Красная верёвка.

      Остаток ночи Василиса не сомкнула глаз, прислушиваясь к каждому шороху и крепче цепляясь за одеяло. Беспокойные мысли путались и постоянно возвращались к неожиданному визиту Кощея. Не давали уснуть. Лишь ближе к рассвету забылась тревожным сном.       Порванная сорочка валялась на полу у кровати.       Громкий шёпот служанок разбудил Василису. Не открывая глаз, она с интересом прислушалась к разговору. Девушки не стесняясь обсуждали прибытие в замок незнакомого княжича и предстоящую подготовку опочивальни. Обнаруженная сорочка вызвала дружный звонкий смех.       Зевнув и потянувшись, Василиса дала знать, что проснулась, слышит их разговоры и потребовала с подноса для завтрака кусок свежеиспеченного хлеба с медом. Служанки ничуть не смутились и принялись за свои обычные дела. Дома за такое полагалось наказание. Провинившуюся тут же отправили бы пасти гусей или, ещё хуже, высекли на конюшне.       — Что за княжич? — невинно поинтересовалась Василиса, пока служанки заправляли кровать.       — Молодой пригожий княжич, приехавший на выручку сестре, да так и оставшийся. Ему одному дозволяется перечить. Должно полагаться, по этой причине он стал в милости у господина и не раз оставался в его покоях до утра… — поняв, что сказала лишнее, словоохотливая служанка тут же замолкла, поднесла руки ко рту и стремглав выбежала прочь. Остальные молча переглянулись, покачали головами. Осуждали они или жалели Василиса не поняла.       — Можно ли спросить разрешения прислать мне пяльцы, полотно и нитки для рукоделия. Хочу вышить полотенце. Истосковалась без работы.       Служанки недоумённо переглянулись и пообещали подсобить.       К вечеру у Василисы была большая корзина, доверху наполненная, полотнами, пяльцами, золотыми, красными и разноцветными нитками. Она задумала похвастаться своим рукоделием и вышить в дар Кощею полотенце. Со следующего дня девушка не разгибая спины сидела за пяльцами. Стежки под её ловкими пальцами ровной линией ложились на ткань, превращаясь в сложный узор. Работа над вышивкой доставляла ей огромное удовольствие. Время летело птицей.

***

             Всадник нёсся галопом на вороной лошади. Добравшись до кромки тёмного леса, он замедлился и остановился. Красная рубаха намокла от пота, золотые кудри растрепались от ветра. Ваня провёл рукой по спутанным от ветра волосам. Хотелось успеть добраться до замка до темноты. Он пришпорил лошадь и направил её на малозаметную заповедную тропику. Недалеко, в подлеске тенью прошмыгнул волк.

***

             Несколько дней Василиса безуспешно пыталась уговорить выпустить её, чтобы самолично подарить вышивку. Только, когда она утратила всякую надежду, дверь отворилась. Ужасная стражница провела Василису к Кощею.       Кабинет скупо освещался осенним солнцем. Кощей изучал очередное послание. На столе, невдалеке от бумаг и свитков пировал ворон.       Василиса несмело приблизилась. Вид ворона и его трапезы вызвали у девушки омерзение. Кощей поднял голову от бумаги, скользнул равнодушным взглядом. Девушка покраснела, склонилась в поклоне, прижимая к груди вышивку.       — Подойди. Покажи что у тебя, — велел Кощей. От его голоса мурашки пробежали по спине Василисы, а девичье сердце забилось чаще.       Распрямившись, княжна подошла ближе, протянула свою работу. Кощей окинул вышивку безразличным взглядом и вернулся к прерванному чтению. Вначале Василиса смутилась, затем взяла себя в руки и положила рукоделие на краешек стола.       — Ради этого ты отрываешь меня от дел? — от холода в голосе Кощея Василиса поёжиться.       Ворон закончил трапезу и заинтересовавшись вышивкой, подошёл к ней. Василиса протянула было руку в желании забрать рукоделие, но осеклась под взглядом Кощея. Оробевшая девушка опустила руку и с ужасом смотрела на то, как ворон вышагивает по её полотенцу. Ворон счёл вышивку достойной и принялся вытирать о неё клюв. На белом полотне, не занятом затейливым узором, появлялись бурые пятна и полосы. Василиса остолбенела. Труд долгих дней, а подчас и ночей, уничтожала эта мерзкая птица.       Растерянно взглянув на Кощея, Василиса заметила лёгкую улыбку на его губах. Горечь обиды вспыхнула в груди княжны, она резко выдернула полотенце из-под лап птицы. Ворон обиженно крикнул и перелетел на наруч своему хозяину. Кощей подался вперёд, его улыбка превратилась в зловещий оскал. В глазах вспыхнули золотые искры.       Крепко прижимая замаранную вышивку к груди, Василиса попятилась назад. Резко открывшаяся дверь едва не сбила её с ног. Девушка обернулась.       В пороге стоял златокудрый юноша. Его васильковые глаза дерзко смотрели на Кощея.       «Верно это княжич, о котором говорили служанки», — подумалось Василисе. Она взглянула на Кощея: взор его смягчился.       «Не соперница, а соперник...» -запоздалое осознание пришло в голову. Стремглав она выбежала в коридор. От горькой обиды по щекам текли слёзы.              Пахло воском от горевших свечей. В кабинете царил лёгкий полумрак и кроме него здесь находились только двое. У письменного стола, привстав на цыпочки, Ваня обвил руками шею Кощея. Его губы крепко прильнули ко рту мужчины, отвечая на крепкий, властный, глубокий поцелуй.       Одной рукой Кощей обнял Ваню за талию, притягивая ближе к себе и давая почувствовать своё желание. Другую положил на затылок княжича, запустил пальцы в непослушные мягкие локоны, медленно и нежно провёл вниз, коснулся обнажённой кожи шеи. Очертил языком нижнюю губу юноши. После чего чувственно её прикусил.       Протяжно и сладостно вздохнув, Ваня с неохотой отстранился. Пронёсшееся по его изголодавшему телу возбуждение было сильнее, чем он он мог представить. Затуманенным взглядом он посмотрел на Кощея. Облизал губы. Проказливая улыбка появилась на его раскрасневшемся лице.       Медленно он опустился на колени, на миг оцепенел в полнейшей растерянности и расстегнул ремень штанов Кощея. Неуверенно прижался губами к члену, языком робко коснулся солоноватой кожи. Довольно улыбнувшись Кощей застонал, поддавшись вперёд бёдрами. Его рука запуталась в золотых кудрях коленопреклоненного княжича. Зажмурившись Ваня сомкнул губы на члене, влажным языком лизнул головку. Златокудрая голова двигалась взад-вперёд. Ваня тесно удерживал член жаром своего рта.       Немного погодя Кощей прервал неумелые, но столь старательные ласки.       Сапоги отлетели в сторону, штаны неряшливо повисли на высокой спинке стула. Через мгновение Кощей приподнял и резко усадил на Ваню стол. Задетая чернильница, разливая чернила, упала на пол. Листы бумаги взмыли в воздух и, кружась опустились в натёкшую лужу, окращиваясь чёрным. Кощей завернул Ване руки за спину и тут же опрокинул назад. Посмотрел сверху вниз и коленом широко раздвинул ему ноги. Сердце Вани подскакивало, словно пришпоренное, пунцовая краска залила ему щеки, стоило ему ощутить упругое прикосновение налившегося члена к своему бедру. Тут же крепкая плоть стремительно проникла в него, вызвав стон боли. Слишком резко, слишком глубоко…       — Снова восхитительно узкий, — низкий бархатистый голос завораживал, сводил с ума.       Отпустив руки Вани, Кощей крепко ухватил его за ягодицы, оставляя следы пальцев и царапины. Княжич обхватил мужчину за шею и обвил ногами его талию. Вскоре кабинет наполнился звуками затруднённого дыхания. Воздух вздрагивал от сладких стонов. Плотские желания, вызванные получаемым удовольствием, вскипали в Ване до предела. Он уже понятия не имел как долго это продолжалось. Движения Кощея были всё резче и яростей с каждым разом. Ваня уже ничего не ощущал, кроме этих неистовых толчков. Он чувствовал только лишь стремительно перекатывающиеся через тело волны наслаждения. Спазмы удовольствия сотрясали его тело. Он хватал ртом воздух, сладострастные стоны слетали с его губ. Сердце в его груди бешено стучало. Через несколько резких толчков Ваня жарко прошептал:       — Мне больше не сдержаться…       Тело его было напряжено до предела и словно бесплотное. Громко застонав он кончил. Кощей же продолжал исступлённо проникать в него, не отпуская. С последним резким толчком Кощей застонал и, замерев на пике наслаждения, излился.       В изнеможении Ваня отпустил, дрожащие руки, и откинулся на спину. Ягодицы буквально горели, а царапины немилосердно саднило.       К кабинете воцарилась тишина. Ваня слез со стола, с трудом натянул штаны, подобрал сапоги. Кощей уже привёл свою одежду в порядок: идеально ровная, словно ничего и не произошло.       — Я пришлю за тобой вечером, а пока можешь отдохнуть.