Архив

«Тебя зовут Лололошка» — гласила большая, неаккуратно выкрашенная на стене надпись. «Друзья зовут тебя Лоло». «Ты мироходец». «Ты ничего не помнишь, и это нормально». «Всё расскажет этот архив». Лоло бездумно провёл глазами по надписям, которые когда-то давным-давно оставил, видимо, сам, и быстро прошёл мимо, идя между многочисленных полок. Тут, в этом нечеловеческом измерении, почти не скапливалась пыль, но всё равно забавный цветной пипидастр скользил по полкам, а сам Лололошка то и дело заглядывал в ящики, убеждаясь, что ни крупица информации не будет потеряна из-за несуществующей влажности или ещё какой-то ерунды. Этот архив был всей его жизнью — всеми его жизнями. И его никак нельзя было потерять. С тех пор, как Лололошка оказался один в совершенно неизвестном мире, зная только своё странное имя и вертящееся на языке слово «prunus», он выучил много чего. Этот архив поведал ему о том, кто он — существо, странствующее между мирами, непостоянное в своей сущности, не властное над собственной памятью. В архиве было не только это. Помимо всяких несомненно ценных тайных знаний и техник, которых Лоло из мира в мир видал столько, что уже прекратил вести счёт, там были и куда более важные вещи. Например… его друзья. Да. В его истории было множество миров безо всякого проблеска жизни, где Лололошка развлекал себя сам, исследуя и создавая, но каждая история, полная живых друзей и врагов, была среди них жемчужиной. Лоло с трепетом перечитывал ветхие записи, пытаясь воскресить в памяти что-то о своих близких, но всегда терпел неудачу… Впрочем, это было не страшно — с фотографиями и подробными досье, кропотливо составленными его предыдущими версиями, он мог представить любого из них почти как настоящего. Вот, например, Райя — одна из первых, с чьим досье он ознакомился, прибыв в этот мир. Бумаги, описывающие её, почти рассыпались между пальцев, и Лоло пришлось осторожно их переписывать — явно не в первый раз. Она была… умной и смелой, расчётливой, как и подобало компьютеру, но не в пример язвительной и смешной. Или Радан — человек с той же самой полки, такой же смелый, совершенно не глупый и отчаянно добрый генерал сопротивления. Или даже Абди… Или… да неважно, все они, эти совершенно незнакомые, возможно, давно не существующие люди, занимали место в сердце Лоло. И они тоже когда-то любили его. Лололошка знал, в чём его миссия. Помогать мирам и идти дальше, дальше, дальше к новым подвигам и новым бедам — только он этого не хотел. Решив давно и прочно, что он лучше останется в этом архиве, наедине с драгоценными воспоминаниями, Лололошка впервые за тысячи лет отказался от движения вперёд. По крайней мере, пока он не изучил архив целиком — его длинные полки простирались почти бесконечно, требуя долгих-долгих лет на изучение. Лололошку это совершенно устраивало. Однако, убравшись, он вновь задумался о еде. И… прогулке. К сожалению, в этом мире совсем нет магии, так что он не мог избавить себя от чувства голода искусственно. По классификации архива тот проходил под странным названием «модерн», а значит, тут были компьютерные игры и интернет, но, увы, никаких драконов (а Лололошке так хотелось бы увидеть одного вживую, а не только с листов бумаги!). А ещё Лоло осознавал — иногда ему стоит выходить на улицу. Это положительно влияет на психическое состояние, как наверняка сказала бы Райя-Прайм. Как же он мечтал встретить её и убедиться в этом… Так или иначе, он подошёл к зеркалу и лениво, пальцами пригладил пушащиеся волосы. Тёмные очки? Есть! Шарфик, который он часто оставлял валяться между документов, а потом встревоженно разыскивал? Есть! Сногсшибательный запах немытого тела человека на первой стадии депрессии? Э-э… Нет? Лололошка понюхал себя и пришёл к выводу, что всё же готов к прогулке. Даже если его и угнетало тёмное пространство карманного измерения, неизбежные мысли о своём беспамятстве и потерянных близких… Это всё были мелочи по сравнению с приближающейся возможностью выпить горячего чаю в той милой веранде. «Malus» — произнесли мало привыкшие говорить губы, и Лоло тут же исчез из архива в крошечной вспышке. Он всегда выбирал укромное место, чтобы телепортироваться домой, и тем более был удивлён, когда, пытаясь проморгаться после неприятного чувства перемещения… в кого-то врезался. — А-а-а! Куда прёшь! — воскликнул чей-то незнакомый голос откуда-то снизу, и Лололошка с недоумением опустил голову. А затем ошарашенно приоткрыл рот. Тем временем человек перед ним не успокаивался, — Нет, ну даже поссать не дадут! Кыш, ищи себе другой угол! Медленно Лололошка попятился, всё ещё глядя на… — Кавински, тебе помочь? — раздался позади насмешливый мужской голос, и раздражённый ответ последовал незамедлительно: — Я сам! Только этого дурного прогоните! Это был… Кавински? Человек из самого первого мира. Человек с фотографий, один в один… С таким же светлым оттенком волос, лёгкой щетиной, яркими янтарными глазами. На фотографиях этого было почти не видно, но старый Лололошка с добрыми смешками говорил о низком росте человека, которого называл своим возлюбленным. Итак… рассуждая логически, это было возможно. Миров — бесконечное множество, и Лололошка блуждает между ними уже столько, что нечего удивляться совпадениям. И всё же… Лоло дотянулся до стены и, прислонив к той полную ладонь, поставил в этом месте метку. А затем тихо, не привлекая внимания, ушёл, иногда оглядываясь на поворот, скрывший за собой… Кавински (?). Он поел, не ощущая ни вкуса еды, ни горячего чая, обжигающего рот, а затем вернулся в то самое место — спустя столько времени, сколько это было социально приемлимо. Автомастерская. Там, прямо за двумя поворотами, стояла автомастерская. Управлял ли ей…? Лололоша сел на лавочку неподалёку, наблюдая за входом. Записи не сохранили лиц или имён сотрудников Винса, да и те могли не перейти в эту версию мира — это было не важно. Тут также не было никакой Империи. Всё, что угрожало людям, было глобальным потеплением спустя пару десятков лет, и Лололошка пока не был уверен, было ли его миссией с ней справиться. Он лениво подобрал выкинутую кем-то газету, и, как самый профессиональнейший из шпионов, принялся лениво читать заголовки. Может быть, он узнает, что за беда в этом мире, и так лучше сможет её избежать? Так или иначе, довольно скоро (или восприятие Лололошки просто было искажено бессмертием и безграничным терпением) «Кавински» действительно показался. Выйдя из автомастерской, он направился куда-то влево, и, выждав паузу, Лололошка последовал за ним. Не то чтобы для него стало неожиданностью, когда за первым же углом на него оказалось направлено дуло пистолета. Наоборот, назубок выучив досье Винса, Лололошка практически этого ожидал. Даже тут совпадение. — Чего это ты тут шастаешь, м? — поинтересовался Кавински, покачивая пистолетом, — Поехавший, что ли? Медленно, словно ящерица, Лололошка моргнул за очками, прежде чем произнести: — Я… — Ну и прикид у тебя, — тем временем перебил его Винс с насмешкой. — Вон какая дылда, а одет, словно подросток. Лололошка вздохнул. — Ты ещё имя моё не слышал, — произнёс он. А затем тут же представился, — Можешь звать меня Лоло или Лололошка. Приятно познакомиться, Винс. Кавински приспустил очки и демонстративно сощурился. — Лололошка? Ты что, ютубер какой-то? — Хмыкнув, он продолжил, — Да и какое это знакомство, если ты моё имя уже знаешь? Кстати, откуда? — Кто ж не знает самого Кавински, — фыркнул Лоло, надеясь, что информация из старого мира не подведёт. Винс в ответ только поправил очки, заставляя их снова закрыть глаза. — Хорошо, — протянул он, — А следил ты зачем? Лололошка замялся. — Рассказать, что ты моя любовь из одной из предыдущих жизней, — наконец выдохнул он, а затем произнёс «нормальным» тоном, — Да вот ищу, где золото сбыть, а так подойти боялся. Я недолго в этой… сфере. Кавински вскинул брови и наконец опустил пистолет. — Золото, — произнёс он с интересом, явно прикидывая, как надуть лоха, — Это хорошо. В каком виде? Лоло пожал плечами: — В любом. Слитки, в основном, но есть и украшения. — Новичок в «этой сфере», буквально сидящий на горе из золота? — ухмыльнулся Кавински. — Ну ты попал. Ладно, идём. Всё ещё не убирая пистолет далеко, он всё же заметно расслабился и, ступая недалеко позади Лололошки, проводил его в мастерскую. Там, сопровождаемые любопытными взглядами сотрудников, они направились к чему-то вроде личного кабинета Кавински. Ну или личной мастерской…? Как в этом мире было принято? — Итак, сколько у тебя есть? — хищно улыбнулся Винс. — Сколько надо, столько и есть, — Лололошка произнёс в ответ спокойно, — Но я не планирую продавать много. Один сундук тебя устроит? Повисло молчание, прежде чем Кавински рассмеялся. Громко, в голос, да ещё и прихлопывая себя по колену. — Сундук, — повторил он, — А ты хорош. А если серьёзно? Лололошка улыбнулся и произнёс: — Один момент. А затем встал с кресла и вышел за дверь. Уже спустя краткое мгновение он вернулся, держа в руках настоящий деревянный сундук, обитый по краям металлом — простой и практичный, прямоугольной формы, совсем не похожий на обычное «пиратские сокровища». Так, будто сундук ничего не весил, Лоло поставил тот на пол и сказал: — Вот. Даже несмотря на то, что глаза Кавински закрывали очки, было явно видно, как сильно тот был поражён таким фокусом. Он выпалил «какого чёрта?!», подскочил с места, выглянул за дверь, словно ожидал увидеть там сообщника, и в конце концов осторожно подошёл к сундуку. — Открой, — скомандовал он, и Лоло тут же повиновался. Глазам Винса тут же явились ровные ряды переливающихся на свету слитков. Наплевав на осторожность, Кавински голой рукой попытался схватить слиток, и оказался поражён его тяжестью — на этом моменте он уже был практически уверен, что его разыграют окрашенным пластиком. — Как ты это всё вообще поднял? — поражённо произнёс Кавински перебирая слитки, все одинаково тяжёлые, безо всяких меток пробы. — И откуда этот свой сундук вынул? — У меня есть карманное измерение, где я держу всякий хлам, — спокойно ответил Лололошка правду, зная, что ему не поверят. Так и произошло. Кавински только хмыкнул. — Ладно, фокусник, храни уж свои секреты. Но насчёт этих красавиц мы ещё сторгуемся. Ну-ка… какая цена тебя устроит? Лололошка помолчал некоторое время, обдумывая что-то. — Один вечер в компании самого Кавински — и мы в расчёте, — наконец улыбнулся он. За очками было невозможно понять выражение лица Кавински, но всё же прошло немало времени, прежде чем тот наконец произнёс: — А может, стоило начинать с телефончика, а не с сундука с золотом? У Лололошки не было телефона в этом мире, но он решил тактично об этом промолчать. — Так договорились? — наконец произнёс он. — Немного побуду самым дорогим эскортником в мире, — Кавински ухмыльнулся, — Засчитано. А на следующий день Лололошка подошёл к дорогому ресторану, где они с Винсом договорились встретиться, и ему требовались некоторые усилия, чтобы не переминаться по-глупому с ноги на ногу от волнения. Кавински. Вчера, после их встречи, Лоло вновь внимательно перечитал чужое досье, повторяя про себя информацию, которую и так знал почти наизусть. Он не совсем понимал, что с ней делать — если Лололошка выпалит что-то из этого на их странном первом свидании, то скорее всего просто покажется фриком. Кроме того, даже не факт, что хоть малая её часть была верна! Ух, неважно. Даже если это был не тот Кавински, которого когда-то знал другой Лололошка, они всё ещё могут… подружиться? Это был бы первый друг Лололошки, который бы смотрел на него не с много раз переписанных досье. — Меня ждут, — произнёс он странно глядящей на него официантке, словно та задавалась вопросом, что тот вообще забыл в мишленовском ресторане, — Забронировано, наверное, на имя Кавински. Та сверилась с толстой тетрадью и кивнула с некоторым облегчением. Уже вскоре Лололошка действительно подошёл к столику — Винс был там. — О, золотце здесь, — ухмыльнулся Кавински, заметив его приближение. — А у тебя только один комплект одежды или ты как в мультиках, имеешь полный гардероб… — Шыш, — тихонько фыркнул Лололошка, перебивая его. А потом сказал гораздо более мирно, — Ты же ничем не лучше. Носит одну и ту же куртку из мира в мир, посмотрите-ка. — Не поспоришь, — Кавински хмыкнул, наблюдая, как Лололошка усаживается на своё место, — Так зачем же золотце притащило меня на свидание? Ни за что не поверю, что только ради романтики. Лололошка опустил взгляд в меню, разглядывая цены. У него почти не было денег этого мира, но его мало это заботило — он всегда мог продать любое из своих сокровищ, даже если прекрасно знал, что с ценой его надуют. — Конечно, чтобы попросить тебя об услуге. Золото можешь считать только залогом, — произнёс он голосом, который посчитал «голосом серьёзного криминала». Судя по лицу Кавински, получилось у него не очень. — Мне нужно, чтобы ты нашёл этих людей. Он вынул стопку бумаг, в последний раз пересчитывая их все, и наконец протянул те Кавински. Тот вскинул брови, однако с интересом вчитался в документы. Те представляли собой крайне урезанные досье людей «Сияния» — безо всяких упоминаний ни Империи, ни «Сияния» самого. — А фамилии? — наконец произнёс Винс, — Имена, внешность, возраст, предпочтения — но нет фамилий. И все в одинаковой форме — ты их что, из какой-то секты вытащил? И вообще, для чего они тебе? Он лукаво посмотрел на Лололошку, и тот прекрасно понял — его проверяют. Только полный, скажем словами самого Винса, «лох» будет раскрывать всю информацию по щелчку. Лололошка к лохам себя относил мало. — Найдёшь — расскажу, — Коротко произнёс он. — В награду. — О, — Винс ухмыльнулся, — Замечтально, — и поднялся было, собираясь уходить. Однако Лололошка его одёрнул, физически, за рукав: — Погоди. Ты ещё не отсидел свой сундук золота. — Выдержав паузу, он неуверенно добавил, — У нас… свидание. Кавински вскинул брови, но всё же не стал сопротивляться. Со смехом он опустился обратно на своё место и кивнул: — Лады, свидание. Итак, что нравится такому красавчику?

***

Кавински, конечно, не ожидал, что встреча с этим странным парнем безо всякого вкуса к одежде обернётся настоящим свиданием. Но тот был… милым? Но странным, невероятно странным, да ещё и с этим разжигающим интерес заданием по поиску своих сектантов. Казалось, он почти ничего не знал о мире, в котором сам жил, постоянно говоря о каких-то фантазиях, вроде телепортации, да с таким серьёзным лицом, что почти можно было поверить в его искренность. Но этот парень сидел на не метафорических мешках с золотом, так что его можно было послушать — даже если деньги Кавински никогда не интересовали. Да… Деньги не интересовали. Но этот «Лололошка» — интересовал определённо. Винс говорил, что тот был на удивление милым? Милый милый, явно не невинный мальчик, судя по тяжести в его голосе… Может быть, второе свидание могло бы произойти даже безо всяких поисков. Кстати, говоря о поисках… Кавински ничего не понимал. Ни одного из этих людей не существовало. Ни в полицейской базе, ни в его собственной; и любопытство грызло Кавински до такой степени, что в конце концов, ему начало казаться, что он поднял на уши весь криминальный мир — и весь он бегал, как курица без головы, слепо пытаясь нашарить след хоть одного из этих людей. Но ничего. И поэтому, когда на следующее свидание он пришёл с пустыми руками, Лололошка казался лишь слегка разочарованным, но едва ли удивлённым. — Хорошо, тогда можешь отменять поиск. Золото оставь себе — побалуешься чаем, — он улыбнулося, — Но я надеюсь, наши свидания…? Кавински ухмыльнулся. То есть, не только он почувствовал интерес, не правда ли? — Продолжатся, золотце. — Честно выдержав почти полминуты, он всё же задал вопрос, — Особенно, если ты расскажешь мне, что это за люди. Видишь ли, спать совсем стало тяжко — любопытство убивает. В конце концов, раз этих людей «не существовало», то и секрет должен быть несущественный. Бадум-тсс. — Они из другого мира, — произнёс этот невыносимый шутник серьёзно, — Которые могли или не могли попасть в этот. Кавински хмыкнул: — А по-настоящему? Что ты поклонник фантастики, я уже понял. Лололошка замолчал, кажется, сверля Кавински долгим внимательным взглядом из-под очков — впрочем, из-за них же сказать точнее было невозможно. А потом наконец улыбнулся: — Хочешь фокус? Учитывая, что пока его фокусы только несли Кавински золотишко, это был приятный вопрос. И… опасный. Всё ещё не зная, что ожидать от этого мальчика — ножа в спину или поцелуя в губы, — Кавински согласился. По мановению руки Лололошки они встали со своих месте в крошечном баре и вышли на улицу, а там странный человек повернулся к Винсу: — Спорим, ты испугаешься? — он улыбался. — На сочнейший минет, — ухмыльнулся Кавински, ничуть не обеспокоенный. Знал это парнишка или нет, но человека, полжизни проработавшего в силовых структурах, не так уж легко удивить. Лоло моргнул и в смущении прикрыл лицо ладонью, впервые с начала их общения показывая настолько живую человеческую эмоцию. Потом же он произнёс: — Ладно, ладно… Тогда сейчас… Дай руку. Впервые с начала их робких свиданий они взялись за руку, но едва ли Лололошка заметил чувственность момента. Его лица стало по-странному сосредоточенным, и он тихо произнёс слово, которое Кавински едва расслышал. «Укус»? Или, скорее… «прунус»? Что это зна… Ему тут же стало не до семантики, когда странное чувство свернулось в его животе, и будто бы… дёрнуло — всё за одно мгновение, которое Кавински едва осознал, прежде чем очутиться в странном тёмном месте. Высокие полки с какими-то книгами и документами тянулись тут, уходя, кажется, почти за горизонт, повсюду горели лампы, не подходящие друг другу по стилю, а на стене красовалась надпись на неизвестном языке. — Какого чёрта? — воскликнул Кавински, оглядываясь, и даже не заметил, как Лоло легко опустил его руку. — Что… Как мы сюда попали? Что ещё за место?! — Ты проспорил, — спокойно произнёс Лололошка, и эти два слова словно оказались вылитым на голову Винсу ушатом холодной воды. Да. точно, был же спор… Кавински нервно рассмеялся, вновь оглядываясь по стороном с внезапно гораздо большим спокойствием. Что ж, если он обещал не пугаться, значит выполнит это обещание хотя бы так, запоздало. Но чёрт, этот Лололошка не врал о своей телепортации. Чёрт… — Кто ты нахрен такой, — с тем же нервным смехом произнёс Кавински, и ответ последовал незамедлительно: — Мироходец. «Человек», перемещающийся между мирами. Ты же знаешь, что это? Бесконечная мультивселенная и всё та… — Да-да, знаю! — перебил его Кавински, рассматривая бесчисленные безделушки, валяющиеся то тут, то там. — А зачем… мироходцу нужен этот скромный автомеханик? — Со «скромным» ты загнул. — Лололошка хмыкнул, и Кавински на автомате сделал то же самое. Однако, через мгновение Лоло, казалось, смутился. — Мы… были друзьями в другом мире. Кависнки вскинул брови: — Я и ты? — он переспросил. — Да. Даже партнёрами. — Казалось, Лололошка смутился ещё сильнее. Винс присвистнул. Повезло же ему, а…. — И почему же ты тогда ушёл из того мира? — спросил Кавински спустя долгую-долгую паузу на раздумья. Теперь он сидел в кресле, задумчиво разглядывая какой-то файл, ни единой буквы в котором он понять не мог — казалось, вообще всё, что хранилось в этом странном архиве, было на неизвестных ему языках, притом совершенно разных. — Что-то случилось с той версией меня? Лололошка выдохнул и опустился на пол неподалёку (второго кресла тут не было, в этом месте, явно предназначенном для одного человека). — Это долгая история… — протянул он и внезапно снял тёмные очки, — Но я расскажу. Кавински оказался поражён видом его лица. Раньше, думая, что то симпатичное, но, в целом, неприметное, он… не ошибался. Но только сейчас окончательно понял — в этой «неприметности» тоже была доля той мистики, что целиком окружала Лололошку. Обычный человек мог никогда этого не заметить, но Кавински, привыкнув считывать лица других людей так же, как те могли бы читать книгу, сразу заметил странность — лицо Лоло будто бы расплывалось. Ни одна его черта не могла быть поймана взглядом, ни один фотопортрет не мог быть правильным. Как безликий, только с голубыми глазами неестественного цвета, Лололошка уставился на Кавински и начал свой рассказ.

***

Так и не выяснив, что у него была за миссия, Лололошка отправляется в следующий мир тогда, когда Кавински умирает от старости. У него не хватает мгновений задуматься о том, что, возможно, ему нужно было помочь не миру, а лишь одному человеку. Лололошка из нового мира будет отчаянно искать своего Кавински, питаемый смутной надеждой на встречу с былыми друзьями, — и проваливаться. Мир за миром и вечность за вечностью. Чудеса не случаются дважды. Конец.