Глава 12
14 марта 2024 г., 20:07
Громкий вскрик Паймон означал то, что ситуация окончательно вышла из-под контроля. Итэр пытался придумать, как им избежать очередной ловушки, но в этот же момент стены камеры развалились. Путешественники вместе с Фуриной стояли на сцене под прицелом сотни глаз. Жители Фонтейна удивлённо смотрели на пару, не понимая происходящего.
— Дамы и господа, мы приносим извинения за задержку нашего процесса, — Лини вышел вперёд, кланяясь зрителям. — Наши главные участники слегка заплутали в просторах Гидро региона. Благодарим месье Нёвиллета, за то, что пришёл к нам на выручку.
Итэр посмотрел наверх, встречаясь взглядом с юдексом. Судья поднял руку, привлекая внимание.
— Я понимаю Ваше недовольство, господин Итэр, однако сей вопрос касается народа Фонтейна, — сказал Нёвиллет и посмотрел на Фурину.
— Не один он, уважаемый юдекс, — девушка повысила голос и осмотрела весь зал.
— Теперь, когда всё на своих местах, мы можем начинать судебный процесс над Архонтом Фонтейна! — объявил Лини, отходя в сторону.
— Это же просто абсурд! — Фокалор возмущённо посмотрела на иллюзиониста, а потом вернула внимание на зрителей. — Вы намереваетесь судить меня?! Ту, кто является воплощением справедливости этих земель!
— Мисс Фурина, означает ли это, что Вы отказываетесь участвовать в судебном разбирательстве? — уточнил месье Нёвиллет. — В таком случае, наш Архонт полон решимости защитить свою честь на дуэли.
На сцену вышла Клоринда, призываяя меч.
— Ты?.. Неужели правда осмелишься поднять меч на своего Архонта?
В подтверждение своих намерений дуэлянт направила острие в её сторону, от чего Фурина опешила. Остранившись, она что-то пробормотала и неожиданно подняла руки. Со стороны зала донеслись удивлённые возгласы.
— Мисс Фурина, что это значит?!
— Неужели Архонт сдалась простой смертной?!
— Я ничего не понимаю…
Очевидно, девушка что-то придумала, ведь в следующую секунду её глаза выдавали непробиваемую решимость.
— Да будет вам известно, что поднятые руки ни в коем случае не означают моё признание. Если мой народ хочет узреть судебный процесс над Гидро Архонтом, пусть так и будет! Только вот кто выступит в роли моего обвинителя? Неужели сам юдекс?
— Господин Итэр, — голос Нёвиллета прогремел подобно грому в ясный день. — Вы пытались бежать вместе с обвиняемой, но всё же должны прекрасно понимать, что нынешняя ситуация не терпит самовольного внесения правок. В виду ваших близких отношений с нашим Архонтом, которые вы согласились распространить, я прошу Вас выступить на стороне обвинения.
— Я… — Итэр выдохнул, недовольный происходящим, но теперь у него не было путей отступления. Возможно, их изначально не было. А быть может, Путешественник попросту упустил возможность воспользоваться ими. — Нет нужды выгораживать меня. Я приму эту роль.
Возгласы в зале стали ещё громче. Жители в нетерпении повставали с кресел, ожидая продолжения представления. Только недавно они видели как Итэр с их Архонтом давали прекрасный спектакль, а теперь они столь драматично оказались по разные стороны.
— Вот так, значит… — казалось, эта новость не удивила Фурину. Девушка посмотрела на своего фаворита и кивнула, принимая такое положение вещей. — Если судьбе это угодно, да будет так.
Они разошлись в разные стороны, отправляясь к своим трибунам. Раздался звук работающего механизма и Оратрис активировался, готовясь к судебному процессу. К путешественникам подошёл жандарм, протягивая Итэру папку.
— Господин, у меня послание от госпожи Шарлотты, — оповестил мужчина. Пока Архонт узнавала больше об их плане, Путешественник рассматривал детали интервью. Тщательно рассмотренные и проработанные факты, подкреплённые несколькими новыми неожиданными «новостями» сводились к тому, что Фурина не та, за кого себя выдаёт. Итэр никак не мог взять в толк, кем могла быть девушка на самом деле.
— Ну что, — Паймон привлекла внимание Путешественника, намекая, что пора приступать к процессу. — Мы готовы предъявить Фурине обвинения.
Итэр старался говорить уверенно, донося до всех и в первую очередь до главы Фонтейна суть своего обвинения. Паймон понимала, что компаньон недолго сможет так держаться и решила взять оглашение в свои руки, давая понять Путешественнику, чтобы он говорил исключительно по существу.
Фурина, будучи прекрасной актрисой, виртуозно опровергала обвинения, убеждая зрителей в своей искренности и невиновности. Возможно, она думала, что её авторитета будет достаточно, чтобы перевести чаши весов в свою сторону. Когда Оратрис соглашался с ней, она чувствовала себя только увереннее.
— Похоже, мы подошли к окончанию процесса, — слова Нёвиллета вернули Итэра в реальность и Путешественник обратился к последнему материалу дела.
— Надо найти что-то, что подтвердит истинную природу Фурины, — напомнила Паймон. Итэр чувствовал, как у него дрожат пальцы. Они же хотели добиться признания Архонта, но в итоге процесс близится к своему завершению — более нет вариантов оттянуть невозможное. Юдекс старался держать ситуацию в зале под контролем, но даже со своего места он видел, что обвинитель едва ли справится с окончанием слушания.
— Дабы не задерживать процесс, я хочу предложить один простой способ, чтобы подтвердить последнее обвинение Путешественника, — Навия встала со своего места и подняла руку, приглашая сотрудника театра. В центр сцены выставили небольшой сосуд с Первозданной водой, после чего исполнительный директор объяснила суть испытания.
Фурине оставалось только принять участие в эксперименте, дабы подтвердить свои слова. Наконец, Итэр не выдержал и почувствовал как папка с материалами выпала из рук.
— Итэр? — Паймон испуганно перевела внимание на компаньона, но никто не заметил состояния обвинителя. Всё внимание было приковано к главному лицу этого процесса.
Руки сковала сильная боль, от которой Путешественнику хотелось кричать, но он сцепил зубы на ткани перчатки, тяжело дыша. Почему это снова вернулось? Он же не использовал элементы, тогда что нарушает их поток?
За своими мыслями Итэр совершенно потерял счёт времени, не обращая внимание на оглашение результата эксперимента и объявления приговора. Повернувшись лицом к залу, Путешественник столкнулся с испуганными глазами Фурины — к боли в руках добавилась новая боль. Девушка обречённо села на кресло, не отрывая взгляда от дезориентированного фаворита.
— Согласно решению Оратрис Меканик д’Анализ Кардиналь, Гидро Архонт виновна, — голос Нёвиллета словно звучал фоном. Итэру было неважно, что там решила машина — он готовился совершить то, что ему помешали сделать: схватить Фурину и исчезнуть как можно дальше. Не самый лучший поступок для прославленного Путешественника, но ему надоело следовать пути справедливости. Более того, он получил далеко не все ответы. Откуда же у Фурины были силы во время их путешествия? Это действие проклятия? Тогда почему она не приняла вызов Клоринды?
Ситуацию разрядил подошедший Фремине, который нашёл последний, а точнее первый фрагмент плиты с пророчеством, которое видел Нёвиллет. Спустившись, Итэр принялся изучать её, но Нёвиллет решил облегчить всем задачу, рассказав историю, заключённую в этих плитах.
— Тогда… — пересилив боль в руках, Итэр начал собирать пазл, — причиной катастрофы Фонтейна является тот кит, которого я видел во сне…
В зале начался переполох, вызванный землетрясением. Напуганные жители в панике устремились к выходу, пытаясь сбежать от вырвавшегося кита. Путешественник не знал, куда ему кидаться в первую очередь, но юдекс взял всё в свои руки, придя на выручку Тарталье.
— Итэр, что происходит? — Паймон в панике летала вокруг Путешественника, испуганно смотря как тот пытается усмирить боль в руках. С появлением кита она стала лишь сильнее. Понимая, что только Фурина может ответить ему на этот вопрос, он уже было устремился к ней, но активация Оратриса отвлекла его. Итэр с ужасом вспомнил, что прослушал оглашение приговора своей избранницы и окликнул её. Девушка никого не слушала, направив безжизненный взгляд в сторону.
— Нет, мне нужны ответы! — понимая, что история повторяется, Итэр поднялся к Фурине и сел возле неё, протянув сведённую болью руку к заплаканному лицу. Почувствовав, как горячие капли впитались в ткань, Путешественник потерял сознание от пронзившей его острой боли. Ему казалось, что он лишился рук — чувствительность ушла, оставляя неприятное ощущение пустоты, а в следующей момент он обнаружил себя сидящим на кресле перед сценой.
