Лес Отрешенных

      Утреннюю тишину маленького кабинета, забитого книгами, прерывало лишь пение птиц. Свежий ветер колыхал льняные шторы. Есения сидела за массивным дубовым столом и сухой рукой исписывала желтоватую бумагу. Каждое утро перед завтраком она вела хроники: что произошло вчера, куда ходили охотники, где обнаружились новые очаги, сколько в городе раненых. Бесчисленные страницы, исписанные мелким бережливым почерком, разложены в аккуратные стопки, рассортированы, подшиты, спрятаны в шкаф. Есения убрала за ухо прядь волос, выбившуюся из строгой прически, и откинулась на спинку кресла. Утром всегда было тихо. Взрослые работали в поле или занимались своим ремеслом, а дети обходили дом старосты стороной, чтобы лишний раз не попадаться ей на глаза. Даже друзья Искры стали приходить реже, а Жан и вовсе перестал появляться, но для Есении так было даже проще. На контроль дочери и споры с ней уходило слишком много сил.       Закончив вчерашние хроники, Есения взялась за почту. Среди торговых писем со знакомыми гербами она заметила сургучную печать с изображением пера и раскрытой книги. Староста с нетерпением вскрыла конверт и среди официального ответа прочла: «Книга по Вашему запросу была найдена. Мы не можем отправить Вам первоисточник, так как он представляет историческую ценность, но мы можем переписать нужные Вам страницы и отправить при первой возможности. Предположительно, записи прибудут к Вам в середине июня». На лице Есении расцвела улыбка, но, услышав шаги в коридоре, староста поспешно спрятала конверт в ящик стола и вернулась к рукописям. Раздался тихий стук в дверь и, не дожидаясь ответа, в кабинет старосты вошел Клим. Он еще был болезненно-бледным, но уже твердо стоял на ногах.       — Утречко, — бодро кивнул Клим и сел в гостевое кресло напротив Есении, — мы с Вороном закончили партию лекарств и даже засушили травы впрок. Я подумал, может, я отправлюсь с охотниками в лес, помогу искать очаги скверны?       — Исключено, — Есения поджала губы и категорично покачала головой, — ты нужен здесь. Если с тобой что-то случится, у нас из лекарей останется только Ворон. А этого никто бы не хотел.       — Зря, он прекрасно справится, — Клим пожал плечами и закинул ногу на ногу, стараясь казаться увереннее, но никак не мог расслабиться. Что-то в Есении изменилось. В ее голосе, в ее взгляде.       — Вижу, вы поладили, — Есения заметила напряжение Клима и попыталась дружелюбно улыбнуться. От нее веяло холодом, горечью и тотальным недоверием ко всему. Клим чувствовал это, но не хотел докапываться до сути.       — Тогда чем я могу помочь? Я же не буду сидеть сложа руки, ты не для этого позвала меня.       — По секрету, — Есения снизила голос и вытянулась в сторону Клима, — через пару недель я получу один рецепт… колдовского характера. И мне нужна будет твоя помощь. А пока что отдыхай, восстанавливайся.       — Я здоров, — упрямо настаивал Клим, скрестив руки, — и не собираюсь бездействовать.       — Не бездействуй, — Есения развела руками. — В городе помощь всегда понадобиться. К тому же, ты помнишь, какой сегодня день?       — Тридцатое мая, — Гравилат вопросительно прищурился, понимая, что Есения спрашивает не про число. — А, день рождения Майи! Точно, вспомнил.       — Приходи вечером в трактир, — наигранно-мягко пригласила Есения.       — Обязательно, — Клим кивнул и встал из-за стола, старательно демонстрируя всю силу, что была в его ослабшем теле. Он покинул кабинет и только за дверью расслабленно выдохнул.       «Как будто и правда на ковре у градоначальника побывал, — подумал Клим и поежился, дернув плечами, — неужели это власть с ней сделала? Или она так беспокоится за Искру…»       На закате весь город собрался в трактире, да так, что свободных мест не было. Люди выносили из своих домов столы и сдвигали в один ряд на улице, чтобы все могли посетить праздник. Двери трактира широко распахнули, подперли булыжниками и уже не закрывали. То и дело разносчицы выносили блюда с мясом и закусками, кувшины с вином и пивом. Запах еды заставлял людей спешить к столу. Гул и людские голоса почти заглушали музыку, исполняемую со сцены заведения. Мухи и осы кружились над столом, комары неистово пищали под ухом. Клим замялся: стоит ли идти внутрь или поискать место на улице? Оказаться в тесной толпе ему не хотелось, но кто-то потянул его за рукав и повел в трактир — это была Майя.       — Тебе место за столом нашей семьи, — улыбнулась Майя, одетая в светлое праздничное платье с вышитыми золотистыми птицами на подоле.       И правда, хоть за угловым столом все сидели почти вплотную, но одно местечко еще оставалось. Клим сел рядом с Кирой, удивленно рассматривая ее платье, которое он никогда не видел раньше. Белое, с едва заметным розовым кружевом на длинном подоле. Корсет платья был расшит зелеными веточками растений с бледными цветами. Клим догадался, что это платье одолжила Майя. Глаза сестры были подведены углем, но, в отличии от остальных девушек, она не красила губы или щеки.       Помимо них, за столом сидела Есения в своем лучшем платье и золотых украшениях, гордо держа идеальную осанку. Она даже не смотрела в сторону Веслава — видимо, у них снова был конфликт. Веслав тоже был сдержан и немногословен, несмотря на то, что Искра старалась его разговорить. Майя подошла к мужу, положив руки на его плечи, окинула трактир расстроенным взглядом и села за стол. Гости праздника, словно посчитав это негласным знаком, залились одобрительным гулом. Клим налил себе и Кире вина, отпил немного и вздохнул — предстояло выпить много прежде, чем ему станет спокойно в этой толпе.       С первым тостом выступила Есения, со вторым — Ян, а дальше за каждым столом звучали свои тосты. Кира быстро веселела, переговаривалась с Майей и смеялась. Веслав вскоре ушел за стол к Петше, а Есения пересела в более тихое место. Майя все выискивала кого-то глазами и, заметив, как в трактир неуверенно заходит Вельмира в невзрачном коричневом платье, подорвалась с места и побежала к ней, пробиваясь сквозь толпу. Она схватила Вельмиру за руку и потащила к столу, вопреки ее вялому сопротивлению.       — А разве мне можно сидеть здесь? — Вельмира заняла место Веслава и опасливо озиралась в поисках Есении.       — Сегодня можно, — твердо ответила Майя, — сегодня мой праздник, все будет, как я хочу. Ты молодец, что пришла.       — Обычно я избегаю таких праздников, — Вельмира робко подвинулась ближе к столу, — мне не особо уютно здесь.       Кира без лишних слов наполнила кубок вином и протянула Вельмире — та выдавила неловкую улыбку.       Вечер шел быстро и весело. Сначала Клима втянули в какие-то хаотичные пляски, потом сразу же начались застольные песни, половину из которых он даже не знал. Потом началась драка, но Клим вовремя вернулся за опустевший стол и подлил себе еще вина. Гости перемешались. Теперь они кочевали от одного стола к другому, выходили на улицу и возвращались в другой компании. Веслав и Петша собрали вокруг себя зевак, устроив карточный поединок. Девушки толпились в первых рядах, плотным кольцом окружая игроков и пристально следя за каждым движением Веслава. Они наигранно смеялись, если смеялся он, даже не понимая, что смешного в карточной игре. Каждая хотела быть ближе. Каждая хотела быть замеченной. Вельмира, совсем растеряв интерес к празднику, вернулась за стол и отрешенно потянулась за вином. Опустошив бокал, она растерянно опустилась на стул, словно и не замечала присутствие Клима. Гравилат тоже решил не нарушать тишину за столом. Майя заметила ее исчезновение и вернулась за стол, утянув за собой Киру. Девушки сели по обе стороны от подруги и попытались выяснить, что ее расстроило, но та снова налила себе вино.       — Зря я сюда вообще пришла, — тихо сказала Вельмира, опустив взгляд, — только позориться выходит. Они все красивее меня, облепили его, как мухи…       — Ты же знаешь, их внимание ничего для Веслава не значит, — успокоила Майя, — они только его раздражают.       — Да, но… — Вельмира поджала губы и смяла складки платья смуглыми пальцами.       — Ты вообще-то тоже красивая, — Кира резко встала и забрала со стола пару кувшинов вина, — а они пусть идут лесом. Пойдемте отсюда в более приятное место. Клим, ты найдешь себе компанию? Клим?..       — А? — Гравилат перевел взгляд на сестру, удивленный, что про него вспомнили, — я… да, найду, идите.       — Вот и чудненько, — Кира развернулась к выходу и замерла, глядя, как игроки встают из-за стола. Красивая блондинка, стоящая к Веславу ближе всех, держала руку на его плече. Все девушки хлопали самодовольно улыбающемуся Веславу, а блондинка потянулась к нему и чмокнула в щеку. Кира почти была уверена, что услышала, как сердце Вельмиры разбилось.       — Вельмира, стой! — окликнула ее Майя, но девушка пробежала незамеченной мимо стола игроков и выбежала на улицу. Кира поспешила за ней, прижимая кувшины к груди, чтобы не разлить вино, и Майя бросилась следом.       Вельмира вбежала в свою комнату, едва освещенную лунным светом, и бросилась на кровать, лицом в подушку. Подруги зашли следом, Майя села на кровать рядом с ней и осторожно погладила по дрожащей спине. Кира зажгла свечи и поставила один кувшин на стол, а из второго жадно отпила.       — Я больше не выйду… из этой комнаты, — всхлипывала Вельмира, — они все такие… а я… просто никудышная.       — Не говори ерунды, это не твоя вина, — Кира опустилась на пол и провела по ее спутанным волнистым волосам, прикрывающим лицо, — просто твой муж козел.       — Кира! — шикнула Майя, на что Кира лишь развела руками.       — Что я не так сказала? Знаете что! Сегодня день рождения Майи, так давайте его отметим! А ну живо взяли вино!       — Я не буду, — Майя протестующе помахала руками, — я же кормлю.       Кира замерла на половине пути к кувшину и задумчиво опустила руку, вспомнив кое-что. В ее голове всплыл образ молодой Есении, точно так же отказывающейся от ее предложения выпить. Кира тряхнула головой, пытаясь спрятать воспоминание туда, откуда оно вылезло, и увидела руку Вельмиры, робко тянущуюся к кувшину.       Через треть кувшина она выплакала все, что у нее накипело, а на половине вдруг повеселела. Кира барабанила по столу, а Майя щелкала пальцами. Вельмира, скинув обувь, кружилась по комнате, и вместе с тем все сильнее кружилась ее голова. Она пошатнулась, но Кира бросилась к ней и подхватила за плечи. Теперь они обе кружились по комнате, держась за руки, и заливались смехом под импровизированный концерт. Майя щелкала пальцами и била в пол ногами, напевала любимый мотив быстрой хороводной песни. Потолок кружился в глазах Киры, хотя та еще не была пьяна. Она давно не видела Майю такой счастливой. А Вельмира словно забыла все свои проблемы, крепче сжимая узкие ладони Киры. Девушка не заметила, как музыка закончилась и Майя выскользнула из комнаты.       — Куда она? — обеспокоенно спросила Вельмира.       — Вернулась на праздник, — ответила Кира, снижая скорость и останавливая танец, — она должна там присутствовать.       — Зачем эти праздники… такая глупость, — Вельмира плюхнулась на кровать и уставилась в пол, — я на них… больше… никогда.       — Праздники не при чем, — Кира села рядом, и Вельмира неуверенно накрыла ее руку своей.       — Вот бы мне такого мужа, как ты, — выпалила девушка. Кира медленно повернулась в ее сторону и заглянула в глаза, сомневаясь в услышанном. Но Вельмира все так же смотрела в пол, а потом медленно отклонилась в бок, словно гибкое дерево на ветру, и положила голову на плечо насторожившейся Кире. Пламя свечей на столе еле заметно колыхалось от слов Вельмиры. Кира сидела неподвижно, оценивая ситуацию. Вельмира была не настолько пьяна, чтобы нести чушь, ее слова были искренними, но Кира чувствовала себя странно.       — Зачем тебе такой муж, как я? — непонимающе спросила Кира.       — Ты такая смелая, внимательная, заботливая, с тобой не страшно, — Вельмира обвила руками талию Киры и прикрыла глаза, — останешься со мной… на ночь? Был бы здесь Клим, он бы пошутил. Он бы так пошутил, что захотелось бы его треснуть.       — Конечно, — Кира неохотно приобняла ее за плечо. Вельмира съехала вниз и легла головой на ее колени, повернулась на спину и прошлась задумчивым взглядом по лицу Киры. Та запустила пальцы в ее густые волосы, волнами растекающиеся по коленям.       — Знаешь, я никогда не могла понять, зачем он женился на мне. Но я думала, что раз я его жена, то его поведение изменится. Но мой статус словно остался на бумаге и ни на что не влияет. Я по-прежнему не вошла в его семью и все еще наблюдаю за ним издалека. Я хочу знать… делал ли он что-то с этими девушками.       — Честно, не думаю, — Кира покачала головой, — он слишком самовлюблен, чтобы тратить свое внимание на кого-то, кроме себя.       — Наверно, ты права, — Вельмира поднялась с кровати, отошла к стене и скинула на пол свою одежду, обнажив сутулую спину с острыми позвонками и стройные бедра. Оставшись в белье, она наклонилась к небольшому сундуку и достала ночную рубашку.       «Стала бы она раздеваться при мне, если бы знала, что мне нравятся девушки?» — подумала Кира, наклоняя голову на бок и разглядывая ее оливковую кожу. Вельмира надела рубашку и протянула вторую Кире. Девушка тоже поднялась, сняла платье и повесила на спинку стула.       — Ого, откуда это? — испуганно спросила Вельмира. Кира проследила за ее взглядом и поняла, что девушка спрашивает про шрамы.       — Ну, где-то веселое детство, где-то — невеселый бой, — Кира пожала плечами и поспешно оделась, — ты не привыкла такое видеть?       Вельмира покачала головой. Она откинула одеяло и села на кровать, хотела подвинуться к стенке, но Кира, словно кошка, перелезла через нее и опередила. Устроившись у стенки, Кира потянулась и накрылась одеялом. Она постепенно погрузилась в сон под размеренное сопение около своей шеи.       Клим возвращался с праздника поздно. На улицах почти не осталось людей, и он настороженно присматривался к каждому прохожему вдалеке, боясь — или надеясь — встретить Сервуса. Гравилат прекрасно понимал, что в город он не зайдет, но чувства лекаря были обострены. Каждая странная тень на границе с лесом привлекала его внимание. Дойдя до дома, Клим ввалился в свою комнату и обессилено развалился на кровати. Отголоски болезни еще давали о себе знать. А еще не давали покоя поступки Сервуса. Говорил ли он правду или лгал? Если был честен, то почему с ним? Зачем говорить правду тому, кто по ту сторону конфликта? И что он еще скажет, если Клим спросит? Приглашение отправиться в лес не выходило у Гравилата из головы, как бы отчаянно он не сопротивлялся. Клим перевернулся на бок и сжал одеяло.       Искра никак не могла уснуть и ворочалась в мягкой постели, расстроенная тем, что пришлось рано покинуть праздник. Девочка только вошла во вкус: воспользовавшись тем, что Есению заняли разговорами, она выскочила на улицу, и чьи-то руки утянули ее в круг. Под непрекращающиеся звуки свирелей и рожков она танцевала, пока не заболели ноги. Дыхание захватывало, прохладный вечерний воздух остужал разгоряченное тело, захлестываемое непривычной энергией. Искра нашла среди танцующих своих друзей и поспешила к ним, но пробыла там недолго — Ян мягко, но настойчиво увел ее домой. Искра не злилась на Яна — она знала, что он выполнял просьбу, а скорее — приказ Есении, и злиться стоило на нее. Отправила дочь домой, а сама осталась на празднике. Искра раздраженно отвернулась к стене и обиженно пыхтела.       Сон все равно не шел. Тогда Искра встала с постели, зажгла свечу и достала из-под кровати ящик со старыми игрушками. На дне ящика она нашла книжечку с обложкой из тонких деревянных пластин — ее детский дневник. Девочка устроилась на полу, откинувшись спиной на край кровати, и принялась листать страницы. Ее интересовали упоминания оленя в лесу в первый год, как они переехали сюда, и всех снов, связанных с ним. Искра так давно не возвращалась к этим воспоминаниям. Взрослые убедили ее, что олень — просто сон или детское воображение, и желающая повзрослеть Искра в итоге согласилась с ними.       Город жужжал, словно улей. Первый этаж дома старосты был уже возведен, второй — отложили до весны. Малочисленные дома, растущие вокруг площади, должны были вместить весь город. Семьи ютились под одной крышей в тревожном ожидании зимы. Искра жила в одной комнате с Майей и Есенией, мечтая о том, что весной у нее будет собственная спальня. Все жители, даже самые маленькие, были привлечены к работе, но Искру не пускали на стройку, и она почти все время проводила дома. Она сидела на подоконнике и смотрела на лес, укрытый первым снегом. Пейзаж за окном не менялся, но однажды Искра увидела между деревьями стройного молодого оленя. Он стоял неподвижно и смотрел прямо на нее. Их разделяла лишь пара сотен метров. Искра набросила шубку, закуталась в шерстяной платок и с восторгом выбежала из дома.       Олень не испугался ее приближения и вовсе не собирался убегать. Искра опасливо кралась к нему, ожидая, что он может напасть. Но олень присел на землю и послушно опустил голову, словно показывая — он не опасен. Искра приблизилась и протянула руку, коснулась покрытого пушком основания рогов. Олень фыркнул, его горячее дыхание на легком морозе превратилось в белесую дымку. Он ткнулся длинной мордой в живот девочки, та звонко рассмеялась.       — Меня зовут Искра, — представилась девочка и беззаботно села в снег рядом с оленем, — будем друзьями?       Олень медленно опустил морду, не спуская с ребенка глаз. Искра опешила.       — Ты меня понимаешь?! Вот это да!       Но ветер донес со стороны города крик Есении: «Искра! Ты где?». Девочка встала и стряхнула снег. Олень прихватил зубами низ ее шубки, не пуская.       — Я бы и сама хотела остаться с тобой, но не могу, — расстроено ответила девочка, — мне надо идти, меня зовут. Но я еще приду к тебе!       Больше олень не появлялся. Искра высматривала его каждый день, но так и не могла найти. Зато он стал ей сниться. Во сне она бегала с ним под ночным небом, взбиралась на его меховую спину и хваталась за крепкую шею, чтобы не упасть. Стук копыт заглушал все звуки леса, деревья сливались в сплошной коридор, а просвет впереди казался маленькой точкой. Эти сны были такие реальные, что просыпаться не хотелось.       Когда пришла весна и снег стал сходить, Искра снова увидела оленя на краю леса. Не задумываясь, она натянула сапожки, накинула шубу и побежала к нему. Мокрый снег хлюпал под ногами и забрызгивал длинную юбку. Прибежав к лесу, запыхавшаяся Искра к своему ужасу никого не обнаружила. Оленя не было, и девочка уже подумала, что ей померещилось. Она разочарованно пнула тающий сугроб.       — Почему ты злишься? — раздался мелодичный мужской голос. Из-за дерева показался высокий черноволосый мужчина в алой мантии с опушкой на воротнике. Улыбка на его красивом лице была успокаивающей и притягательной.       — Я видела оленя, а когда пришла, он уже исчез, — проворчала Искра, скрещивая ручки на груди.       — Зачем тебе олень? — с притворным удивлением спросил незнакомец, так мягко и тепло, что Искра невольно доверилась ему и ответила.       — Это не просто олень, он мой друг.       — Он понимает твои слова, а еще снится тебе? — угадал незнакомец.       — Что? Но как ты?.. — Искра испуганно посмотрела на мужчину, — откуда ты знаешь?       — Если я скажу, что я — и есть олень, ты мне поверишь? — мужчина опустился в мокрый снег, сел на колени перед девочкой. — Ты все еще захочешь остаться со мной поиграть?       Искра замерла. Ей так хотелось приблизиться к мужчине, коснуться его красивого лица и длинных волос, но она не решалась, боялась, что он утащит ее в лес. Но незнакомец не двигался и лишь улыбался.       — Так ты человек или олень? — неуверенно спросила Искра.       — Ни то, ни другое. Хочешь увидеть, какой я на самом деле? У меня есть маленький секрет.       Искра закивала. Она прикрыла лицо руками, а когда открыла, перед ней сидел уже не человек. Незнакомец стал выше, а на его голове появились оленьи рога угольного цвета. Не сдержав восхищенного вздоха, Искра сделала несколько шагов к нему и коснулась его рогов. Они были покрыты черной пылью, но, сколько бы Искра не проводила пальцами, она не стиралась. Девочка перевела взгляд на свои руки, торчащие из-под задравшихся рукавов шубки, и с ужасом отпрянула. Ее руки до локтей были покрыты этой черной пылью.       — Я испачкалась? — недоумевая, спросила девочка и попыталась отряхнуться. Незнакомец лишь улыбнулся.       — Нет, ты такая и есть. И это не грязь. Это сажа. Знаешь, откуда она берется?       — Из огня, — неуверенно ответила она, не понимая, куда клонит незнакомец. — Но откуда здесь огонь?       — Да, откуда здесь огонь, Искра? — переспросил мужчина, — ты еще хочешь остаться со мной подольше?       — Да. Хочу.       Искра захлопнула дневник. Ее грудь часто вздымалась из-за тяжелого дыхания, а тревога сдавливала ее горло. Она была уверена, что та встреча в лесу была реальной, хотя в тот день ее нашли лежащей под деревом без сознания. Девочка не смогла убедить взрослых, что это был не сон, ведь ее руки были чисты. Ее отнесли в дом и не отпускали одну еще несколько месяцев. Но, вспоминая теперь тот день, Искра была уверена — та встреча была на самом деле. А самое пугающее — этого мужчину она встретила в Майскую ночь. Именно того загадочного незнакомца, что отдал ей медальон с изображением оленя.