей тарелке. Лу Гуан тоже поднялся и, стрельнув неодобрительным взглядом в напарника, который даже не удосужился поприветствовать гостя, поспешил спасти ситуацию: — Привет, Ю Бин, — спокойно поздоровался он с безукоризненной вежливостью, от которой у стоящего позади него Чэн Сяоши нервно дернулся глаз. — Если ты ищешь Цяо Лин, то она уехала на весь день и, скорее всего, вернется поздно вечером. Ю Бин замялся, аккуратно проводя рукой по модно уложенным блестящим волосам, и Чэн Сяоши, продолжавший сверлить его пассивно-агрессивным взглядом, с трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза. Если бы его спросили, чем именно его бесит этот парень — он даже не смог бы внятно ответить. Ю Бин казался ему слишком слащавым и идеальным, с этими своими брендовыми шмотками, стильными укладками, и дурацкими, по-девчачьи пухлыми губами — вылитый айдол, от которого сходят с ума школьницы. Учитывая, что Ю Бин приехал сюда из Южной Кореи для учебы в аспирантуре — сравнение с айдолом было вполне метким. Чэн Сяоши никогда не любил этих рафинированных пухлогубых красавчиков. — Привет, — наконец родил приветствие Ю Бин, мимолетно взглянув на насупившегося Чэн Сяоши, но тут же поспешно перевел внимание на куда более дружелюбного Лу Гуана. — Я знаю, что Цяо Лин сейчас не тут. На самом деле… — он нервно сглотнул, переминаясь с ноги на ногу, — на самом деле я и пришел именно потому, что ее тут нет. — Это что еще должно значить? — все-таки решил вступить в разговор Чэн Сяоши, игнорируя полный немого упрека взгляд Лу Гуана. Позже выслушает неминуемую лекцию о своей хромающей вежливости. — Я хотел поговорить именно с вами. Обоими, — уточнил Ю Бин, бросая еще один осторожный взгляд на скрестившего на груди руки Чэн Сяоши. Лу Гуан гостеприимно указал рукой на диван, куда Ю Бин очень элегантно уселся, вызвав у Чэн Сяоши новый приступ раздражения. — Дело в том, что… — смущенно начал он, потупив глаза. — Мне очень нравится Цяо Лин. И я думаю, что это взаимно. Этот факт для Чэн Сяоши продолжал оставаться загадкой. И что Цяо Лин нашла в этом слащавом красавчике? Он едва слышно хмыкнул в ответ на свои мысли и тут же получил незаметный тычок в ребра от начинавшего понемногу закипать Лу Гуана. А Ю Бин, ничего не заметивший, потому что продолжал упрямо разглядывать пол, уже немного увереннее продолжил: — У нас все было замечательно до вчерашнего дня, когда после… — Он вдруг неловко замялся, покраснев идеальным розовым румянцем на идеальной светлой коже. — Одним словом, кое-что случилось вчера, и Цяо Лин вдруг просто убежала. Избегала меня весь остаток дня, а сегодня уехала куда-то, не предупредив. — Что именно случилось? — слегка нахмурился Лу Гуан, буквально сорвав этот вопрос с языка Чэн Сяоши. Он, правда, собирался его озвучить в куда более грубой формулировке. — Это… личное, — нервно поерзал на диване Ю Бин, краснея еще больше. — Ты ей что-то сделал? — угрожающе выпалил Чэн Сяоши, с прищуром сверля опешившего парня взглядом. Лу Гуан сбоку досадливо цокнул языком, на миг устало прикрыв глаза ладонью. Ю Бин вытаращился на Чэн Сяоши с неподдельным изумлением. — Что? — оторопел он от заданного ему вопроса. — Нет, конечно же нет! Это была инициатива Цяо Лин, и я надеялся, это знак того, что она… Но потом она просто извинилась и ушла, а я не могу понять, что я сделал не так. Да что там вообще произошло между ними? Чэн Сяоши видел, как этот сахарный мальчик вьется вокруг его подруги последние две недели, но они даже за руки с Цяо Лин не держались. Если этот слащавый хмырь врет и на самом деле сделал что-то против ее воли… Жаркую волну поднявшегося внутри гнева и желания оградить Цяо Лин от вреда остудил неизменно спокойный голос Лу Гуана: — Так почему бы тебе просто не поговорить с ней? — Не хочу ставить Цяо Лин в неловкое положение, — признался Ю Бин, слегка пожав плечами. — Ее что-то расстроило вчера, но она явно не хотела об этом говорить. Со мной уж точно. — Так а от нас ты чего хочешь? — в лоб рубанул Чэн Сяоши, прислоняясь поясницей к стойке администрации. — Дело в том, что… Я в курсе, что вы каким-то образом проводите расследования по фотографиям. Цяо Лин рассказывала… без подробностей, — тут же торопливо добавил Ю Бин, заметив их вытянувшиеся лица. — И я подумал… ну, что вы смогли бы узнать, что именно пошло не так вчера. Фотография у меня есть. И я готов оплатить ваши услуги, как полноценный заказ, — поспешил заверить Ю Бин. Чэн Сяоши это совсем не нравилось. Совершать прыжок, чтобы разведать нечто, о чем Цяо Лин, судя по всему, ни с кем говорить не хотела — это казалось неправильным. Он уже открыл было рот, чтобы послать этого недо-айдола подальше, но тут неожиданно встрял предатель Лу Гуан: — Покажи фотографию. Возмущенный взгляд Чэн Сяоши он стоически проигнорировал, беря в руки телефон Ю Бина и вглядываясь в фото улыбающейся Цяо Лин на экране. Чэн Сяоши мысленно пообещал ему знатную взбучку за этот фокус. — Денег не возьмем, — резюмировал Лу Гуан, возвращая телефон владельцу. — Перешли мне фото. — Это значит, что вы согласны? — просиял Ю Бин. Лу Гуан лишь кивнул в ответ, а Чэн Сяоши, раздраженный до предела и злой на друга, принявшего решение, не посоветовавшись с ним, резко развернулся на пятках и молча ушел в их комнату отдыха, не обременяя себя прощанием с Ю Бином. Он весь кипел от негодования. Какого черта? С чего Лу Гуану взбрело в голову браться за такой заказ? Это ведь Цяо Лин! И это вовсе не Лу Гуану придется лезть к ней в душу против ее воли, да еще и под личиной этого приторного корейского красавчика. Через несколько минут Лу Гуан, державший в руках две чашки с дымящимся кофе, нашел его угрюмо развалившимся на диване и уткнувшимся в телефон. Скользнув неприветливым взглядом по усевшемуся рядом другу, Чэн Сяоши вновь уставился в экран своего телефона. — Предатель, — пробубнил он себе под нос. — Нам действительно стоит это сделать, — совершенно не обиделся на его выпад Лу Гуан. — Ради Цяо Лин. В ее эмоциях на фото был полный раздрай, и будет лучше, если мы как можно скорее поймем, в чем дело. — Он забрал со стола одну чашку и сделал маленький глоток. Добавил слегка изменившимся голосом: — Цяо Лин вчера действительно была сама не своя, а сегодня уехала неизвестно куда, ничего не сказав. Я волнуюсь за нее. Чэн Сяоши уставился на друга в легком замешательстве. Сам он Цяо Лин вчера почти не видел, потому что она стремительно уходила в другую комнату по каким-то делам, стоило ему показаться, — но он не придал этому большого значения: в ателье действительно был загруженный день, и на Цяо Лин навалилось много работы. Однако сейчас, хорошенько поразмыслив над этим, он вынужден был признать правоту Лу Гуана: что-то было не так. И от этой мысли его окатило жгучей волной стыда и злости на самого себя, потому что странности в ее поведении заметил Лу Гуан, друживший с Цяо Лин пять лет, а не он, знавший ее всю жизнь. Чувствуя себя виноватым и встревоженным, Чэн Сяоши поерзал на диване, и все же пробормотал едва слышно: — Да, хорошо. Мне просто не нравится, что приходится брать такой заказ от этого… женишка, — его голос сочился таким пренебрежением на последнем слове, что Лу Гуан даже повернулся к нему, уперев в его лицо нервирующе внимательный взгляд. Чэн Сяоши терпеть не мог, когда он так делал! — Что? — агрессивно спросил он, так же прямо уставившись на друга в ответ. — Ну не нравится мне этот дрыщ! Лу Гуан еще пару секунд смотрел на него, затем снова отхлебнул из чашки, отвернулся и бесяще ровным голосом заметил: — Тебе вообще ни один парень Цяо Лин не нравился. Его тон был предельно нейтральным, но Чэн Сяоши все равно почуял неладное в этих словах. Насупившись, он слишком резко схватил чашку со стола, едва не пролив содержимое, и сделал большой глоток, тут же зашипев — кофе оказался слишком горячим. — Потому что они все были мудаками! — проворчал Чэн Сяоши, ощупывая языком обожженное нёбо. — А я для нее хочу самого лучшего. — Это какого же? — с ноткой веселья в голосе уточнил Лу Гуан, вздергивая одну темную бровь. Что за вопрос такой дебильный? Чэн Сяоши фыркнул, делая новый, куда более осторожный глоток. — Не мудака, — язвительно отозвался он, озвучивая очевидное. Закатывая глаза от непонятливости Лу Гуана, Чэн Сяоши упустил момент, когда у того на губах промелькнула и тут же пропала позабавленная усмешка. — Думаю, что Цяо Лин и сама может разобраться с тем, каких парней выбирать, — невозмутимо прокомментировал его претензии Лу Гуан, снова отпивая из чашки. Бросил на Чэн Сяоши многозначительный взгляд из-под приподнятых бровей. — А тебе ее выбор стоит уважать и принимать без всех этих закидонов. — Каких еще заки… — вскипел Чэн Сяоши, всем телом разворачиваясь к другу и едва не опрокинув чашку. — Ты каждого ее нового кавалера безжалостно буллишь, — повысил голос Лу Гуан, беспардонно прерывая его праведное возмущение. — Тебе не кажется, что ты ведешь себя странно? Чэн Сяоши просто уставился на друга с открытым ртом, моргая, как резко вытащенный из норы на солнце сурок. Прокрутил его слова в голове, еще раз, и еще, пытаясь понять, к чему Лу Гуан клонит, — но понимание ускользало. — Ты на что намекаешь? — возмутился Чэн Сяоши, воинственно хмурясь. — Я просто за нее переживаю! Цяо Лин моя подруга. — И моя тоже, — напомнил Лу Гуан, изящно заломив одну бровь и откидываясь на спинку дивана. — Так а мне она еще и почти сестра! — не растерялся Чэн Сяоши, ткнув в друга пальцем. Лу Гуан покивал ему понимающе, но в его глазах светилась какая-то нехарактерная для него смешливость. — Ну да, — слишком легко согласился он и склонил голову к плечу. — И что же такого мудаковатого в ее парнях было? Чэн Сяоши снова вылупился на друга, с вежливым любопытством ожидавшего ответа. Да что за дурацкие вопросы он сегодня задает? Не выспался, что ли? — Рожи неприятные, — наконец нашелся Чэн Сяоши с ответом. Неприязненно пробубнел: — А у этого особенно. — Да чем же? — хмыкнул себе под нос Лу Гуан, уже неприкрыто веселясь, чем заставил Чэн Сяоши вскипеть не на шутку. — Слишком сладенький, — с презрением ответил он. — Сладенький? — повторил Лу Гуан, чьи губы меленько подергивались в попытке сдержать ухмылку. — Так, все! — разозлился Чэн Сяоши, ловко выдергивая из его нагрудного кармана телефон. — Давай займемся делом, раньше начнем, раньше закончим. Лу Гуан, вмиг посерьезнев, отставил чашку и выпрямился на диване. — Ты же помнишь: не лезть в про… — завел он было свою нудную шарманку, но Чэн Сяоши раздраженно фыркнул, перебивая его, и схватил за запястье, подтягивая к себе его руку. — Да-да, в курсе, — отмахнулся он, бросая взгляд на улыбающееся лицо Цяо Лин на экране телефона и, не дав Лу Гуану и слова вставить, привычно хлопнул своей ладонью по его. Взгляд тут же уткнулся в фото приложение на телефоне прямо перед глазами. На экране отображалась улыбающаяся Цяо Лин, опершаяся локтями на администраторскую стойку их фотостудии. Ее изображение на дисплее вопросительно изогнуло тонкую бровь, безмолвно спрашивая о причине задержки, и Чэн Сяоши, спохватившись, торопливо ткнул пальцем в кружочек снимка внизу экрана. Отведя телефон от лица, встретился глазами с уже настоящей Цяо Лин, мило улыбавшейся ему — вернее, не ему, конечно, а этому корейскому недо-айдолу, — подперев подбородок кулаком. Выглядела она совершенно как обычно, никакого признака беспокойства или тревоги на лице. И тем не менее, между ней и Ю Бином в самое ближайшее время произойдет что-то, что на весь остаток этого дня выбьет Цяо Лин из колеи, а на следующий — вынудит сбежать из ателье неведомо куда. И Чэн Сяоши был твердо намерен выяснить, что здесь случилось. — Ну что, я хорошо получилась? — с улыбкой спросила Цяо Лин, выходя к нему из-за стойки. Чэн Сяоши проследил за тем, как она привычным жестом заправляет волосы за ухо — одна своевольная прядка все равно выскочила и упала ей на щеку. Был бы он собой — просто заправил бы выбившиеся волосы обратно за ухо, но он был не собой, а этим корейским донжуаном, и Цяо Лин не должна была догадаться, что перед ней сейчас не совсем ее ухажер. Лу Гуан внутри его головы уже подсказывал, что ему следует сказать, и Чэн Сяоши, сдерживая желание закатить глаза, повторил вслед за другом: — Ты не можешь получиться плохо. Говорить слащавым голосом Ю Бина было неприятно, как неприятны были и эти его заискивающие комплименты Цяо Лин. Хотя, справедливости ради, следовало признать, что Ю Бин не кривил душой: Чэн Сяоши тоже считал, что Цяо Лин всегда хорошо выходит на снимках. А она тем временем уже подошла к нему, склонила голову, с легкой улыбкой глядя на него снизу вверх. — Это очень мило с твоей стороны, — слегка прищурила глаза Цяо Лин, улыбаясь немного шире. — Да я вообще ужасно милый, — с сарказмом пробормотал себе под нос Чэн Сяоши, не сдержавшись. «Чэн Сяоши!», предупреждающе попенял ему фантомный голос Лу Гуана в голове. «Да знаю я, знаю! Все, дальше без самодеятельности», мысленно пообещал ему Чэн Сяоши, слегка отвлекшись, а когда вновь сосредоточил внимание на Цяо Лин, то даже несколько растерялся. Ее лицо, изученное за проведенные вместе годы до мелочей и такое знакомое, в какой-то момент вдруг оказалось в незнакомой близости от его собственного. Смутившись от внезапно сократившегося расстояния между ними, Чэн Сяоши немного завис, машинально отмечая нежный румянец на переносице и щеках Цяо Лин. На ее лице, в такой нервирующей близости от него, застыло серьезное, сосредоточенное выражение. Чэн Сяоши это ее выражение лица знал предельно хорошо: оно всегда появлялось, когда Цяо Лин напряженно взвешивала в уме какое-то важное решение. Он сдавленно сглотнул, не понимая, как вести себя, и просто молча пялился на подругу. Она стояла так близко, что Чэн Сяоши с легкостью мог пересчитать золотистые крапинки, которые солнечный свет разбросал по ее антрацитовым радужкам. Пальцы Цяо Лин неуверенно, почти робко, коснулись его рукава, сжимая ткань, а в следующий миг она плавно поднялась на носочки и медленно потянулась к нему. «Лу Гуан!», мысленно завопил Чэн Сяоши, чувствуя прилив жаркой паники и не менее жаркого румянца уже на собственных щеках. Он меньше всего ожидал чего-то подобного! «Лу Гуан, что происходит? Что мне делать?!» «Ничего», тут же отозвался Лу Гуан, и Чэн Сяоши с возмущением осознал, что этот засранец прекрасно знал, что сейчас произойдет, но даже не подумал его предупредить. «Пока что просто плыви по течению». Отменно бесполезный совет! У Чэн Сяоши вспотели ладони, по позвоночнику пробегали электрические разряды, каждое нервное окончание в теле взбунтовалось, — а сантиметры между их с Цяо Лин лицами неуклонно таяли с каждой секундой. В смысле, «плыви по течению»?! Его подруга явно собиралась впервые поцеловать этого слащавого хмыря (вот, что это было за таинственное «личное дело»!), но ведь сейчас в теле корейского красавчика был не Ю Бин, а он, Чэн Сяоши. И его мозг, казалось, готов был в любой момент вскипеть и потечь наружу через уши. Что ему делать? Ведь это же Цяо Лин! Та самая Цяо Лин, с которой они росли вместе, которая пряталась с ним под одним одеялом, когда на улице страшно громыхали раскаты грома; Цяо Лин, которая дразнила его и обманом заставляла пить молоко; Цяо Лин, с которой они однажды по дурости закрыли сами себя в ванной и просидели там несколько часов, пока их не выпустили ее родители; Цяо Лин, у которой на тренировках по ушу все приемы удавались лучше, чем у него; Цяо Лин, у которой была очень тяжелая рука, в чем не раз смогли убедиться их враги. Цяо Лин, у которой была очень тяжелая рука, а вот губы оказались до невозможности мягкими. Чэн Сяоши застыл, уперевшись взглядом в ее переносицу, слишком близко, пока ее теплое дыхание гуляло по его полыхающей коже, а губы покалывало от этого легкого, почти невесомого соприкосновения с ее губами. Совсем не к месту вспомнился тот шутливый детский поцелуй, давно забытый и смазавшийся под весом прошедших лет, — но сейчас всплывший в памяти упрямым дежавю. Все мысли подчистую выдуло из головы, и образовавшуюся там пустоту заполнил вязкий, дурманящий туман. Чэн Сяоши напрочь забыл, где, когда, и в ком находится; под кожей резво побежали электрические разряды, поджигая все нервные окончания. Здравых мыслей не осталось — все поглотило это ощущение тепла на губах. Едва слышно вздохнув, Цяо Лин начала отстраняться — и тогда Чэн Сяоши совершил нечто, чему не было никакого рационального объяснения. Потому что он не позволил ей разорвать поцелуй. Что-то первобытное, инстинктивное, отобрало руль у его здравого смысла и способности принимать разумные решения. Впрочем, с разумными решениями у него всю жизнь были проблемы, поэтому… Поэтому, не отдавая себе отчета в том, почему и зачем это делает, Чэн Сяоши потянулся следом за Цяо Лин, вновь ловя ее губы своими, глотая ее удивленный тихий выдох. Неловкость и сомнение растаяли, будто дым, — осталось лишь необъяснимое, иррациональное желание продлить это украденное, не предназначенное ему прикосновение, и просто… просто сделать его своим. Это касание губ, этот поцелуй, просто не мог, не должен был принадлежать Ю Бину. И поэтому ладонь Чэн Сяоши скользнула на щеку Цяо Лин, не давая ей отстраниться; и поэтому он с рваным выдохом жадно углубил поцелуй, сознательно оглохнув для всех надрывающихся голосов, бьющих тревогу в его голове. Особенно старательно Чэн Сяоши не слушал самый громкий голос в его сознании, потрясенно выпаливший: «Чэн Сяоши, ты что вытворяешь!» Он и сам не понимал, что творил. Знал только, что губы его лучшей подруги были мягкими и на вкус отдавали спелой вишней — так пах ее губной бальзам; знал только, что ее язык был горячим и влажным, и робко, но так искренне отвечал ему, разливая под кожей приятное томление. Чэн Сяоши самозабвенно исследовал ее податливый жаркий рот, сталкиваясь зубами, задыхаясь от искрящего накала охвативших его чувств. Его пальцы бездумно скользнули в волосы Цяо Лин, притягивая ее ближе, запутались в густых прядях; по давней, въевшейся в мышечную память привычке, Чэн Сяоши машинально обернул мягкую темную прядь вокруг своего пальца, снова, и снова, совершенно не отдавая себе отчета в своих действиях. А Цяо Лин вдруг напряглась всем телом, застыла на один короткий миг, — после чего отпрянула от него, вглядываясь в его — на самом деле, не его, — лицо каким-то испуганным, загнанным взглядом. Ее глаза дрогнули, медленно переводя взгляд на его пальцы, все еще опутанные ее волосами. Лу Гуан продолжал что-то говорить ему, но Чэн Сяоши не разбирал слов. Туман в голове рассеивался, вновь отдавая бразды правления здравому смыслу — который тут же зашелся в истерическом визге, стоило осознать, что он только что сделал. Поцеловал Цяо Лин! Он поцеловал Цяо Лин, без какой-либо причины, без повода, без права это сделать — просто потому, что в тот миг это прикосновение вдруг показалось единственно важным, самым нужным, необходимым, как воздух, и ничто другое не имело значения. А самое пугающее: Чэн Сяоши вдруг понял, что будь у него возможность переиграть все заново — он ничего не изменил бы. Все равно поцеловал бы ее. Да что с ним не так?! — А… прости, Ю Бин, — пролепетала Цяо Лин, избегая смотреть на него. Чужое имя неприятно резануло слух. Она сделала шаг назад, и ее волосы гладкими лентами скользнули между пальцами Чэн Сяоши, освобождаясь. — Это было… прости, мне нужно отойти. С этими словами она развернулась и торопливо вышла из фотостудии, оставляя Чэн Сяоши стоять в одиночестве в пустом фойе, в чужом теле, и тонуть в осознании масштабов недоразумения (недоразумения ли?), которое только что произошло. «Ну, и что это сейчас было?», невпечатленно и очень устало поинтересовался голос Лу Гуана в его голове. — Да не знаю я! — вслух огрызнулся Чэн Сяоши, в порыве чувств запуская пальцы в волосы и с мстительным удовольствием руша идеальную укладку идеального красавчика, в чьем теле сейчас находился. У них было двенадцать часов на то, чтобы во всем разобраться, а он умудрился запороть дело в первые же десять минут. Чэн Сяоши бессильно застонал, хлопая себя по щекам в надежде вернуть здравость ума. Только вот думать о здравости ума нужно было минуту назад, когда ему вдруг взбрело в голову, что целоваться с Цяо Лин — отличная идея. Чэн Сяоши знал — вот просто так и знал! — что ничего хорошего из этого заказа не выйдет, особенно учитывая, что портачить он умел, как никто другой. Но и собственные косяки он тоже всегда исправлял. — Что делать теперь? — разбито просипел Чэн Сяоши, устало потирая переносицу. «Возвращайся», скомандовал в его голове собранный голос Лу Гуана. «События не изменились, но из этой фотки мы больше ничего не вытянем». Брови Чэн Сяоши удивленно взлетели на лоб на чужом лице. То есть, прошлое осталось неизменным даже после того, что он тут вытворил? «У меня есть идея», добавил бесплотный Лу Гуан в его мыслях. Хорошо, что хоть у кого-то из них все еще есть план. Чэн Сяоши поднял руки и развел ладони для хлопка. Ему не терпелось поскорее выбраться из этого чужого тела, потому что губы все еще покалывало жаром непредназначенного ему поцелуя. Хлопая в ладоши, Чэн Сяоши старательно пытался отогнать навязчивую мысль о том, что хотел бы ощутить этот жар на своих собственных, а не чужих губах.