и когда мы успели?

Несколько лет назад       Слепящий свет солнца пробивался сквозь тонкие занавеси, настойчиво пытаясь разбудить парня от его сонных мечтаний. Зеленая трава и легкий ветерок прикасались к его лицу, ублажая его виртуальную свободу. В его снах и мыслях он был свободен, без ограничений и стен, которые теперь окружали его в реальности. Раздался знакомый крик, и парень вздрогнул, осознавая, что мечты и свобода остались только в его воображении. Он открыл глаза и встретил тусклый свет от лампы, которая пугала его каждое утро. Надзиратель стоял у решетчатой двери, громко крича на мечтателя, заставляя его вновь проснуться от реальности. Линч потер глаза и встал со своей скрипучей кровати, потягиваясь и почти не обращая внимания на ругань надзирателя. Ему было все равно на его слова и угрозы. Он привык к ним за эти годы, проведенные в заключении. Каждое утро было одинаковым - надзиратель кричал, Линч просыпался и начинал свой рутинный день в тюрьме. - Линч, ты опоздал на 20 минут! - возмущенно выкрикнул надзиратель. - Да какая мне разница?! - отозвался Линч, ощущая отчуждение от всего, что происходило вокруг. - Мы тебя искали по всей тюрьме! - продолжал надзиратель, испытывая ярость и раздражение. - А ты тут спишь?! Линч вздохнул и протянулся, чувствуя тяжесть своей судьбы. Весь его мир сводился к этой маленькой камере и ежедневным руганям надзирателя. Он мечтал о свободе, о ярком свете солнца и легком ветерке, который ублажал его в мечтах. Но каждое утро он просыпался, понимая, что его мечты остаются лишь мечтами.       Линч вздохнул и почесал затылок. Он уже давно привык к периодическим выходкам своего нервного надзирателя. Это было не первый раз, когда Мэтьюс выпадал из себя без видимой на то причины. Мэтьюс открыл дверь решетки и взял в руки свою дубинку, начав стучать по свободной ладони. "Линч, ты меня вынуждаешь!" - проговорил он со злостью в голосе. Линч внимательно посмотрел на своего разъяренного надзирателя, стоящего перед ним с поднятой дубинкой. Он знал, что Мэтьюс способен на самые невероятные поступки, когда его рассердят. Но Линч не считал себя виноватым в текущей ситуации. В следующий момент Мэтьюс резко ударил Линча по сухожилию, и тот не смог удержаться на ногах, упав и ударившись головой о бетонный пол. От удара раздался пронзительный крик из уста Линча, который пронесся по всей тюрьме, заставив некоторых заключенных замереть на месте. Боль и головокружение охватили Линча. Мэтьюс стоял рядом и смотрел на него, испытывая смесь гнева и удовлетворения. Линч понимал, что Мэтьюс отдался своим эмоциям и теперь будет тяжело прекратить насилие. Крик был очень пронзительным и разнесся на всю тюрьму, вызывая интерес у других заключенных, в том числе и у Алекса. Он быстро подбежал к месту происшествия и с ужасом увидел, что Линч лежит без сознания, кровоточащий из раны на голове. "Мэтьюс, что ты сделал?!" - вскрикнул Алекс, с трудом сдерживая свою ярость. Он начал вырываться из рук других надзирателей, желая наказать Мэтьюса за его безрассудный поступок. Линч медленно начал приходить в себя, его шатало, и он с трудом поднялся на ноги. Кровь продолжала бежать из его виска, оставляя отчетливые пятна на бетонном полу. Заключенные, привлеченные шумом и криками, поспешили подойти к месту происшествия, желая увидеть, что произошло. Алекс, преодолевая свою злобу, решил остановиться и спросить Линча, как он себя чувствует. Но Линч, испытывая боль и головокружение, не смог ответить.       Взглядом Линч искал опору, и его глаза наткнулись на Мэтьюса. Заключенный медленно шел к Мэтьюсу, не в силах смотреть никуда, все было размыто и он шел к синей точке, которая была надзирателем. Он прислонился лицом к груди Мэтьюса, пытаясь найти поддержку и снять боль. "ну что ты как девченка линч!" спросил Мэтьюс, ощущая, как парень начал шепотом бормотать ему в шею. Боли и страдания заключенного отзывались в его голосе. Мэтьюс понял, что Линч нуждается в помощи, но никак не старался реагировать на его просьбы Мэтьюс, прижимал Линча к себе, чтобы он не старался больше упасть. Минуты тянулись медленно, но постепенно Линч начал успокаиваться. Боль постепенно отступала, а его дыхание становилось более ровным. Мэтьюс продолжал прижимать его к себе, давая ему ощущение опоры.