Я твои цепи, ты мои крылья

      Вэй Усянь осторожно усадил Цзинь Яньли на кушетку в смотровом кабинете и взял за руку. Её лицо пошло некрасивыми пятнами, она прерывисто дышала, а на висках и лбу выступил пот.       Вэнь Цин отошла к раковине и, тщательно намыливая руки, спросила:       — У тебя же вроде восьмой?       — Да… — дрожащим голосом ответила Цзинь Яньли, сжимая руку Вэй Усяня.       — Когда был последний осмотр?       — Я… — судорожно вздохнув, она вытащила из кармана платок и промокнула лоб. — Месяца два назад, после праздника весны.       — Это заметно больше двух месяцев, — обтерев руки, Вэнь Цин подошла к кушетке и глянула на Вэй Усяня. — А ты чего здесь застрял? Иди лучше позови Цзинь Цзысюаня.       — А…       — Если всё в порядке, ему в любом случае придётся вести её домой или хотя бы до палаты, — Вэнь Цин нахмурилась. — Ну?       — Хорошо, — Вэй Усянь закивал, ласково погладил Цзинь Яньли по сжавшейся в кулак руке и побежал на выход.       — Давай-ка мы сюда приляжем и посмотрим, почему наш малыш так оживился…

***

      Пробежав по коридору и пару раз чуть не споткнувшись из-за совсем расклеившихся сапог, Вэй Усянь вылетел на улицу и чуть не сбил с ног Цзинь Цзысюаня.       — Ты куда несёшься! — воскликнув это, тот отступил в сторону.       — Там… там А-Ли, — выдохнул Вэй Усянь, — рожает! Ой, кажется, рожает.       — Это новый прикол? — поджав губы, спросил Цзинь Цзысюань. — Если да, то нихрена не смешно.       — Эй, мы с Чэн-Чэном, конечно, творим порой полную хрень, но такими вещами не шутим, — фыркнув, Вэй Усянь развернулся и снова вошёл в двери клиники.       — Подожди меня! — догнав его, Цзинь Цзысюань пошёл рядом. — Рано же ещё? У неё срок на середину лета.       — Ты у меня спрашиваешь? Мне сказали, я позвал.       — А карантин?       — Да сняли его уже, — буркнул Вэй Усянь, потирая предплечье, рука почему-то начала ныть.       — А?..       Оба замолчали, сбившись с шага, когда по коридору пронёсся вскрик — выбегая, Вэй Усянь не удосужился закрыть дверь в смотровую.       Цзинь Цзысюань вытер вспотевшие ладони об джинсы, немного отстав.       — Ух… — Вэй Усянь заглянул в смотровую и гулко сглотнул.       — Что там? — отпихивая его плечом, Цзинь Цзысюань просунул голову в щель между косяком и дверью.       — Павлин, не наглей, — прошипел Вэй Усянь.       — Вы мешаете! — обернувшись, громко крикнула Вэнь Цин.       Вэй Усянь присел на корточки, чувствуя, как накатывает тошнота, картина открывшаяся им, была не для слабонервных. Рядом закашлялся Цзинь Цзысюань, который цветом начал напоминать заросший ряской пруд.       Руки Вэнь Цин, точнее та их часть до локтя, которую можно было увидеть, были в крови. Одной она пыталась удержать бьющуюся на кушетке Цзинь Яньли, а вторая находилась где-то… в животе?       Цзинь Яньли снова закричала и Цзинь Цзысюань, справившись с собой, залетел в смотровую.       — Что вы делаете?       — Держи её, — убрав руки и утерев со лба пот, отчего на коже остались кровавые разводы, Вэнь Цин поморщилась. — Малыш лежит неправильно, мне нужно его осторожно развернуть, но это невозможно сделать, пока она так дёргается.       Цзинь Яньли расплакалась, хватаясь за мужа. Её била крупная дрожь.       — А иначе нельзя? — нервно спросил Цзинь Цзысюань, прижимая жену к груди, теперь в крови оказались все трое.       — Да запросто, кесарево и прямо сейчас, — мрачно ответила Вэнь Цин, — но она отказалась.       — Я… — Цзинь Яньли всхлипнула.       — Это на что-то повлияет? — гладя её по спине, спросил Цзинь Цзысюань, сменяя зелёный цвет на белый.       — Если нам удастся уложить его правильно, есть вероятность, что мы сможем задержать роды, — снимая перчатки, объяснила Вэнь Цин. — Но это лишь процентов десять и под наблюдением. Если кесарить, тоже ничего страшного не случится, малыш просто будет немного недоношенным, на здоровье в будущем это не скажется.       — Не хочу, — замотав головой, Цзинь Яньли тряханула Цзинь Цзысюаня. — Сделай что-нибудь!       — Ладно, попробуем привязать, — сполоснув руки, Вэнь Цин начала развязывать крепления в ногах. — Вяжи руки.       Цзинь Цзысюань ненадолго застыл, но тут Цзинь Яньли отпихнула его и начала теребить дрожащими пальцами крепления со своей стороны. Вскоре, закрепив руки и ноги, а также накинув ремень под грудью, Вэнь Цин снова начала одевать перчатки.       — Итак… Мне нужно будет просунуть руку и осторожно перевернуть плод. Он уже довольно крупный, поэтому сдвинуть его сложнее. Будь это пару месяцев назад, хватило бы небольшого толчка, а то и вовсе комплекса упражнений. Поэтому и необходимо отслеживать беременность, — вздохнув, она принялась смазывать перчатки и руки выше их травяной мазью. — Папаша, на тебе лежит задача держать её бёдра, хоть сядь сверху, но она должна лежать спокойно. Крови и так много потеряно.       Вэй Усянь за дверью тихо заскулил, прикрывая руками лицо, но всё равно подглядывал между пальцами, будто боясь, что стоит ему отвести взгляд, как всё пойдёт прахом.       Цзинь Цзысюань, потоптавшись у кушетки, не решился положиться на свою силу и, послушавшись Вэнь Цин, забрался поверх, усаживаясь на бёдра и обхватив ладонями сжатые в кулаки руки жены.       — Так… дыши главное, — обратилась Вэнь Цин к Цзинь Яньли и та кивнула. — Погнали…       Глаза Вэй Усяня пересохли, но он боялся даже моргнуть, с ужасом наблюдая, как Вэнь Цин, положив одну руку на грудную клетку, начала проталкивать пальцы второй через кожу. Про эту технику ему однажды рассказывала мама, которая сама ею не владела, но видела подобное в исполнении наставницы.       Судя по её рассказу, это походило на что-то вроде связи с водой. Только в этом случае уговаривать приходилось чужую кровь. Принять, пропустить, но при этом не слиться. И теперь было понятно, откуда было так много крови — связь была резко разорвана.       — Ещё немного… — уговаривала Вэнь Цин, погрузив руку выше запястья, её лицо раскраснелось от натуги, а Цзинь Яньли уже не кричала, а подвывала на одной ноте. — Упрямый он у вас… Потерпи… ещё чуть-чуть.       Цзинь Цзысюань едва слышно всхлипнул, закрывая глаза, лицо его принимало синеватый оттенок.       — Ах… — Цзинь Яньли резко дёрнулась, когда Вэнь Цин отступила от стола и села прямо там, на кафельный пол, уперевшись локтями в колени.       — Зови мать, — хрипло обратилась она к Вэй Усяню, глянув в его сторону. — И проваливай отсюда, сам видишь, не до тебя…       — Д-да… — покивав, он встал на ноги, опираясь плечом на косяк и, пошатываясь, отправился в сторону лаборатории.       Не добравшись до нужного крыла, он скрючился в первом попавшемся углу и долго, и со вкусом выплевывал содержимое желудка, благо кроме грибов там так ничего и не прибавилось.

***

      Вэй Цансэ нашлась в лаборатории, как и ожидалось. Здесь вообще был аншлаг, что резко контрастировало с пустотой коридоров. Оборудование шумело, присутствующие переговаривались и громко спорили. Кроме лаборантов здесь находился весь медицинский персонал, парочка незнакомых людей, Не Хуайсан без привычного веера и серёжек в ушах, а так же Вэнь Чжулю. Запакованный в белый халат, тот сидел у самого входа, сложив руки на груди и мрачно наблюдал за хаосом.       — А ты чего до сих пор тут бродишь? — спросил он, заметив вломившегося Вэй Усяня.       — Да всё никак… — криво улыбнувшись — на настоящую улыбку сил уже не хватало — ответил тот. — Мам!       Обернувшись, Вэй Цансэ кивнула и, сказав пару слов стоящим рядом лаборантам, подошла к выходу.       — Что такое? Ты почему ещё в таком виде?       — У А-Ли проблемы, — Вэй Усянь пригладил волосы. — Вэнь Цин попросила позвать тебя. Она делала… не помню, как называется, ты помнишь рассказывала, как через кожу органы правят. В общем…       — Понятно, — Вэй Цансэ начала стягивать перчатки. — Ей удалось?       — Да, но крови было так много, а Вэнь Цин совсем без сил.       — Умница, — довольно улыбнувшись, Вэй Цансэ погладила его по щеке. — Доложил, а теперь иди отдыхать, иначе нам ещё тебя придётся откачивать.       — Да я…       — Маме не ври, — строго ответила женщина и начала подпихивать его к дверям. — Где эти дни ночевать нашёл?       — А… ну да, наверное.       — Сегодня отдыхай, не забывай хорошо питаться, повязку не мочить. До завтра всё устаканится и мы разберёмся с тобой. Спать только на спине, — уже выталкивая его на улицу, добавила она и, хлопнув вдогонку по заднице, закрыла перед ним двери.       — Хорошо… — в пустоту ответил Вэй Усянь.       Потоптавшись у входа, он всё же направился в ту сторону, куда тянулся всей душой. Это было странное ощущение. Обычно мысли его, так же как их хозяин, перескакивали с одно на другое со скоростью ужаленного в жопу осла. Сейчас же, о чём бы он ни думал, где-то на краешке сознания вертелось одно и то же: «Как он там?»       И ведь началось это с самого начала, просто было не так очевидно.       — Ну и что я ему скажу… типа можно переночевать? — бормотал он себе под нос, не обращая внимания на здоровающихся с ним ребят.       Его беспокоило, что Лань Ванцзи сейчас может спать, а может и вовсе закрыть перед ним дверь, это было намного страшнее.       Заглянув по дороге в столовую, где его осадила целая толпа с кучей вопросов, он выпросил у подменявшей Цзинь Яньли поварихи завтрак на двоих и бутылку с холодным чаем.       «Удивительно… столько всего произошло, а ведь ещё даже обеда нет», — подумал он, подходя к домику, где проживал Лань Ванцзи.       Помявшись у порога, он несколько раз поднимал руку, но никак не мог набраться смелости и постучать. Идеи приходили одна другой сумасброднее.       Ненадолго задумавшись, Вэй Усянь опустил пакет с завтраком на землю и начал сдёргивать с волос ленту. С одной рукой выходило неловко, так что в итоге, ленту он всё же снял, но вместе с ней чуть не содрал и скальп. Зажав ткань под мышкой, он как мог вытянул из неё запутавшиеся волоски, подхватил с земли пакет и всё же постучал, старательно изгибая губы в широкой улыбке.

***

      Закрыв за собой двери комнаты, Лань Ванцзи медленно опустился на пол и прислонился к ней спиной. Кожу тянуло от пота и грязи, голова немилосердно чесалась, но и ноги руки казались неподъёмно тяжёлыми. Как и сердце, которое казалось набухло и с трудом ворочалось в груди.       Стянув с себя пао брата, он уткнулся в грязные брюки лбом и размеренно задышал, пытаясь взять себя в руки. Слишком многое изменилось и он начал сомневаться во всём.       Самым страшным оказалось усомниться в Лань Сичэне.       Это не укладывалось в голове, а ведь он считал, что после разговора о матери с Вэй Усянем, ничего хуже и быть не может.       Сколько Лань Ванцзи себя помнил, они с братом были практически неразлучны. Он ходил за ним хвостиком, просил научить то одному, то другому.       Лань Сичэнь выполнял свои задания, рассказывая ему о том, чему научился за день. Он учил его держать первый деревянный меч. Он помогал ему расчёсывать волосы и заплетал их в те дни, когда им разрешалось навещать мать.       Понемногу это менялось. Занятий становилось больше, отец брал его в поездки и они не виделись неделями, но главное было неизменным. Они оставались друг для друга самыми близкими людьми, кроме матери. После смерти которой всё и завершилось.       Точнее это он завершил. Своими собственными руками оттолкнул того, кто оставался на его стороне. Закрывал глаза на все попытки наладить отношения, даже не объясняя причины, почему отстранился.       И ведь даже поняв, что Лань Сичэнь удивился, увидев шрамы на его спине, он в первую очередь подумал о том, что тот лжёт. Что нельзя было не заметить подобного. Какой же он идиот.       Лань Ванцзи замычал, пару раз приложившись лбом к коленям и, запустив пальцы в волосы, тихо застонал.       Как бы Лань Сичэнь заметил подобное, если он сам держался от него подальше, виня себя в том, чего, как оказалось, не было. И ладно бы он до сих пор оставался ребёнком. Но как он позволял себя обманывать так долго и нелепо. Почему до сих пор не задумался ни о чём. Почему ни разу не попытался поговорить с братом и всё рассказать.       Ведь тот наверняка всё понял. Да Лань Ванцзи не особо и скрывал нахлынувшие эмоции. Последние дни вымотали его физически и эмоционально, так что делать это становилось всё сложнее.       Захотелось сорваться с места и бежать, найти Лань Сичэня и попробовать всё объяснить, но Лань Ванцзи не двигался с места, оттягивая волосы и вспоминая. Теперь, когда просто об этом думал, всё казалось таким кристально-ясным, что даже шестилетний ребёнок всё бы понял.       Попытки брата поговорить и недоумение, когда его избегали. Наказания, которые исполняли одни и те же адепты, даже не сородичи. Тихий скорбный шёпот Лань Цижэня о том, что он натворил, что Лань Сичэнь его не простит, что он должен-должен-должен.       Круг за кругом, до тех пор, пока он сам не научился наказывать себя за любой совершённый «грех». Пока это не пропитало его кровь и не вгрызлось в кости.       Пока у него не осталось ни тени сомнения, что так «надо». Что он это «заслужил».       А ведь всё было как на ладони…       Только вот он настолько ослеп, что не замечал ничего кроме того, что ему вбивали в голову раз за разом в течении долгих лет.       За все эти годы он ни разу не видел, чтобы наказывали кого-то другого. И даже месячное пребывание в пещере Лэнфэн происходило тогда, когда ни брата, ни отца не было в Облачных глубинах. И всё это было потому, что он замкнулся в себе. Его ведь скорее всего никто и не искал.       Неужели дядя его настолько ненавидел…       Из раздумий его вывел тихий стук во входную дверь. Сердце снова дрогнуло, тяжело перегоняя будто загустевшую кровь. На секунду ему показалось, что это пришёл Лань Сичэнь, всё же решивший поговорить и обсудить всё от начала до конца.       Поднявшись на ноги, Лань Ванцзи поднял с пола пао и, натянув на себя, бросился к двери.       У порога стоял Вэй Усянь. Всё такой же растрёпанный, с рукой болтающейся на перевязке и в чужой одежде. Подняв взгляд, он улыбнулся и от этой улыбки сердце заныло так, как никогда прежде. Она была настолько изломанной и усталой, что казалось, ещё немного и губы потрескаются и на землю закапает до черноты красная кровь.       — А я тут… завтрак принёс, — подняв руку, сказал Вэй Усянь, алая лента вилась между пальцев кровавой рекой. — В обмен на помощь с волосами… а то…       Лань Ванцзи не дал ему договорить, потянув на себя за локоть и заставляя переступить порог. Тихо закрылась дверь, а он осторожно обнял Вэй Усяня за плечи, уткнувшись лбом в его плечо. Никогда в жизни он не хотел больше видеть подобного. Не должен этот человек улыбаться так, будто вот-вот заплачет. Ему очень хотелось сделать его счастливым.       Или хотя бы попытаться.