полицейский участок.

— ну, рассказывай, что случилось на этот раз? доставая листок и ручку разраженно вздыхает влад. третья драка за этот месяц с участием володи начинает раздражать. почему он не может держать свой язык за зубами? — да ничего не произошло, товарищ полицейский. просто обычные разборки. кривой улыбкой скалится пацан, не сильно старше вовы, может, на года два, но в зубах уже красуются промежутки. влад лишь закатывает глаза. — я не вас спрашиваю, а потерпевшего. захлопнулись, иначе на тридцать суток закрою. после угрозы остаться в обезьянике пыл паренька поутих и тот уселся обратно на лавку в камере, к своему брату по несчастью. калюка опять обращается к володе, желая узнать, что на этот раз произошло. младший лишь шмыгает носом и поправляет вату в сломанном носу, из которого минут пять назад лилась кровь фонтаном. под строгим взглядом младшего сержанта вова в последний раз перебирает вату в руках, вставляет опять в нос, чувствуя, что вот-вот польется кровь и медленно начинает говорить. — шел я по парку и увидел молодых людей, распивающих спиртные напитки. прямо возле детской площадки, где в метрах десяти дети резвятся, представляете, сержант? ну я и сделал замечание, мол, нельзя ж при детях хотя бы, а вот они набросились с кулаками... у вовы глаза грустные-грустные, как у щенка с больной лапкой, от чего взгляд у влада смягчается и раздраженность спадает с души, хоть и в версию этого чертенка он не верит. умеет же его сердце растопить, гад. но не успевая и кончик ручки на бумагу поставить до калюки доносится разъяренный крик. — да что ты пиздишь, гандон!? не так все было! у мафани нет никакого желания сейчас с этим всем разбираться, поэтому он принимает самое оптимальное, по его мнению, решение. — так, нет времени у меня разбираться, так все было или нет! вас я оформлю как мелкое хулиганство, а тебя задерживать не буду, свободен. махая рукой на выход рявкает влад на пацанов в камере. у володи не спрашивает, будет ли он писать заявление. знает, что не будет, поэтому спокойной его отпускает. хоть и рука его показывала на основной выход из полицейского участка, голова же кивнула в абсолютно противоположную сторону. в сторону черного выхода. володя слегка кивнул и слабо-слабо улыбнулся. хватая свою сумку и вставая он мимолетно ведет кончиками пальцев по руке влада, доходя до локтя, как бы намекая. даже сквозь рубашку влада пробирают мурашки. вот вова скрывается за поворотом, оставляя младшего сержанта в компании двух гопников, у одного из которого сейчас вот-вот пойдет пена со рта от злобы. мафане все равно на них, ему срочно нужно выйти на улицу, покурить и встретиться с обладателем завораживающих зеленых глаз и длинного языка без костей один на один. он хватает бесхозную пачку сигарет, что валялась на столе и проверяет, нет ли в самой пачке зажигалки. к счастью, ярко-зеленая зажигалка лежала среди никотиновых палочек, которые так нужны сейчас владу. потом как-нибудь объяснится перед тем бедолагой, чью пачку он схватил. вытаскивая одну сигарету и зажигалку он быстрым шагом направляется в сторону черного выхода, предварительно убедившись, что все его коллеги сейчас заняты своими делами и никто не сунется на улицу покурить. вставляя меж зубов сигару и открывая тяжелую дверь калюка оказывается в небольшом дворике, где росли здоровые цветы, под полтора метра. приподнимая фуражку влад краем рукава рубашки утирает пот со лба. невыносимая июльская жара стояла уже несколько дней, и даже отсутствие плотного пиджака не спасало сержанта от зноя. он шумно выдыхает, чиркает по зажигалке и подносит огонек к кончику сигареты, давая легким наполниться никотином. закрывая глаза и выдыхая дым калюка то-ли слышет, то-ли аурой чувствует приближение кого-то. и не ошибся, открывая глаза он видит как возле него стоит вова, смотря на него снизу-вверх и поджимает губы. стыдно видимо стало. влад разворачивается к нему, делая еще одну затяжку и выдыхая куда-то в бок. — опять получил пизды за язык свой бесхребетный? — да. володя опять выглядит как щенок, которого так и хочется притянуть к себе, поцеловать в макушку и затискать до смерти, но мафаня держится. нужно же этому негодяю приподать урок. — ты их на 15 суток закроешь, да? — да. а ты хочешь больше? еще одна затяжка, но на этот раз влад выдыхает через ноздри. — да мне как-то все равно. вова выхватывает сигарету прямо из губ мафани, сам жадно присасывается к фильтру и закрывает глаза. — ты специально ввязываешься в драки чтоб быть ближе ко мне? каша выдыхает прямо в лицо мафане, от чего его лицо на секунду накрывает серая пелена, но тут же она рассеивается, показывая чужое лицо, со скошенными к переносице бровями. — возможно, тебе-то что? отдавая сигару обратно калюке володя прячет руки в карманы. — я переживаю за тебя. не дай бог пырнут где-нибудь в подворотне, а мне поди искать твое тельце. — переживаешь все-таки. глупо так, по-детски заулыбался каша, глядя куда-то в пол на асфальт. приятно слышать, что кому-то ты и твоя жизнь не безразличны, особенно от мафани. он всегда строил образ холодной скалы, у которой в запасе лишь эмоций пять максимум, а чувств и того меньше. хотя, его с потрахами сдавали его же поцелуи, в которые он вкладывал всю свою любовь и нежность, отдавая ее безостаточно только володе. — да, я переживаю. поэтому прекрати молоть языком направо и налево. — а как мне чаще с тобой видеться? ты постоянно на работе, а мне хочется ласки. володя подходит к владу ближе и укладывает свои руки на чужие плечи, сводя кисти на шее. ему правда не хватает той любви, которую влад может ему дать, поэтому он ищет любые способы хотя бы увидеть его. вовина любовь больше детская, наивная, но открытая и честная. он любит влада искренней, чистой любовью, что аж готов подставить свои почки под удары, лишь бы вновь встретиться с ним в этом ебучем полицейском участке. — прости меня, но я не могу по-другому. и влад наклоняется, накрывает своими губами чужие, слегка покусанные губки. только сейчас он может показать свою любовь к этому зеленоглазому чуду — только через поцелуй. он не несет в себе никакой страсти или пошлого подтекста, лишь безграничную любовь, которую калюка выразить по-другому не может. каша прижимается к владу ближе, хватает его за воротник рубашки и тянет на себя, желая срастись с ним в одно целое, а мафаня лишь сжимает вовину талию. он хорошо так похудел. калюка отстраняется от желанных губ с особой тоской, ведь вот так взять и поцеловать володю ему не удастся еще огромное количество времени. — я люблю тебя, володя. — я тебя тоже, дурень. и каша хватается за фуражку, снимая ее с влада и надевает на себя. и улыбается во все тридцать два, от чего и мафаня непроизвольно начинает смеяться. смешок похватывает володя и теперь они оба стоят в обнимку и смеются как идиоты, прямо возле полицейского участка. они в последний раз обнажают свою любовь друг другу на ближайшие пару месяцев, но все же это лучше, чем ничего, ведь так?