Clone

Восемнадцатого января – Тойе двенадцать. У него белоснежная шевелюра, пылающие голубые глаза и неутолимая жажда становления героем. Он усердно занимается, часто сбегает из дома, разжигая пламя внутри каждый раз с новой силой. Он любит кофе – скорее из-за бессонных ночей,– обязательно сладкий. Ему тяжело даётся математика и физика, взамен он рисует магических зверушек для Фуюми и окружающие приевшиеся пейзажи. Умеет подкрадываться незаметно со спины, пугая наивного Нацуо, и тихими шагами пробирается в кабинет отца, изучая всё, что тот не успел припрятать. Но говорит Тойя уже громко, четко выговаривая букву «р», за которую его долго дразнили в школе. За столом он шумный, смотрит неотрывно на отца, ожидания новые рассказы с работы. Игнорирует рыбу в еде, перекладывая ее в тарелку Нацуо. От чая во время болезней наотрез отказывается. Шрамов своих не стыдится и разгуливает по улице в футболке с ярким пламенем. Он весь такой вспыльчивый и необычный до своих тринадцати.

* * *

Тойе 13, и он возвращается домой посреди ночи, стараясь не будить семью громкими шагами. Проскальзывает в свою комнату, живо снимая спортивный костюм. Оглядывает тело. Запоминает. Ложится на ужасно твердый футон, не привыкая сразу. Где-то за окном тревожно кричали птицы, их тени мельтешили перед глазами, и он мигом их зажмуривает. Уснуть не получается. Ему страшно. Он не знает, как вести себя с этими людьми и что им говорить. Дверь в его комнату слегка приоткрывается, он игнорирует ее, пока не раздается детский голосок. – Ты спишь?– чьи-то шаги приближаются к нему.– Тойя, ты не спишь! Парень открывает глаза, осматривая с ног до головы девочку с серыми добрыми глазами. – О...– он не помнит ее имени, и именно сейчас она пришла к нему посреди ночи?– Вы с Нацуо не спите? – Не спим,– сестра садится рядом с ним.– Ты очень громко оповестил о своем возвращении. Сердце предательски пролетает где-то в горле, застревая там. – Я не хотел, прости, Фуюми,– имя выскальзывает само по себе и девочка остаётся довольна, обнимает его за шею, щекоча дыханием кожу. – Идём чай пить? – Чай?– неуверенность в голосе быстро скрывается под спокойствием.– Да, конечно, идём. Фуюми убегает из его комнаты, и Тойя только вспоминает, что ещё не разобрался в этом доме. Где они тут чай пьют? Он включает ночник, оглядывая тело по новой. Его пламя обжигает? Среди вороха одежды находятся несколько закрытых кофт, на всякий случай, Тойя накидывает на плечи плед и так отправляется на поиски. Получается довольно быстро и удачно. – Это что за маскарад!– мальчишка с подобными ему белыми волосами уставился на него, откровенно, как на восьмое чудо света. Тойя ежится под взглядом, но остаётся невозмутимым. – Мне холодно. Младшие смеются в унисон, не боясь разбудить родителей. Хотя, где эти родители? – Что смешного? – О, действительно ничего, тебе с причудой пламени и устойчивостью к холоду холодно. Фуюми мгновенно оборачивается на Нацуо, стреляя недовольными глазами. – В любом случае, пускай, как тебе удобно,– она протягивает каждому по чашке, устраиваясь рядом с младшим и ущипнув его за ухо. – Да всё, всё, понял. Тойя старается и себе улыбнуться. Выходит, наверное, неплохо, раз дети ничего не говорят. – Ты снова тренировался?– Фуюми преобретает сострадальческий вид, охлажда свой чай причудой. – Сегодня – нет. Двойня переглядывается. Затем снова смотрят на него, ожидая объяснений. – Он... Он не пришел и я.. тоже ушел. – Ты умнеешь,– Нацуо едва заметно выдыхает, будто скинув с себя груз. Они сидят в тишине и спокойствии достаточно долго, пока откуда-то снизу не раздается громкий треск. – Тойя!! Он вздрагивает, едва заставляя себя обернуться на проем в двери. Младшие спешат стать рядом с ним, хватая ручонками за плечи. Когда громоздкая фигура из пламени появляется в доме, они все замирают разом. Страх оставляется клекотать где-то внутри груди приглушённый удивлением. Тойя едва сдерживает удивленный вопрос «Неужели?», смотря на такое же перепуганное лицо взрослого мужчины. Из бирюзы напротив валят слёзы, герой тяжело дышит, опираясь рукой на стены. – Живой... Парень проглатывает ком в горле, рассеянно кивает. – Я...убежал, оттуда, пожар... Был до меня... Я... Пожалуйста, поверь...– лживые слезы катятся по щекам, от самого себя тошно, но Тойя не может больше сделать ничего. Жалкое мгновение – и он оказывается в удушающих объятьях. – Я верю, верю, Тойя. Фуюми и Нацуо спешат обнять их тоже.

* * *

Тойе 16, он заметно вырос, подтянулся в лице. У него серьезные голубые глаза, непримиримые волны исчезли, оставляя на солнце полный штиль. Личная баночка с припрятанным кофе осела пылью под кроватью, Нацуо как-то подозрительно смотрит на его чашку с чаем, предлагает сахар и заметно мрачнеет, когда брат отказывается. Дикий нрав уснул, мечта о геройстве вместе с ним. Во время одного из семейных обедов он неожиданно для всей семьи объявляет, что поступит на математический факультет. Непримиримое удивление проскальзывает даже на лице невозмутимого отца. Под множеством удивлённых взглядов он чувствует себя неуютно, улыбается рассеянно и чуть ли не сбегает из-за стола. Среди порядка и стопки старых тетрадей, он понимает, почему у него ничего не складывается. У него ужасные оценки по математике, мозг попросту не склонен к тому, чтобы что-то считать и находить. По крайней мере, так было раньше. Мало ли, как он мог измениться? Переходной возраст и все дела. Когда Нацуо в который раз за день зовёт его во двор поганять мяч, Тойя мягко отказывается, возвращаясь к своим книгам. Младший долго не уходит. – А ты точно Тойя? От вопроса в голове разом становится пусто. Через секунду уже море мыслей кружится в водовороте, ни одна из них не может подойти, как оправдание. Он поворачивается к Нацуо с максимально спокойным лицом, выражению которого научился за два с лишним года. Он то боялся, что скорее его раскроет именно герой со стажем, а не ребенок с пронзительными серыми глазами. Может, такие же были у него раньше – такие живые. – О чем ты? – О чем я?!– Нацуо повышает голос на миг, тут же оглядываясь в коридор, услышал ли кто-то лишний.– Ты... ты изменился! Ты не был таким! Какая к черту математика, Тойя?? Почему ты сидишь днями в доме и даже в окно не выглянешь? Мир то окружающий меняется, а ты?.. Тойя внимательно слушает, кивает головой в знак согласия. За время тирады он успевает придумать одну единственную фразу: «Я взрослею и ты вырастешь»,– готовый вставить её при первом удобной паузе, но младший Тодороки не даёт это сделать. Обрезает разговор на корню: – Ты не мой брат!– он выдает это с такой холодностью, от которой по телу старшего бегут мурашки.– И не смей говорить мне обратное! Я докажу отцу! Нацуо уходит, хлопнув дверью с небывалой, как для ребенка силой. Тойя делает несколько глубоких вдохов, успокаиваясь. Старатель не поверит. Не захочет верить. Его самый проблемный сын наконец стал на путь истинный, и вряд-ли ему захочется разрушать эту иллюзию.

* * *

Тойе 22, он прилежно учится, не доставляя проблем семье. Энджи всё ещё считает его своим послушным мальчишкой, а Нацуо остаётся кусать губы. Он много читает, подрабатывает где попало и помогает Фуюми с лекциями на выходных. Образец правильного старшего брата, на которого юная Тодороки равняется и опирается. Но глаза у нее беспокойные. Она приносит ему крепкий черный чай без сахара, слегка рассеянно наблюдая за ним. Тойя переписывает задания по математике из книги аккуратным, чуть покосившимся почерком. Девушка заглядывается на руки, одетые в кожаные белые перчатки, сдерживая улыбку. – Ты... Мог бы снять их здесь? Голубые глаза смотрят на нее с тем мировым спокойствием, от которого почему-то дрожит тело. Тойя улыбается без морщин. – Всё в порядке, я уже привык с ними. Фуюми кивает в ответ, пододвигая к себе ближе кофе. На ночь глядя не помешает. Тойе 24, он учитель математики в старшей школе, весь такой собранный, слегка отстранённый от мира, рассказывающий студентам о цифрах и логарифмах. У него прежняя белая шевелюра, холод в глазах, закрытая одежда и перчатки с открытыми пальцами, чтобы удобнее работать с мелом и гаджетами. Фуюми следует его примеру, Нацуо продолжает учебу, младший поступает в геройкую академию, и жизнь, в общем, замечательная. Они часто собираются всей семьёй дома, за ужином или обедом, и он смотрит куда-либо, кроме как прямо в глаза отца напротив. Сухо говорит о работе, молча слушает рассказы о злодеях и продолжает пить черный чай. Энджи смотрит на него неотрывно, будто перед ним не сын, а некий призрак, весь белоснежный, эферемный. Тень того яркого пламени, горящего на его ладонях. Что-то тяжёлое оседает в груди, дышать трудно, но он не подаёт виду, как и не подаёт его Тойя. Почему раньше он любил кофе больше? Почему он так спокоен? Почему его голос такой тихий, будто ему тяжело говорить громче? Где раньше была его внимательность, раз он не видит ничего связанного с Тойей? Тот будто слышит его мысли и переводит взгляд, разгоняя их всех по углам сознания. – Ты не закончил рассказ,– уголок бледых губ слегка дёргается вверх в подобие улыбки. Энджи не верит. Но уже поздно.

* * *

Когда Шото предлагает им навестить маму, Тойя слегка шарахается, но ничего против не говорит. Они вместе выбирают подарок, осматривают друг друга на подобающий вид и долго стоят у двери в палату. Старший делает шаг первым, не узнавая женщины у окна, но улыбаясь ей самой возможной счастливой улыбкой. – Здравствуй, мам. Ее зовут Рей, у нее причуда льда, она попала сюда после того, как обронила на Шото кипящий чайник, и это, пожалуй, единственное, что он знает об этой женщине. Ее любимые цветы – неофилы, об этом Тойя узнал полчаса назад, когда младший покупал их в магазине. Они сидят втроём за одним небольшим столом в углу, говорят осторожно, не сводя друг с друга взглядов. Рей всё рассматривает младшего Шото, больше сосредотачиваясь на его ярком шраме. Тот берет ее за руку через стол, говоря, как же сильно соскучился. Тойя предпочитает просто поддакивать, удерживая на лице улыбку. Женщина смотрит на него мельком, тоже улыбается. Тоже без морщин. Время течет беспощадно медленно, будто тягучий плавленный пластик, Тойе становится неожиданно жарко, когда женщина, зовущаяся ему матерью, зовёт его посмотреть на цветы на подоконнике. Шото смотрит на него, молча давая понять, как это важно и безобидно. Тойя ведётся, идёт за Рэй непозволительно громкими шагами. Наблюдает за ней, она смотрит в ответ и кивает на цветы. Голубые лепестки казались живыми, слегка колыхались на ветру. Он тянется к ним рукой и мама быстро хватает ее, стягивая перчатку на пол. Секунда – и она отскакивает от него ближе к Шото, попадая в его объятья. – Ты не мой сын!– голос у нее рвется от крика, Тойя шарахается ещё больше, быстро натягивая ткань обратно. Прибежавшие врачи и медсестры живо уводят их и помогают Химуре успокоится. Больше его к ней не пускали.

* * *

Тойя встречает его поздним вечером, не спит, игнорируя второй час ночи. Энджи, правда, мог бы посчитать это заботой, смотря на ждущий ужин, но ведь... Ведь. – Выглядишь ужасно,– Тойя слегка улыбается фальшивкой, наблюдая за каждым его движением. После такого герою кусок в горло не лезет. Он игнорирует тарелку, просто складывая руки на столе. Складывает пальцы в замок, как обычно делал это маленький Тойя в задумчивости на полу залы. – Лига... Лига злодеев зачастила. Это было что-то новое в его практике. Новые злодеи, которые не просто хотели чего-то вне закона, а всего лишь свободы в любых ее проявлениях. Свободы и честности, которой миру не хватало. Возможно, это действительно бред, злодейская сломанная философия, но ... Почему же один из них смотрит так, будто действительно что-то знает? – Слышал. Сегодня, вроде, снова те монстры?– Тойя отворачивается, доставая из шкафчиков чашки. – Да. И Даби. – Даби...– старший сын тянется к сахарнице по левую сторону от себя. Берет ее рукой, обтянутой белой перчаткой.

* * *

... Даби показывается из-за угла с горящими живыми глазами и долго смотрит на героя, будто тот призрак. – Действительно пришел один? Шото быстро кивает, складывая руки на виду. Злодей выходит на свет полностью, поблескивая скобами. Шаги у него почти бесшумные. Плащ с короткими рукавами открывал его ожоги на руках, угольные волосы растрепались ветром. – Что такого сверх важного надобно для такого почтенного гостя?– его улыбка скорее похожа на оскал, из голоса сочится яд, до боли знакомый и насмешливый. Шото прислушивается, присматривается и качает головой. – Я...– он не знает, что именно ждал от этой встречи, не был уверен, что Даби, как второй злодей страны вообще согласиться на его предложение. Тодороки проглатывает удушающий ком в горле и говорит твердым уверенным голосом:– Мне кажется, ты мне знаком. Даби разражается громким безумным смехом... * * * – Тойя!– в случившееся верилось с трудом, кажется, весь мир разом перевернулся. Он подхватывает бессильное тело сына на руки, укладывая на дорогу. Тойя не реагирует, бьётся в судорогах, пока кровь льется ручьем из рта. Голубое пламя плясало на рубашке Ее Старатель быстро стягивает, отбрасывая в сторону и ужасается ещё больше, смотря на чужое тело. Тело Тойи, идеально чистое, бледное, без единого намека на ожоги от собственного пламени. Холодные глаза неотрывно смотрят на него, парень цепляется за него из последних сил. – Я никогда не был.. им. Даби не собирается убегать, просто наблюдает за этой картиной с довольной улыбкой и ручьями крови на щеках. Энджи смотрит на него так пристально, вот-вот прожжет дыру. Только Даби собственное пламя не страшно, не то, что чужое. Он поднимает одну руку вперёд, на ней вспыхивает красная искра, разрастающаяся в голубое пламя...