– Я люблю тебя.

Номер Пять захлопывает тяжёлую входную дверь, перекрывая конечные ругательства в его спину. Голос Клауса был продублирован эхом в подъезде, пока не затерялся в лестничном пролёте вместе с грохотом. Пятый даже закрывать замок не стал, а просто побежал вниз по ступенькам. Мальчик не был зол или расстроен из-за недавней ссоры. Усталость перекрывала все эмоции. Буквально пусто в голове. Он даже не представлял, как собирается мириться. И может вообще не собирается. Не он начал, не ему и идти на встречу. А вдруг это неправильно.? И из-за своей гордости Пятый потеряет человека, к которому слишком привязался и в которого слишком влюблён. Слишком любит, но гордость сильнее. На улице было холодно. К тому времени, когда Пять дошёл до остановки, он успел прозябнуть. Несмотря на поздний час, улица стояла оживленной. Люди были тепло одеты в куртки, пока Пятый в одних джинсах и худи мелся на месте, чтобы согреться. Автобуса все долго нет. Номер Пять не решается повернуться и хотя бы кинуть взгляд на многоэтажку. Нехотя или даже боясь столкнуться со следящим за ним взглядом Клауса. Осадок остался. Жгучий, неприятный. Он ползёт от глотки, пробиваясь к желудку, а оттуда колючим комком потечёт дальше. Пока не исчезнет или вовсе не выплеснется наружу эмоциями. Но даже на задворках создание ни одной эмоции. Ни положительной, ни отрицательной. Только тянущее чувство голода и холодного ветра, врывающегося в самую душу. Пятый просто перестал чувствовать. Чувствовать счастье, радость или ненависть со злобой. Кажется, и к Клаусу он ничего не чувствует. Вдалеке слышится знакомый гул автобуса. Двери с тяжким шумом автобуса открылись, и Пять проскочил внутрь. Он приехал почти пуст, и свободных мест было достаточно. Пятый не пошёл далеко и сел на одно из свободных одноместных кресел. В транспорте, как всегда, шумно. Иногда было страшно, что этот старый автобус развалится на каком-нибудь повороте, иначе отчего он так громыхает. Мальчик намерено выключил телефон. Всё ровно не будет ничего, кроме продолжения гневной тирады Клауса, отчего в итоге они сильнее поссорятся. Третьего не дано. Пятый с равнодушным взглядом глядит в окно на мелькающие мимо огоньки домов и машин. С каждой остановкой, подъезжая к конечной, людей становилось всё меньше, как на улице, так и в салоне. Выйдя на конечке, первым делом Пятый оценил, на сколько же сильно похолодало. Мальчик поплёлся домой. На четвёртый этаж Пятый поднимался шустро. Уж больно кушать хотелось. Привычные манипуляции с дверью и Пятый оказывается у себя дома. Он грустно оглядел обстановку и, не став включать свет, прошёл вглубь квартиры. В одиночестве здесь не уютно и не по-домашнему. По привычки включил чайник и зажёг плиту. Место, где всегда располагался Клаус, было пустое. От этого ещё тоскливее. Заварив чай и кинув на сковороду пару яиц, Пятый уселся, глядя в ночь за окном. Он всё-таки решил включить телефон. На дисплее отобразились сообщение о пропущенных звонках и пару смс в телеграмм. Не став ничего отвечать, он просто пометил сообщения прочитанными. Не вынося давящей тишины, Пятый включил первый попавшийся подкаст, а затем принялся переворачивать яичницу. Не прошло и пяти минут видео, как его прервал звонок. В окошке высветилась аватарка и имя Клауса. На удивление, сердце застучало с бешенной скоростью, а руки покрылись мелкой дрожью. Пятый сам себе говорил, что не собирается отвечать, что всё кончено и начинать с начала больше нет смысла. Но что-то с глубины подсознания вопило об обратном. Чувства бились в агонии, жаждущие выйти наружу и закричать о себе. Нет, он не может это бросить. Чувства есть. И они по-настоящему сильные и крепкие. Хоть иногда они могут быть затуманены ежедневной рутиной, стрессом или банальной нехватки времени. Пятый всё ещё влюблен в Клауса и не готов сейчас его терять. Мальчик снимает трубку. На другом конце провода слышится облегченный голос, а в ответ ему тихо: — Я люблю тебя.