Волки да вороны

*Три года спустя* Джинни Уизли теперь часто смотрелась в зеркала. Каждый раз особо внимательно всматривалась в грань правой скулы, которая ровно три года назад была серого цвета. Она очень хорошо помнила собственный ужас, когда однажды поняла, что болезнь вдруг решила, что хочет начать с лица. И вот уже третий год подряд Джинни Уизли с отчаянной внимательностью осматривает свое лицо. Колдомедики подтвердили ее полное выздоровление. А еще заявили, что это невозможно, и, вероятно, диагноз был изначально поставлен неверно. Конечно, ведь в мире существует так много болезней, из-за которых тело превращается в камень. Повезло, что Джинни удалась избежать шумихи. Больница Святого Мунго была переполнена, а газетные статьи пестрили лишь одной темой — победой Министества Магии над угрозой Йела. Куда уж там до чудесного исцеления маленького человечка. В, кажется, третий раз только за один вечер убедившись, что на ее лице нет ни намека на грифельный оттенок, Джинни траснгрессировала на порог Кабаньей головы, чтобы встретиться с бывшим любовником. И дело было не в какой-то там любви. Сегодня она была намерена начать расследование дела о пропаже Гермионы Грейнджер и двенадцати часов своей жизни. Не совсем уверенная, что эти две пропажи связанные, Джинни Уизли решила, что для начала сделает это допущение. И, действительно, как часто из твоей жизни похищают сразу и лучшую подругу, и время? А затем даруют чудесное выздоровление. Джинни не верила в совпадения, но верила в Гермиону Грейнджер. Гарри Поттер сидел за маленьким столиком в самом углу, и по его суровому виду можно было предположить, что этот мужчина не способен чувствовать «чрезмерно». Но как женщина, что однажды спала с мужчиной, Джинни сразу заметила некие маркеры, указывающее на обратное. Одежда Гарри была выглажена, спина прямая, плечи напряженны, а вот ступня отбтвает ритм под столом. Он нервничает. Джинни почуяла небольшое угрызение совести оттого, что, весьма вероятно, ввела его в заблуждение. Дело в том, что сам он, как мужчина, давно не был ей интересен. Слишком замкнут, слишком травмирован, слишком аврор. Но Джинни, как самая преданная поклонница маггловсаих детективных романов, знала, что распутывать дела принято с людей, приближенных к жертве. «Беглянке», поправила она себя, отчаянно верящая в то, что Гермиона Грейнджер жива и здорова. — Гарри Поттер, какие люди! — Джинни откинула блестящие рыжие волосы, садясь напротив друга. — Не виделись… даже не знаю, кажется, в последний раз это было на Рождество в Норе? — Верно, — ответил он, взмахом руки подзывая официантку, — мне пожалуйста огневики, а девушке… — Тыквенный пунш, пожалуйста, — улыбнулась Джинни, а затем перевела взгляд на Гарри. Может ли он что-то знать о Гермионе? Мог ли что-то скрывать? Сколько скелетов в шкафу у Гарри Поттера? И каков шанс, что ей удастся до них добраться? Флакончик с сывороткой правды оттягивал правый карман мантии. Видит Мерлин, Джинни не хотела прибегать к таким методам, но очень хотела найти подругу. Официантка ушла, и Гарри ухмыльнулся уголком губ. Джинни сощурилась, уверенная, что никогда раньше не замечала за ним подобной мимики. — Джинни, не думай, что я не рад тебя видеть, но по глазам вижу, тебе от меня что-то нужно, — ровно сказал Гарри, даже не поменявшись в лице. И тогда Джинни на самом деле заметила, как Гарри изменился. Взгляд стал суровее, меж бровей пролегла морщинка, видимо, он часто хмурился. Волосы были длиннее — он отрастил их на манер Сириуса, но это, наверное, часто мешалось в бою, и тот стал забирать их в маленький пучок на затылке. Гарри Поттер повзрослел, если не сказать, что постарел. А его глаза, обычно сверкающие своей неутомимой ясностью, сейчас казались темнее и глубже. Не зелень поля для квиддича, а Запретный лес. — Мне жаль, — вдруг тихо сказала Джинни, и, поддавшись внезапному порыву, схватила его за руку. — Ты о чем? — нахмурился он, со странной тревогой глядя на их сцепленные руки. «О том, что тебе пришлось переживать потеряю Сириуса. И о том, что ты до сих пор не справился с этим». — О том, что тебе пришлось уйти с должности главы Аврората, — пробормотала она, уверенная, что Гарри слишком остро отреагирует на правду. — А, — отмахнулся он, осторожно вынимая руку из под ее теплой ладони. — Это было моим решением. Бумажки, отчеты и формальности не для меня. — Все еще играешь со смертью в догонялки? — улыбнулась Джинни, но Гарри только нахмурился. И тогда она вспомнила, почему у них ничего не вышло. Джинни, как девушку, выросшую рядом с Фредом и Джорджем, не возбуждают мужчины без чувства юмора. — Так что ты хотела, Джинни? — спросил Гарри, кивком благодаря официантку, которая принесла напитки. — У меня не то чтобы много времени на пустую болтовню. — Ух ты, а Рон и впрямь не шутил, когда говорил, что ты изменился, — фыркнула Джинни. — Ладно. Ты прав, вообще-то. Но тебе не помешало бы походить на курсы по социализации. Министерство их случаем не предоставляет? — Ради Мерлина, Джинни… — Ладно. Сразу к делу, поняла. Когда ты в последний раз видел Гермиону? А потом произошло что-то странное. Крылья носа Гарри раздулись, взгляд зафиксировался где-то у нее на переносице, он, кажется, даже дышать перестал. И Джинни поняла, что он очень сильно удивлен. И немного напуган. — Что ты имеешь в виду? — пробудившись от странного транса, спросил он. «Вау, — подумала Джинни, — он действительно что-то знает». — А что конкретно тебя смутило в моем вопросе? — настороженно спросила она. — Я спрашиваю, когда ты видел в последний раз свою лучшую подругу, Гермиону Грейнджер. — Три года назад, — Гарри облокотиться на локти и придвинулся к Джинни. Со стороны они напоминали любовников, шепчущих всякие пошлости, — в ноябре, кажется. — Кажется? — скривилась Джинни. — Это была первая неделя ноября, — проворчал Гарри, отстранившись. — А потом? Она сказала, куда уезжает? Ты… поддерживаешь с ней связь? Гарри смерил ее угрюмым взглядом, а затем залпом выпил огневиски. Джинни терпеливо ждала ответа. Она знала, что он что-то знает, и это тревожило. Но еще она знала, что ничего нельзя вытащить клещами из Гарри Поттера. Либо добрая воля, либо забудь. — Я не знаю, где она, — наконец ответил он, жестом прося официантку обновить. — Пытался связаться, конечно, но все бестолку. — И это, по-твоему, нормально? — вздернула брови Джинни. — Ты пытался ее найти? — Конечно, пытался. Это могло значить только одно. Она была жива. Потому что если Гарри Поттер хочет кого-то найти, он находит. У его неудачи могла быть только одна причина, и имя ей — Гермиона Грейнджер. — Она не хочет, чтобы ее нашли, — медленно, скорее самой себе пробормотала Джинни. — Но почему? Официантка поставила на стол новую порцию огневиски. Джинни взмахнула рукой, будто желая поправить волосы, и опрокинула рюмку на пол. Послышался звон разбитого стекла. — О, — воскликнула она, краснея. Ей действительно было неловко за этот маленький спектакль. — Прости, просто… Давай я принесу тебе новую. Не дожидаясь ответа, Джинни встала и пошла по направлению к бару. Заказав новую порцию огневиски, она сжала ладони пузырек с прозрачной жидкостью. Всего одна капля. Действие зелья не продлиться дольше десяти минут. Все это время Джинни пробудет с Гарри и убедится, что это не создаст ему проблем. И, конечно, проверит, не врет ли он ей. Поставив перед ним рюмку, Джинни схватилась за тыквенный пунш и сделала несколько сладких глотков. Гарри последовал ее примеру. — Что за… — Гарри нахмурился, а затем закатил глаза, с укором и бесконечной усталостью уставившись на Уизли, — Джинн, ты серьезно? Я же сказал, что понятия не имею, где Гермиона. За кого ты меня принимаешь? Я бы не стал тебе врать, — секундная заминка, — о таком. Джинни раздражено откинулась на спинку кресла и сложила руки на груди. — Ясно, Гарри. Да, конечно, твоя лучшая подруга пропала на три чертовых года, а ты и знать не знаешь, где бы она могла быть. Действительно, почему я не поверила! И, Мерлина ради, как ты вообще заметил сыворотку правды? Еще от Слизнорта помню, что у нее ни вкуса, ни запаха. Что, испортилась? — Это… Знакомый недавно изобрел что-то вроде элексира устойчивости против подобных… зелий, — отмахнулся он, — помогает в работе. — Ясно. То есть, сыворотка не подействует? — Годрик, Джинни, ты правда мне не веришь? Если так, то почему сама только сейчас вспоминала о Гермионе? Не только я был близок с ней. Дело в том, что Джинни ждала. Сначала не слишком сильно: понадобилось много времени, чтобы прийти в себя после болезни, чтобы собрать по кусочкам свою прежнюю жизнь и вернуться в колею. Потом она отправила Гермионе письмо с совой. Потом еще и еще. И ни одного ответа. Тогда Джинни перестала писать. Решила, что так тому и быть. По какой-то причине Гермиона больше не хочет с ней общаться. Но потом она начала что-то вспоминать. Посреди громкой улицы, в душе, в моменты пробуждения в ней начинали проявляется отголосками каике-то смазанные лоскуты прошлого. Объединяло их одно — безумные карие глаза и не менее дикая кудрявая шевелюра. — У меня были свои причины, — угрюмо сказала Джинни. — В любом случае, я собираюсь ее найти. Ее и двенадцать часов моей жизни. Гарри тяжело вздохнул. — Что ты имеешь в виду? — Что сказала, то и имею, — фыркнула Джинни, сложив руки на груди. Разговор вышел анти-продуктивным, и теперь она чувствовала раздражение. — Я кое-чем болела, тогда, три года назад. Осенью было паршиво. Паршивее всего. И… все это произошло в один миг: я выздоровела, а потом обнаружила, что не помню, что делала последние двенадцать часов. Пропажу Гермионы я обнаружила не сразу, сам знаешь, что тогда было. Но я писала ей письма, отправляла патронусы. Не знаю, когда точно она исчезла, но на момент моего выздоровления она уже мне не отвечала. — Но как ты заметила пропажу тех двенадцати часов? — в его глазах сиял неподдельный интерес. — А я что, похожа на сумасшедшую? — огрызнулась Джинни. — К тому же, я вела дневник. Но… Ладно, если хочешь знать, то была у меня еще одна причина. Мне приходилось выращивать кое-какие цветы для… скажем так, для лечения от той болезни. Они были очень капризны, а самое главное, имели определенный цикл цветения и полива. Ну, знаешь, ровно двенадцать часов, — ухмыльнулась она. — Ты просто могла забыть их полить? — приподнял бровь Гарри. — Не могла! Потому что… это было очень важно для меня. Но даже если так, то это ничего не меняет. Полить то я может и могла забыть, но вряд ли лунная гортензия могла забыть зацвести? — О. Ясно. Джинни закатила глаза и бросила пару монет на стол: — Спасибо за информативный разговор, Гарри Поттер. В общем, знай. Я не сдамся, не прекращу поиски, как это сделал ты. И если ты вдруг захочешь вытащить голову из песка, то вот мой новый адрес, — она отлеветировала ему небольшую визитку, а затем, будто усмирив свой вспыльчивый характер, добавила: — Я не верю, что тебе вдруг стало все равно на Гермиону. Только не после… всего. Я не знаю, что произошло, но чувствую, что ты что-то знаешь. Что-то скрываешь. Не занимайся херней, молю тебя. Гарри тяжело выдохнул и дернул головой. — Я не сдамся, — повторила Джинни. Она уже успела покинуть Кабанью голову, когда чья-то тяжелая ладонь опустилась на ее плечо. Вскрикнув, Джинни обернулась. — Гарри! С ума сошел! Она высвободилась из его хватки и с подозрением посмотрела на него. Он хмурился и выглядел крайне неуверенно по сравнению с его привычным внушительным видом. — Я не могу, — тихо сказал он. — Если бы даже хотел. А я… хочу, наверное. Но не могу, понимаешь? Джинни не понимала. Тогда он подошел ближе к ней и обхватил ладонью предплечья, пододвигая ближе к себе. Если бы она не знала его так хорошо, то начала бы волноваться за сохранность своей чести и достоинства. И, если бы конечно, она не утратила честь и достоинство с ним самим еще на шестом курсе. — Послушай меня, — сказал он, наклоняясь совсем близко. Джинни почуяла циртрус и что-то древесное, может быть, уд, — ты знаешь меня. Я бы никогда не бросил это дело. Но я не могу. Подумай, Джинни. Если ты хочешь распутать это дело, тебе придется стать чуть более сообразительной. *** Джинни озарила догадка в два часа ночи. Она быстро встала с кровати и босиком проследовала до кухни, чтобы отправить срочное письмо. «Непреложный обет? Ты не можешь ее найти, потому что она запретила тебе это делать? И, судя по всему, запретила об этом рассказывать? Ничего не отвечай, если это так. Это все усложняет, черт. Надеюсь, то, что я сама догадалась, не входит в условия Непреложного обета. Вот смеха будет, если я случайно убью Гарри Поттера, ха-ха.» Весь следующий день она ждала ответа. А когда не получила его, то принялась за дело. Джинни не знала, почему Гермиона так поступила. Не знала, почему именно Гарри был в этом замешан, и откуда в ней столько отчаяния, что она поставила на кон жизнь Гарри Поттера. Но что она знала точно, так это то, что Гермиона Грейнджер от чего-то сбежала. Или от кого-то? *** Впутывать Гарри было смертельно опасно, поэтому Джинни решила, что лучше вообще не посвящать его в курс дела. Первой в ее списке была Нэнси — секретарша Аврората. Болтушка, сплетница, а следовательно, идеальная свидетельница. Джинни подловила ее в Атриуме, притворившись репортершей нового журнала и пообещав фото на первой полосе за краткий рассказ о топ десяти странных привычках мракоборцев. Не весть что, но Нэнси купилась. Они уселись в ближайшем маггловском кафе, и Джинни оставила Нэнси за столиком, пообещав заказать пряный кофе, который сейчас был на пике популярности среди маглов. Пока все шло точно по плану, и оставалось надеяться, что Гарри не поделился со своей секретаршей тайной устойчивости к сыворотке правды. Как оказалось, нет. Выпив больше половины стакана, Нэнси принялась рассказывать во всех подробностях то, как младший аврор Поулдэнс провел в мужском туалете пол дня, когда узнал, что его новым наставником станет Гарри Поттер. — Ясно, — резко оборвала ее Джинни, — не продолжай. Это очень… забавно, правда. Но не думаю, что это следует публиковать. И… слушай, скажу на чистоту. Мой главный редактор — та еще свинья,но он попросил меня включить в статью материалы о работе Аврората в период Йела. — О, — протянула Нэнси, — я не могу слишком много сказать об этом. Ладно бы, если анонимно, но… — Ты знаешь Гермиону Грейнджер? — Да, — сказала Нэнси, удивившись смене темы разговора, — но как это относится к... — Она работала над делом о камне Йела, верно? — А, ну да. — А знаешь, чем конкретно она занималась? — Ну.., — как только она начла говорить, правда мигом вырвалась наружу, — она была главным исследователем. Даже ездила в Северную Америку к индейцам, чтобы… Нэнси вдруг замолчала, нахмурившись. Может быть, она была и не так глупа, как казалось на первый взгляд. В любом случае, время подходило к концу. — Не мог же Сириус отправить ее одну… — пробормотала Джинни, нервно качая ногой, — кто поехал с ней? Гарри? — Нет. Планировалось, что к ней присоединиться команда Малфоя во главе с Забини, но в последний момент они все переиграли, и отправились втроем. — Втроем? — Ну да, Грейнджер, Забини и Малфой. Бум. *** — Салазар, малышка Уизли, ты выглядишь сногсшибательно, — Блейз Забини хлопнул ладонью по груди с глухим звуком, а затем обнажил белоснежную улыбку. — Никогда не думал, что Поттер так просто подарит мне тебя. Чтобы таки добраться до Блейза Забини, Джинни пришлось постараться. Для начала она прислала ему с совой несколько вежливых просьб о встрече, но, не получив ответа, все же обратилась к Гарри. Он сказал, что письма вряд ли вообще дошли до него, так как его апартаменты окружены мощным защитным полем. Впрочем, оказалось, что Гарри поддерживает с ним связь и сможет устроить встречу. Гарри сделал это с куда большим рвением, чем рассчитывала Джинни, и сам собой напрашивался вывод, что Блейз Забини — ключик, который поможет пролить свет на то, что Гермиона Грейнджер спрятала под Непреложным обетом Гарри. Как бы то ни было, сидя сейчас здесь, в каком-то слишком модном на ее вкус ресторане, Джинни была довольна проделанной работой. — Я не какая-то вещь, чтобы меня дарили, Забини, — закатила глаза Джинни, присаживаясь на стул, который Забини перед ней отодвинул. К негодованию самой Джинни, ей было чрезвычайно сложно отыгрывать неприязнь в ответ на его очевидный флирт. — О, совсем не «какая-то». Ты просто сокровище! — ухмыльнулся он, наклоняясь к ней чуть ближе. Подошла официантка, и Джинни с облегчением разорвала зрительный контакт. Но Блейз быстро отделался от нее, заказав бутылку Просекко. — Мне тут птички нашептали, что рядом с тобой лучше не держать открытых бокалов, — подмигнул он. — Гарри предупредил? — ей не удалось сдержать возмущение. — И зачем же ты тогда пришел? — Мне всегда есть что сказать красивой женщине. Под сывороткой и без нее. — Годрик, Забини, хва… — Блейз, — поправил он. Джинни сглотнула вязкую слюну. Одному Мерлину известно почему, но ей впервые за долгое время не хотелось прятаться за сарказмом от мужского внимания. Может быть, дело было в долгой голодовке, а может, ей просто нравился дерзкий блеск его глаз. И правда, почему она никогда раньше не засматривалась на слизеринцев? Чертовы предубеждения. Джинни отзеркалила его движение и отодвинула от себя бокал. Теперь между ними ничего не стояло. Кроме, разве что, тайны, в чем Джинни теперь была уверена сильнее, чем когда бы то ни было. — Как скажешь, Блейз, — улыбнулась она. — Но я напомню, что позвала тебя по делу. — Мое сердце разбито. — Меня не привлекают мужчины с такими хрупкими органами. И вместо того, чтобы закатить глаза или показать недовольство любым другим способом, Блейз Забини расхохотался, откидываясь на спинку стула. — Туше, — сквозь смех проговорил он. — Чтож, придется позвать тебя на настоящее свидание, малышка Уизли. — Соглашусь, если перестанешь меня так называть. — Уже сделано, — помурчал он, внезапно оказавшись так близко, что Джинни почуяла его парфюм. Ром, шафран и корица. — Это что, «Side Effect»? — скептически спросила она? Глаза Блейза опустились на шею Джинни, и она сглотнула. — Ты носишь мои духи? — приподняв брови, усмехнулся Забини. — Нет, это ты носишь мои духи, — Джинни изо всех сил старалась держаться за свою строптивость. Взгляд Блейза невзначай полоснул по ее губам. Но момент испортила официантка, которая подошла и поставила перед ними два бокала, а затем откупорила бутылку игристого. — Что ж, — сглотнул Блейз, с сожалением отстраняясь. — Выпьем за твой хороший вкус. Так что ты хотела? — О, — Джинни сделала глоток и прикрыла глаза, спасаясь от предательского румянца на щеках, — точно. Что ты помнишь о деле Йела? Я знаю, ты в нем участвовал. Блейз смерил ее каким-то странным взглядом. А затем приподнял левую руку. — Насколько ты хороша в чарах иллюзий? — прошептал он. — Мне пришлось овладеть ими в мастерстве. Он взмахнул второй рукой, и чары рассеялись, обнажая под собой черный протез, заменявший ему кисть и предплечье. Джинни ахнула и закрыла рот ладонями. — К сожалению, колдомедицина еще далека от отращивания конечностей при… подобного рода травмах, — Блейз одарил Джинни мрачным взглядом. — Вот что я помню о деле Йела. — Мерлин, мне жаль. — Не стоит, — хмыкнул он, — рука — далеко не самая выдающаяся моя конечность. Джинни в удивлении приподняла брови. Мужчины с чувством юмора явно заводили ее больше, чем серьезные авроры со склонностью к адреналиновой зависимости. — Ты пришла спросить меня о Грейнджер, верно? — вдруг спросил он, вновь накидывая на руку чары иллюзий. — Верно, — кивнула Джинни, возвращая себе здравый рассудок, — она взяла с Гарри Неприложный обет, ты знал? Настала очередь Блейза приподнимать в удивлении брови. — Тогда это многое объясняет. Я уж думал, Поттер от Нотта заразился… неважно. Итак, ты всерьез намерена ее найти, — Блейз сложил кисти в замок у подбородка и внезапно стал очень серьезен. — Что ж… признаться, у меня есть в этом определенный личный интерес. Дело в моем друге, который очень хорошо тебе знаком. Боюсь, в последнее время он стал… не просто невыносим, он стал самым отвратительным придурком во всей Британии. А теперь, малышка Уи… прости, Джинни, тебе придется выслушать ужасную, но увлекательную историю о том, как Гермиона Грейнджер и Драко Малфой закрутили роман, который чуть не обернулся гибелью всего мира. Но мы ведь сможем даже лучше, скажи? *** — Драккл побери, — зажмурившись от очередной порции огневиски прошептала Джинни. — Это… просто… умереть не встать. А что же Малфой? Этот идиот вообще жив? Потому что будь я на месте Гермионы — убила бы гада! Блейз отсалютовал ей стопкой с янтарной жидкостью и невесело рассмеялся: — Жив… Если это можно так назвать. Он никогда не был особенно приятным человеком, но сейчас даже я не хочу его видеть. Мы не виделись вот уже… — Блейз начал пересчитывать по пальцам, — восемь месяцев. Знаешь, первые тридцать лет самые сложные в жизни мужчины. А он… даже самые крепкие вещи иногда ломаются. Я уж и не помню, когда видел на его лице что-то, кроме абсолютной пустоты, вызванной окклюменцией. Он и раньше не подпускал к себе людей, а сейчас даже со мной разговаривает через раз. — О. Вы… были друзьями, верно? — Лучшими. Еще с детских лет. Почти братьями. — Погоди, но… как же он выжил? Насколько я понимаю, ритуал все же был проведен? — Был, — кивнул Блейз, — что подводит нас к самой интересной части рассказа. Ты упомянула пропавшие несколько часов жизни, верно? — Двенадцать. — Да, двенадцать. Верно, так все и было. — «Так и было», — напряженно пробормотала Джинни, — что? — Джинни, — Блейз бегло посмотрел на ее ладонь, будто намереваясь накрыть своей, — я знаю про твою болезнь. И ты, и Малфой живы по одной причине. — Магия Йела. — Да. Грейнджер тогда… Не прими за оскорбление, но я никогда не видел большей дикости. Она действовала на инстинктах. Наверное, только так могла выдержать ту эмоциональную бойню, которую устроил ей Малфой, но… В общем, тогда я восхищался ее отвагой и сообразительностью, но сейчас, думая об этом, мне кажется это не совсем здоровым. Ну да черт с ним, никто из нас не вышел оттуда здоровым человеком. В общем, Грейнджер твердо вознамерилась сделать три вещи: спасти мир, спасти Малфоя и спасти тебя. — Забини, ты меня пугаешь. — Формально, бояться уже нет смысла. Но… Салазар, просто не психуй сейчас ладно? Грейнджер усыпила тебя, притащила в лес Дин и… ну что-то типа… у тебя должен был остаться шрам, верно? Рука Джинни метнулась к грудной клетке: — Твою мать, — растерянно прошептала она. — Она довела тебя до полусмерти. Пошла ва-банк, чтобы спасти тебя. Говорят, крови было… чертово Черное озеро. Но план Грейнджер сработал. Твоя рана стала заживать. Она… она не была уверена, что сработает. Но вы с Малфоем, по сути, были одним и тем же. Оба из древних родов и в определенной мере пусты, чтобы магия Йела посчитала вас достойными сосудами. Блейз дал время Джинни для реакции, но та лишь потерянно смотрела в стол. — Но оставался вопрос: как заточить всю бесхозную магию Йела, но оставить ее частичку в вас. Что ж. Я уже говорил, что, не смотря на все дерьмо, восхищаюсь Грейнджер? Так вот. Она вломилась в Отдел Тайн, похитила маховик времени и спрятала вас во временной петле, пока остальные проводили ритуал. Не спорю, затея рисковая, но, хвала Мерлину, это сработало. А потом, да, Грейнджер свалила в закат, оставляя нам разгребать кучу дерьма. Джинни? Мне стоит за тебя переживать? Уизли поставила локти на стол и зарылась пальцами в волосы, скрывая лицо. — Эй? Я понимаю, история не из приятных, но… — Ты точно говоришь правду? — сказала Джинни, поднимая голову. — Это все происходило на самом деле? Во мне магия Йела? Только поэтому я все еще жива? — Клянусь. Я бы не стал о таком шутить. — Годрик, это… просто безумие. И дело не в маховиках времени, магии Йела и скандальном романе с Малфоем, просто… она правда решила, что в праве распоряжаться моей жизнью? Даже не спросила, не оставила ни единой записки, она... — Вообще-то, — прокашлявшись, сказал Забини, — ты согласилась. — Что? — Грейнджер и вправду действовала тогда, как безумная. Но, видимо, история с Малфоем кое-чему ее научила. Ты… ты, в общем-то, слушаешь эту историю не в первый раз. Просто не помнишь об этом. Тогда Грейнджер все рассказала тебе и предложила… некую форму бессмертия. Ты согласилась. — Не верю, — на повышенном тоне сказала Джинни, — я бы никогда не позволила стереть себя память. — Ну, да. Про память я ничего и не говорил. Конкретно это она сделала без разрешения. — С ума сойти можно, — пробормотала Джинни, и ее голова пошла кругом. — Я не могу… не могу поверить, что это все было на самом деле. — Передумала ее искать? — с пониманием и едва заметной нотой разочарования спросил Забини. — Нет. Не знаю. Может быть. — Знаешь, — сказал он, соблазнительно склоняя голову, — я не так хорошо знал Гермиону Грейнджер, но даже мне ясно, что если она захотела исчезнуть — ее никто не найдет. А если она столь обезумела, что взяла с Поттера Обет, то… мне жаль, малышка Уизли, но это дело нам не по плечу. Спустя десять минут молчания и пару стопок Джинни все же ответила: — Она стерла мне воспоминания, чтобы у меня и мысли не было ее искать. Гарри она заставила дать Обет, чтобы, видимо, наказать за ложь. А Малфой? Почему он ее не искал? И ты? Почему она не стерла память тебе? — Я… был тогда… не в лучшей форме. Видимо, Грейнджер сжалилась и положилась на мою совестливость. А касательно Драко… Она сказала ему, что если увидит еще хоть раз — то убьет. — Серьезно? — Нет, — хохотнул Блейз. — Слушай, я тогда сам едва ли выкарабкался с того света, так что точно сказать не могу. Но судя по тому, что я знаю, они крепко поссорились, и Грейнджер просто его бросила. А он… не знаю, слишком уебок для того, чтобы бегать за ней и вымаливать прощение. По крайне мере, так было три года назад. Я ни в коем случае его не оправдываю, но мы все тогда наделали дерьма и получили много дерьма в ответ. — Ясно, — покачала головой Джинни. — И все же… — Джинни Уизли! — вдруг рядом оказался чей-то мужской силуэт. — Я все выглядываю, ты, не ты, не видел тебя с последнего чемпионата! Года так три назад! Почему забросила спорт? — Симус? — Джинни попыталась изобразить улыбку, но вышло до того скверно, что Блейз поперхнулся шампанским. — Да… решила, что пора отдохнутъ. — Ну ясненько, — кивнул он, — а ты… кажешься знакомым. — Блейз Забини. — Ну точно! Вот это компания. А что Гарри, Рон? Уж про Гермиону не спрашиваю, с ней ясно. — Что это «ясно»? — подобралась Джинни, всматриваясь в раскрасневшееся от алкоголя лицо Симуса. — Ну так она ж в Ирландии. — Что? — хором воскликнули Блейз и Джинни. — Э, — смутился Симус, — а вы не знали? Она ж в ирландском отделении Аврората. У меня дядя там работает. Говорит, что наша Грейнджер, дословно «железная баба». Забини в шоке уставился на него, а затем подцепил с соседнего столика стул и поставил рядом: — Присаживайся, приятель, я угощаю. Он перевел быстрый взгляд на Джинни и недвусмысленно подмигнул. Она сжала в руке пузырек с сывороткой правды. Пока Симус делал заказ, Блейз, наклоняясь к Джинни, задел носом ее скулу и прошептал: — Дорогая, да ты сегодня избранница самой Фортуны. Джинни с плохо сдерживаемой улыбкой стрельнула в него хитрым взглядом. — Мне нравится, — Блейз махнул губами по уголку ее рта, а затем отстранился, проворачиваясь к Симусу. — Так что там с Грейнджер, дружище? *** Блейз аппартировал в поместье Малфоя в весьма пьяном состоянии. Восхваляя Мерлина и Моргану за то, что его не расщепило, он двинулся на заплетающихся ногах прямо к логову зверя. По коридору, ведущему в библиотеку, гулял сквозняк. Блейз поежился. Этот дом и правда великолепно подходил Малфою. Три года он методично превращал себя в того, кого невозможно жалеть. Злее, тише, опаснее. Все вокруг него быстро поняли намёк и стали держаться на расстоянии. Кроме, разве что, небольшой кучки идиотов, которую, к сожалению возглавлял сам Забини. С силой толкнув дверь, он ввалился в темное помещение, пахнувшее древесиной, пылью и пергаментом. Блейз ненавидел этот запах еще с Хогвартса. Не пытаясь быть незамеченным, он крикнул: — Малфой! Ты еще не подох тут? Из глубины раздалось ленивое: — Я думал, что уже вычеркнул тебя из защитной конфигурации. Моя ошибка. Малфой стоял, оперевшись о подоконник в одном из дальних углов библиотеки. — Лжец, — выплюнул Забини, подходя к нему и быстро осматривая обстановку, будто проверял, насколько всё плохо. Спойлер: достаточно. Драко прочитал это по его выражению лица и взбесился. Старый друг стоял посреди его библиотеки с таким видом, будто сам себя сюда притащил за шиворот. Помятый, напряженный, и, кажется, в стельку пьяный. Повисло молчание. Тяжёлое и старое, как всё между ними. — Я нашёл её, — вдруг сказал он. Мир не рухнул. Не дрогнул. Ничего не произошло. Только где-то в грудной клетке что-то дёрнулось. Резко и зло, как подыхающий от бешенства дикий зверь, которого забыли пристрелить. Драко понадобилось несколько секунд, но в конце-концов он усмехнулся: — Поздравляю. Медаль дать? Блейз не ответил, просто ждал. И это охренительно бесило. — Где, — спросил Малфой, и его голос прозвучал почти ровно. — В Ирландии. Она… жива. Жива. Конечно. А как ещё. Такие, как она, не умирают. Они просто уходят, забрав с собой всё, что другие и не знают, где искать. И почему-то самое ценное тоже. — И зачем ты мне это говоришь? — спросил он, сжимая кулаки в карманах. — Потому что ты хочешь знать, — отвечает Блейз, в упор глядя на него. — Нет, — сказал он спокойно. — Я хотел три года назад. Это прозвучало слишком честно. Драко поморщился. — Ты всё ещё любишь её? — вдруг спросил Блейз, делая шаг вперед. Ответ на этот вопрос был до абсурдности очевидным, но ему, видимо, нравилось мучить его. Драко рассмеялся. Потому что тело уже предало его: сердце билось слишком быстро, во рту пересохло, и эта старая, унизительная надежда уже поднимала голову, хотя её никто не звал. Нашли. Как будто это хорошая новость. Как будто это вообще что-то меняет. Он закрыл глаза на секунду. Хуже всего было то, что какая-то часть его уже была не здесь. Ирландия, мать его.