Дурак

      Сын Гвон готов был убить того, кто слил в сеть правду о Хён И, потому что она плакала, она была уничтожена и разбита, ей нанесли жестокий удар, и, видя ее слезы, Сын Гвон впервые понял — она девушка. Неважно, кем она родилась, сейчас она — девушка, и ее оскорбили, вытащили наружу грязное белье, продемонстрировали всем ее личную жизнь, вывернув наизнанку. Сын Гвон был уверен — Хён И сбежит. Она же девчонка, ее обидели, и не видать «Сладкой ночи» победы, но можно ли винить ее за побег?       Он замер на месте, забыв, как дышать — в зал, толкнув створки дверей, вошла Хен И. Уверенным и твердым шагом, хотя в ее глазах еще были видны следы слез — но еще в них огнем горела решимость. Ма Хён И пришла не просто готовить, не просто соревноваться — она пришла сражаться. Не только за звание лучшего повара, но и за то, чтобы быть тем человеком, каким хочет быть. Хён И идет против природы. Хён И не сломается и выживет.       Ма Хён И — алмаз. И она всем это доказала.

***

      — Хён И, ты чудо! — восхищается Сын Гвон, попробовав блюдо, приготовленное подругой.       — Перестань, — смущенно отмахивается она. — Соли не много?       — Идеально, — честно говорит он. — Слушай, Хён И, а… Ты ведь уже совсем девушка? Ну-у, ты понимаешь, — его уши краснеют от смущения.       Хён И тоже краснеет и ворчит:       — Тебе какая разница?       — Просто я подумал, что если ты совсем девушка, то станешь очень хорошей женой, — честно говорит Сын Гвон. И тут же получает удар в бок.       — Не неси чушь!       — А дерешься ты, как парень, — охает он. — Идеальное сочетание.       Хён И смеется.

***

      — Офигеть, — только и может сказать Сын Гвон, увидев Хён И после отпуска. Она отрастила волосы, и ей это очень идет. Да и грудь… стала больше. — Ты такая… Красивая.       Хён И смущена и довольна одновременно, ее щеки краснеют, а глаза блестят, как алмазы. Сын Гвон больше не способен думать о ней, как о бывшем парне или как о трансгендере. Она окончательно становится для него женщиной.       — Может, сходим в кино? — спрашивает он.       — С чего это? — привычно ворчит Хён И, поправляя волосы.       — Купил два билета, а моя девушка меня бросила, — врет Сын Гвон. — Не пропадать же деньгам, да и фильм хороший.       — У тебя была девушка? — насмешливо фыркает Хён И, и Сын Гвон обижается на ее тон.       — А почему у меня не может быть девушки? — хмыкает он. — Я так безнадежен, думаешь?       — Да.       — В смысле? — Сын Гвон обижается уже серьезно. — Что со мной не так?       — Кто знает, — загадочно тянет Хён И.       — Кто бы говорил, — вырывается у Сын Гвона. — У тебя тоже наверняка нет парня! Все знают, что ты сама — парень! Ни один нормальный мужчина не будет с тобой встречаться!       Хён И смотрит на него так, что он уверен — она сейчас его ударит, и он хочет, чтобы она его ударила, он заслужил, он сказал ей ужасные слова. Но она не бьет — всхлипывает и убегает. Лучше бы она ему шею свернула.

***

      — Хён И, — она поворачивается на голос. Дорожки слез стекают по щекам. — Хён И, прости, я идиот.       — Да что ты говоришь? — она хочет быть язвительной, но звучат ее слова болезненно. — Ты прав, Сын Гвон. Все знают, что я была парнем. Никто не станет со мной встречаться…       Сын Гвон целует ее без предупреждения, без промедления — резко прижимается губами к губам и обнимает за талию. Хён И тихо охает сквозь поцелуй, но не отталкивает его. И не отвечает — но спустя десять секунд сдается и целует в ответ, обвивая руками его шею.       — Что это было? — спрашивает она, когда поцелуй прекращается. — Извинение? Жалость? Иди ты знаешь куда со своей жалостью.       — Ма Хён И! — перебивает ее Сын Гвон. — Пожалуйста, встречайся со мной! Я, конечно, не красавец, но я тебя люблю. Как-то так, — он неловко пожимает плечами. Глупое признание. Да и сдался он Хён И? Правда ведь не красавец. И не богатый, и не босс, и вообще никто, если так подумать.       — Но… Я же парень? — усмехается Хён И. — Зачем тебе парень? Ни один нормальный мужчина не станет со мной встречаться, разве нет?       — В нормальных мужчинах нет ничего хорошего, — твердо говорит Сын Гвон. — И кто сказал, что они — и есть нормальные? Я не хочу быть нормальным. Поэтому пока у тебя нет варианта получше, может, сходишь со мной в кино? Выбирай фильм, про билеты и девушку я соврал.       — Дурак, — смеется Хён И. — Невозможный дурак.       — Так мы пойдем в кино? — упрямо продолжает Сын Гвон.       Хён И легко касается ладонью его щеки, гладя кожу подушечками пальцев. Так нежно она к нему еще не прикасалась — обычно легонько или не очень тыкала локтем в бок, или Сын Гвон сам обнимал ее в порыве чувств.       — Пойдем, — говорит Хён И.       И он понимает — это согласие не только на кино.