Замена

— Слушай, Гордеева, ты может навсегда в декрет уйдешь, а? Тебе теперь всё-таки троих воспитывать, не считая мужа. Арина усмехается, укладывая последние вещи в коробку. В чём-то коллега всё-таки прав. Она действительно сомневается, что вернется в ближайшем будущем, которое может растянуться и на пять, и на десять лет. Разумеется, Тельцову о своих планах сообщать не собирается. — А вы всё надеетесь, что вам пришлют кого-то, с кем можно выпить на рабочем месте, и кто будет под вашу дудку плясать. Да, Виктор Андреевич? В отличие от напарника, Арина хорошо знает человека, который придёт ей на замену. Даже слишком хорошо. И ни капли не волнуется ни за место, ни за свой участок в целом. Наоборот, Гордеева просто уверена, что новичок построит Тельцова и заставит перейти с алкоголя на какой-нибудь «Новопассит». Жалеет ли его Арина? Если только самую малость. — Ну, — он разводит руками, — я всё-таки старший. У меня опыт, связи. Со мной дружить надо. — Обязательно, — кивает Гордеева и, попрощавшись, покидает опорный пункт. В коробке вещей совсем немного, легко донесёт до машины сама. Муж ждёт на улице, поглядывая на часы и заметно нервничая. И тут дело вовсе не в том, что Арина может не справиться. Если опять опоздает с обеда, начальница сотрёт его в порошок. Наконец, когда дверь открывается и появляется жена, он бросается к ней и забирает вещи. — Арин, не хочу сильно тебя торопить, но Таисия Сергеевна шкуру с меня спустит, если я вовремя не появлюсь на работе. Гордеева смотрит на часы и ойкает. Обед заканчивается через пятнадцать минут, а им ещё до квартиры нужно добраться. Есть, конечно, возможность, что Великанова хотя бы ради беременной Арины простит единственного и неповторимого зама, но верится с трудом. — Может я тогда на такси? — Она пытается освободить Рыжову время, но тот только головой качает и открывает ей дверь. Последнее время он против неизвестных людей, которые будут контактировать с Ариной вне работы, и лишних трат на транспорт в целом. Что, сам не сможет жену куда нужно отвезти? В итоге Дима, конечно, опаздывает на три минуты, но судьба преподносит ему подарок в виде отсутствия руководства на рабочем месте. Таисия ничего не заметит, мужики не сдадут. Всё прекрасно.

***

А замена на место Гордеевой Арины Ильиничны уже сидела в кабинете Завьялова и готовилась приступать к работе. Полковник смотрит и мысленно считает отличия: черты лица чуть меньше, рост повыше, фигура покрупнее, волосы длиннее и светлее. В остальном же образ будто идентичный. — И почему же вы всё-таки решили перейти в участковые? — Давно хотела поближе к семье перебраться, но вакансий не было подходящих. А тут место освободилось. Не совсем моя специфика, конечно, но ничего страшного. К тому же у меня тут и дом рядом. — Она улыбается. — Отличное место. — В Заневке, кажется? — уточняет Роман Евгеньевич, припоминая данные из досье и мысленно прокладывая дорогу к загородному дому Воронова. Судя по адресу и недалеко, и богато. Спросить, откуда у двадцативосьмилетней девушки из розыска такие апартаменты, не решается. Мало ли, может по наследству досталось. — Так точно. Завьялов энергично кивает на каждое слово и представляет, в каком состоянии будет Тельцов, когда увидит новую напарницу. Его это почему-то радует настолько, что хочется схватить камеру и лететь в опорник, чтобы запечатлеть лицо участкового для потомков. Но статус так себя вести не позволяет, потому придётся идти ровным шагом, а обычную камеру заменить на скрытую. — Что ж, это прекрасно. Надеюсь, ваша предшественница вас предупредила о коллеге, с которым придётся работать в одном кабинете? — Разумеется. — И что думаете? — И не с такими доводилось дела иметь. — Значит быстро не сбежите. Завьялов сгибается пополам, добирается до самого нижнего ящичка стола и гремит различной мелкой аппаратурой, купленной на кровно заработанные ради единоличного пользования. Две камеры уже разрядились, осталась последняя. Засовывает в карман, встречается с понимающим взглядом и хитрой улыбкой и чувствует, что с этой новенькой сработается быстро. Они идут в опорник, ловя на себе удивлённые взгляды, и только радуются дальнейшим перспективам. Уверенный, что особо ничего не изменится, не считая эмоционального состояния Тельцова, Роман Евгеньевич включает и поправляет камеру в нагрудном кармане и открывает дверь в кабинет участковых. За время отсутствия Гордеевой, то есть где-то за полчаса, сильно в помещении ничего не поменялось. Разве что календарик на двери приобрёл принт в виде симпатичной дамы в красном купальнике, а стол у дивана заполнился пивными банками и тарелками с нарезкой из колбасы и свежих огурчиков. Но Завьялова это даже не разозлило, ведь стоявший к ним спиной Виктор Андреевич еще не знал, что его ожидает. — Капитан Тельцов, это что такое? — рявкает Роман Евгеньевич для вида, прикрывая новенькую собой, чтобы не испортить первое впечатление. Участковый подскакивает на месте, чуть не разбив вазу с цветами, и вытягивается по струнке. — Виноват, товарищ полковник, не успел за Гордеевой убраться. Но я сейчас всё исправлю! — Это подождёт. Я тебе нового участкового привёл. Знакомься, — он отходит в сторону, являя коллегу Тельцову, — капитан Г… Больше Роман Евгеньевич ничего сказать не успевает. Взвизгнув, Витя роняет таки вазу на пол и в обмороке пристраивается рядом. Хихикнув, Завьялов довольно потирает ладони и, указав на соседний стол, улыбается. — Ваше рабочее место, располагайтесь. Этот сам очнётся.

***

— Веня! — кричит Виктор Андреевич, несясь по улице к офису Ворона. — Веня, беда! Веня, сидя в кабинете, ухмыляется и никакой беды в упор не видит. Разве что орущего на половину Охты участкового, вменяемость которого покинула окончательно. Тот, пролетев мимо всей охраны вместе взятой и чуть не сбив с ног Стаса, влетает в распахнутые двери и, споткнувшись, приземляется носом рядом с Джокерскими ботинками. — Витя, чё случилось? — безучастно интересуется Саша, переставляя ноги подальше от Тельцова. Тот вскакивает, пытается схватиться Джокера за руку, но ловит только подлокотник кресла и вопит так, что у бедного мальчика начинает звенеть в ушах. — Беда! Гордеева! — В декрет ушла, мы знаем, — шипит Саша, отодвигаясь насколько возможно. — Нет! В кабинете Гордеева! — Передумала уходить? — не понимает Ворон и хмурит брови, хотя ему вообще дела нет. — Да нет же! — Тельцов едва ли не на ультразвук переходит, продолжая безуспешно ловить Джокера за руку — тот постоянно ускользает. — Другая Гордеева! Веня продолжает хмуриться, а до Саши постепенно начинает доходить. Ухмыляется, прикрывая правое ухо, и молчит. Ворон же выдвигает очередное предположение: — Завьялов решил над тобой пошутить и взял на место Гордеевой её однофамилицу? — Хуже! Она её родная сестра! Диана… Ильинична… Сердце Виктора Андреевича в очередной раз не выдерживает, и он, икнув, падает чуть ли не на колени Комолова, но тот опять успевает увернуться и отпихнуть участкового, потому бессознательное тело приземляется на пол. Пиная его в плечо носком ботинка, Джокер вздыхает. — Слабонервный какой. Не знал что ли, что у неё сестра есть? — Я тоже не знал, — задумчиво произносит Ворон, постукивая пальцами по столу. — Да и кто вообще мог знать, кроме Завьялова? Пару раз кашлянув, Саша неуверенно тянет руку и скромно улыбается. Отчима такой поворот событий удивляет даже больше, чем текущее состояние Тельцова. Он уже собирается отругать Джокера за сокрытие информации, но на подкорке памяти вдруг всплывает мелкая точка-воспоминание из того дня, когда тот же Тельцов притащил ему все данные на новую коллегу. И была там строчка в графе «родственные связи» — «младшая сестра Диана», которую все благополучно пропустили мимо глаз и ушей. Все, кроме Джокера, во взгляде которого читается плохо скрытое превосходство. Мелкая, хитрая сволочь. — Ну, — Ворон складывает на столе крылья, — раз уж ты о ней знал, тебе и мосты наводить. — Нам Тельца что ли недостаточно? Оба смотрят на расплывшееся в обмороке тело и вздыхают. Саша отодвигает кресло подальше. — Ладно, понял. Только всё равно ничего не выйдет, она ж наверняка как Гордеева. Хотя она и так Гордеева. Короче, ты понял. — Короче. Иди давай. Выпроваживая Джокера, Ворон не забывает обронить, чтобы тот вынес мусор и оставил где-нибудь на крылечке. К вечеру может очухается и примет вертикальное положение, а в горизонтальном он тут и даром не нужен. Недовольный Саша тащит Тельцова за шиворот по ступенькам и роняет в обозначенном отчимом месте.