scary love

Учебный день подходит к концу. Все ученики, задорно хохоча, покидают стены школы, даже не записав домашнее задание, размахивают портфелями. Каждый и каждая бегут по своим беззаботным детским делам. Уставшие от насыщенного рабочего дня учителя спешат домой с сумками тетрадей и листками с не проверенными работами. В школе не остается никого, она абсолютно пуста, если не считать охранника-бездельника, что сидел в своей каморке и клевал носом в ночную смену. Здание опустело. По крайней мере, должно было. Но в одной аудитории до сих пор горит свет, а дверь была закрыта ключом на два поворота. Если прислушаться, а это уже сущая наглость, то можно даже услышать голоса, а за ними следуют тяжелые вздохи и приглушенные стоны. — Сонсенним, — лепечут мягкие расцелованные губы парня, сидящего на большом деревянном столе. Он привычно тянется к чужим губам, позволяя широким мозолистым ладоням ласкать его мягкие юношеские бедра, — пожалуйста… Он звучит слишком беспомощно, от того очаровательно мило. Мужчина ухмыляется, шершавыми ладонями забираясь под ткань серых классических шорт. — Малыш, помнишь, что я говорил? День закончился. Я больше не твой учитель, — он шепчет глубоко, прямо над ухом младшего, что так отчаянно цепляется за широкие плечи. — Сонхун-хен… — воздушно выдохнул парень. Его глаза закрываются сами по себе от внезапно накатывающего наслаждения, которое щекотно покалывает в груди. — Вот так, детка. Молодец, Джеюни. Я твой хен. Следующие несколько минут погружаются в тяжелую тишину, прерываемую лишь вздохами и мокрыми поцелуями, которые срывались с их губ так искренне и отчаянно. Их языки сплетаются жарко, так желанно, они целуются мокро, Джеюн нетерпеливо кусается и скулит в губы, пытаясь притянуть мужчину максимально к себе ногами, сцепив их за его талией. — Тише, маленький, — шепчет Пак, тихо усмехаясь такой нелепо милой неуклюжести своего мальчика. Джейк мягкими поцелуями касается острых скул и линии подбородка, пытается выпросить больше таких жарких поцелуев, от которых приятный узел завязывается внизу живота, а в школьных шортах становится так тесно. Он ерзает на месте и блестит своими глазками, кусая и без того большие губы. Сонхун оставляет еще один звонкий чмок на его губах. — Ты всегда меня дразнишь, — тихо тянет Джейк, пытаясь выглядеть совсем недовольным. Хотя получается у него это слишком неубедительно, ведь все, что происходит его более, чем устраивает. Особенно прохладные ладони, что так по-собственнически устроились на его бедрах. — Ты всегда капризничаешь, — Сонхун передразнивает, улыбаясь снисходительно, но все равно не останавливает Джеюна, когда тот тянется к пуговицам его голубой рубашки. Можно обойтись и без этого, но Джейк любит чувствовать его. Чувствовать его кожу, быть грудь к груди, сердце к сердцу, чувствовать его жар и гулкое сердцебиение. Поэтому Сонхун позволяет. Позволяет своему мальчику делать, что его душе угодно, лишь бы это радовало его. — Раздень меня тоже. — Но потом нам снова придётся одеваться, — наперекор своим словам Сонхун тянется к полосатому галстуку юноши и расслабляет его, а после ловко расстегивает верхние несколько пуговиц. Его виду открываются смуглая кожа и выпирающие ключицы, красивые родинки, которые хотелось расцеловать. Этим он и занимался каждый раз, когда Джеюн представал перед ним обнаженный. Но Джейк не против. Джейк только за. Ему нравится чувствовать на себе его губы, нравится, когда длинные пальцы сжимают его упругие ягодицы и избавляют от так сильно мешающей одежды. Ему нравится, когда Сонхун смотрит на его тело, пожирает взглядом и ласкает до самых ярких звезд перед глазами. Ведь в его глазах Джейк красивый, в его глазах он нежное невинное создание, чистый холст, на котором оставит свой след — значит осквернить. Джейк застонал, несдержанно и громко. Отброшенные в сторону шорты вместе с бельем теперь не больше, чем просто тряпки для пола. Широкой ладонью Пак мягко мажет по возбужденной плоти, размазывает прозрачные капельки по стволу и обхватывает кольцом, постепенно набирая темп. Каждый стон он ловит губами, глотает и наслаждается такой бурной реакцией Шима. — Я хочу заняться с тобой любовью, — рвано шепчет Джеюн, подставляя свою такую чувствительную шею под жаркие поцелуи, — мне нравится это. Я хочу, чтобы ты был со мной всегда, — Джейк звучит отчаянно. Звучит разбито. — Я буду. — Я хочу быть для тебя хорошим. — Для меня ты самый лучший, — каждое слово дается тяжело, каждый вздох спертого воздуха отдается ударом по легким. Он продолжает мягко ласкать Джейка, что так тихо и надрывисто скулит и стонет ему на ухо, позволяет касаться себя беспрекословно, позволяет любить себя, позволяет украсть его душу. Джейк всецело ему доверяет и Пак никогда не станет пользоваться его открытостью и искренностью. Он самый милый, самый драгоценный. Он заслуживает любви. Звонкий стон, граничащий со всхлипом означает, что Джеюн уже на пике, а пальцы старшего тут же забрызгивает белесая жидкость. Сонхун дает ему легкую передышку, одной рукой придерживая его за бок, а второй расправляется с пряжкой своего ремня. Джейк обессилено опускает голову на чужое плечо и вдыхает мягкий аромат его приятного хвойного парфюма. — Ты правда хочешь? — Ласково шепчет преподаватель, оглаживая чужие мягкие бока. Несмотря на свое нестерпимое возбуждение, он не собирается делать что-то против воли Джеюна. — Ты каждый раз это спрашиваешь. Я хочу всегда, — мальчик делает паузы между словами и рвано выдыхает, когда старший достает член. Во рту Джейка становится слишком мокро от выделяющейся слюны. Он с таким аппетитом и желанием разглядывал чужой набухший член, что совсем даже забыл о том, что кончил сам всего пару минут назад. Он ерзает на месте в нетерпении, видит, насколько он огромный и не может поверить, что эта штука может поместиться в него полностью. Это не предположение. Все проверено на опыте. Шим громко сглатывает, машинально раздвигая ноги шире и поднимает взгляд на мужчину, ловит его нежную улыбку и теплый взгляд. А на душе становится так спокойно. Он любит, когда Сонхун смотрит на него так. Ведь Джейку всегда хотелось, чтобы на него смотрели без ненависти и отвращения. Он мечтал, чтобы однажды его полюбили, чтобы он был ценным, самым любимым мальчиком на свете. — Ты подготовился? — Жар чужого дыхания опаляет губы, когда Пак уже ввел в юношу два пальца без какого либо сопротивления. Джейк густо краснеет, бурчит что-то под нос и утыкается им в чужую шею. С тихими вздохами Джеюн принимает в себя уже три пальца и не понимает, почему Сонхун так тянет. Сам ведь догадался, что он готовился. С характерным звуком Пак вынимает пальцы из податливого тела. Мягкие стоны заполняют класс. Джеюн прикрывает глаза и сладко постанывает, когда движения бедрами медленно подбирают нужный ритм. Чувствовать в себе этот жар и пульсацию было невыносимо. Джейк сжимается, вырывая сдавленный хриплый стон у старшего. Член Джейка снова затвердел и с каждым толчком он слегка мягко хлопал по впалому животу, пачкая смуглую кожу предсеменем. — Быстрее, — сдавленно пролепетал Джеюн. — Как пожелаешь, щеночек, — движения бедрами становятся более размашистыми, Сонхун толкается быстрее, с каждым толчком выбивая из груди юноши звонкие стоны. Джеюн клянется, что еще немного и он станет просто обезумевшим зависимым от этого члена, что остервенело вбивается в него. Он расплывшейся лужицей обмякает в крепких руках и чувствует себя таким маленьким и защищенным. Только с Сонхуном он чувствовал себя в безопасности. Только он ласково гладил его по волосам и успокаивал. Только он забрал его под свое попечение, когда увидел бедного Джейка, за углом школы с разбросанными его вещами по земле. Его сумка была затоптана, принадлежности раскиданы в разных сторонах, а сам парнишка был измазан в пыли и тихо плакал, вжавшись в кирпичную стену. Его взгляд был угрюмый, недоверчивый. Пальцами он теребил рукава своего коричневого джемпера. — Быстрее… — раздается полный наслаждения и желания голос Джейка, что только сильнее цепляется ногами на талии старшего и запрокидывает голову назад, оголяя свою шею, но на нее тут же нападают с обжигающими поцелуями и укусами. Сонхуну всегда хотелось сделать его своим, осыпать нежную кожу багровыми пятнами, показать всем, что никто не смеет прикасаться к его святому сокровищу. Джеюн подносит руку к лицу, тыльной стороной прижимая к слезящимся глазам и несдержанно стонет, но его руку перехватывает Пак, ласково подносит к губам и касается бледных полос на запястье, от чего слышит очередной сдавленный всхлип. По щекам мальчика текут слезы от переполняющих его эмоций и чувств, но они тут же оказываются сцелованы чужими мягкими губами. Быть любимым. Быть нужным. Разве ему так много нужно? — Малыш, ты такой молодец, — Хрипит на ухо Сонхун, свободной рукой слегка отодвигая ногу парня в сторону и слегка меняет угол, от чего последний чуть взвизгивает и раздается в протяжном гулком стоне. Прямо в точку. Пак ухмыляется, обнажая острые клыки и только быстрее двигает бедрами, пока наслаждается таким удовлетворенным лицом своего юного любовника. От влажных дорожек на щеках и с мокрыми ресницами Джеюн выглядит так естественно и так невинно. Шим закатывает глаза к затылку, кусает губы и мычит так сладко, сжимаясь вокруг члена мужчины особенно сильно, Сонхун в восторге от того, как горячие стеночки идеально принимают и горячо обволакивают его возбуждение. Его мальчик такой молодец. Узел в животе начинает гореть адским огнем, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Он отчаянно пытается держаться крепче, но пальцы немеют, а силы постепенно покидают тело. Если бы не сильные руки, удерживающие Джейка вертикально, он бы уже давно распластался на поверхности коричневого стола. Джейк вздрагивает, когда снова кончает себе на живот и рвано стонет, потому что стимуляция не прекращается. Пак все еще бешено толкается в растраханного юношу и набирает просто бешеную скорость, каждый раз проезжаясь головкой по простате. Сонхун жадно прижимается к чужим губам, сминает их и ворует мокрый смазанный поцелуй, пока наполняет разгоряченное тело юноши обилием семени и глубоко стонет в губы. Джейк слегка хмурится и стонет в унисон наслаждаясь приятным ощущением заполненности. — Вот так, умничка, — прошептал Пак, не отстраняясь от чужих губ. От этих слов все внутри Джеюна начинает трепетать. Он ласковым щенком подается нежным прикосновениям, обмякая в чужой хватке, когда послеоргазменные судороги прошли. Его грудь разрывается от ударов сердца и учащенного дыхания, тело сдавливает, а глаза наливаются свинцом. Он готов уснуть прямо так, сидя на столе и до краев заполненный спермой, лишь бы Сонхун не ушел, лишь бы был рядом. Ну он ведь обещал. А Джейк так по-детски наивно верит его словам.

***

Когда Джейк приходит домой, он не готов говорить хоть с кем-то. Его горло слегка саднит, а тело немного покалывает. Да и сам он выглядит чуть помято, но в этом нет ничего такого. По крайней мере, он больше не приносит на своем теле гематомы и ссадины. Вместо них на его талии и бедрах появляются синяки от чужих цепких пальцев и полосы от ногтей. От этих мыслей Джейк мечтательно улыбается и тихо хихикает себе под нос, мягко краснея. — Джеюн?.. — Джейк поднимает взгляд, встречая перед собой встревоженную мать. Ее лицо и глаза выдают, что она очень сильно и долго плакала. Веки опухли, а по щекам размазана черная тушь. Она смотрит на сына с искренним беспокойством, сожалением и страхом. Джеюн не сразу может считать ее эмоцию и почему именно она так себя чувствует, но ему моментально становится плохо. Интуиция подсказывает, что ничего хорошего не случится. Женщина, едва сдерживая дрожь в ногах, приближается к мальчику, опускает руки на плечи и резко падает на свои больные колени. — Мама! Мама, что случилось? Не падай так, пожалуйста! — Джеюн вздрагивает, когда его лицо бережно оглаживают ее пальцы. — Джеюни… Милый мой… Маленький мой сынок, я д-даже… Я даже представить себе не могла, через какой ужас ты проходишь. Мой мальчик, мой хороший, — черные от туши слезы стекают с припухших глаз, скатываясь по морщинкам к губам, — если бы я только знала, что этот ублюдок делает с тобой. Что? Кажется, Джейк бледнеет на несколько тонов. Как? Откуда? От кого? Как она могла узнать об этом? Вопросы подобного рода заполонили бедную юношескую голову. Это произошло так внезапно. Только недавно заполненное безграничной любовью сердце билось лишь за счет неограниченной любви, которую он получал от учителя. От его прикосновений, похвалы. От всего, что делал Сонхун. Как такое могло вообще произойти? На Пак Сонхуна завели дело. Его взяли под стражу. Рюкзак с глухим грохотом падает на пол к ногам и там же, внизу вдребезги разбивается его маленькое сердце. Старшая Шим беззвучно плачет, пытаясь прочитать эмоции сына, но все и так очевидно. Она понимает, что он слишком ошарашен, он не может поверить в то, что этот ад закончен, но как можно забыть то, через что он прошел? Так она думает. Думает, что не стоит трогать Джейка, когда он молча волоча свою сумку по полу, поднимается в свою комнату. Лишь захлопнув дверь за спиной, Джеюн дает себе волю. Его красивые ресницы слипаются от соленых слез, маленькими хрусталиками стекающих по мягким щекам. Он громко всхлипывает, с булькающим звуком, пытаясь вздохнуть. Обессиленный, он опускается на пол по стене, все еще не веря в то, что это на самом деле. Да с чего они вообще взяли, что Сонхун домогался его? С чего они взяли, что Сонхун причинял ему только вред? Джейка тошнит от этой несправедливости. Шим встает с пола и на ватных ногах шагает к кровати, забираясь на нее. Он достает телефон, вводит пароль и пытается дозвониться до Сонхуна. Он звонит один раз, звонит второй и третий. Он не перестает, надеется услышать родной нежный голос, удостовериться, что Пак сейчас дома, на его коленях сидит маленькая Каыль и он скажет, что все хорошо и что Джейк просто глупенький, раз поверил во все это. Он набирает номер, пока слезы не застилают все перед глазами и он не перестает различать кнопки на экране, а от капающих слез сенсор перестает действовать, как надо. Все равно исход был одним — абонент временно недоступен. Мальчик зарывается узловатыми пальцами в свои каштановые волосы и с силой натягивает, в очередной раз шмыгая и пуская горькую слезу. С вскриком, Джеюн бросает телефон на другую сторону кровати и принимается бешено колотить руками по матрасу. Эмоции, что юноша испытывает сейчас, нельзя назвать однозначными. Горячая ярость, тоска, одиночество. Все это комбинируется в не особо приятную картину в виде бьющегося в истерике парня, который готов рвать и метать, который кричит в подушки и волосы на голове рвет. Все, что ему хочется сейчас — просто исчезнуть. Сейчас он чувствует себя таким беспомощным, но обычно, когда его одолевали такие чувства, он мог просто лечь в объятия Сонхуна, когда никто не видит. Послушать его сердцебиение, пока он ласково гладит по волосам. Но Сонхуна больше рядом нет. Только плюшевые игрушки, который Джейк раскидал по всей площади. Истерика вымотала его так сильно. Он лежит на боку, подмяв одеяло под себя, а слезы все не прекращают течь. На следующий день в его доме появились странные люди. Когда Джейк проснулся, он очень долго не выходил из комнаты. Он практически не спал всю ночь, думал, плакал. Но внезапный стук заставил Джейка вздрогнуть. Сначала на пороге он увидел мать, за ней директор школы, а после него зашли двое полицейских в форме. — Все в порядке, Джеюн. Теперь ты можешь говорить обо всем без страха, его больше тут нет. Слезы снова накатываются на глаза, Шим поджимает губы и опускает взгляд, подмяв под себя ноги. Да, его тут нет. И в этом виноваты вы. Он стирает дорожки слез с щек и молчит. От него требуют подробности. Все до последнего. Но Джейк не хочет ничего рассказывать и все, что его волнует… — На сколько его посадили? — Срок пять лет, — Джеюн мрачнеет и полицейские, словно оправдываясь, продолжают, лишь подливая масла в огонь, — к сожалению, его увеличить невозможно, так прописано в кодексе. Пять лет. Звучит так долго, Джеюн с трудом сдерживает слезы. Это нечестно, нечестно вот так отбирать у него единственного, за кого он держался все это время. Несмотря на все произошедшее, ему все же приходится ходить на уроки. Очевидно, что после произошедшего, слухи по школе разлетятся махом. Так и оказались, уже на пороге Джейка встречает множество заинтересованных взглядов. Кто-то смотрит с искренним сожалением, кто-то с неподдельным омерзением, не понимая того, как можно ложиться с собственным учителем. — Джеюн! — Шим вздрагивает, когда слышит свое имя. Обернувшись он замечает своих немногочисленных друзей, что спешат к нему навстречу, придерживая падающие с плеч сумки. Джейк лишь натянуто улыбается, сжимая в руках лямки своей сумки. — Мы так давно не виделись, — вздыхает Чонвон, качая головой, — и эта новость… Мы переживали за тебя, — глаза Яна мерцают из-за стоящих в них слез, ведь парень действительно переживает. Его плечи слегка дрожат, вид правда очень мрачный. — Очень, — кивком соглашается Сону, кусая губу. Джейк поджимает губы в тонкую полоску, чувствуя, как по телу пробегается мимолетный холодок, а загривок нещадно потеет. — Не стоит, все в порядке… — Джейк слабо мотает головой, нервно ковыряя заусенцы. — Но, Джейк-хен, не все в порядке… Мне очень жаль, что ты прошел через этот ад, я даже представить не мог себе, как ты страдаешь… «Опять они за свое» — Теперь ты можешь довериться нам и рассказать все без страха. «Нет, не говорите ничего…» — Мы твои друзья, Джеюни-хен, мне так жаль, что мы не могли тебе помочь тогда. Если бы мы знали… «Пожалуйста, хватит!» С грохотом входная дверь распахивается и Шим выбегает из школы, оставляя озадаченных друзей позади. — Кажется, я слишком надавил на него, — уныло говорит Чонвон, а Сону слегка хлопает товарища по плечу, — боже, я ужасный друг, — Вон закрыл лицо руками, отчаянно всхлипнув, на что Ким только крепко его обнял. Джейк не совсем понимает, куда он бежит. Слезы застилают все на его пути, не позволяя юноше двигаться дальше. Он останавливается посреди тротуара и ругается себе под нос, чрезмерно агрессивно вытирая соленую влагу. Такими темпами, его организм полностью иссушится, Джейк не помнит, когда бы он не чувствовал раздражающее покалывание в носу и стекающие слезы. От этого всего настолько больно, что аж злит. Злит до стиснутой челюсти и скрипа зубов. Смысла идти назад в учебный корпус Джейк не видит, если честно, а решать заумные тесты он не намерен. Последнее время была одна единственная причина, по которой Джеюн посещал уроки, но теперь нет. Теперь Джейк идет вдоль дороги, уныло пинает камни под ногами. Очевидно, что если он вернется в школу, то все будет как прежде, только вот причин для травли накопилось просто огромное количество. Что они могут придумать на этот раз даже представлять не хочется. От этих мыслей юношу нервно передергивает. Он ежится, обнимая себя руками и морщит нос от прохладного ветра, натягивая свой бежевый бомбер посильнее к шее, чтобы не продуло. Джеюн осматривается вокруг, наконец переведя дыхание и понимает, что буквально за поворотом его дом, возвращаться в школу не хочется совсем, а мама на работе. Он и так живет от школы недалеко, а тут вот, рукой подать. Поэтому много времени на раздумья не ушло и Джейк уже почти был внутри дома. Шим поворачивает ключом в замочной скважине, но когда дергает за ручку двери, на его ноги что-то падает. Маленькое и легкое. Опустив взгляд, Джейк заметил, что из дверной щели для писем выпало несколько бумажек. Перебирая их в руках, Джейк закрыл дверь ногой и слегка хмурит брови. — Счета, счета, реклама, — вслух для себя говорил Шим, перекладывая листочки друг под друга, — стоп… А это что такое… В руках у парня оказалось письмо адресованное точно ему, хотя он точно уверен в том, что ничего не заказывал. Пока он не увидел отправителя. Тело Джейка бросило в резкий холодный пот, сердце забилось сильнее, а в голове вдруг все заполонил белый шум. Спотыкаясь и падая, Джейк побежал в свою комнату, снес почти все со стола в поисках ножниц, а когда не находит, то он нетерпеливо и резко разрывает конверт. Парень чувствует, как в его груди все сжимается, давит на сердце и голову, перед глазами все плывет, а пальцы немеют с каждой секундой. «Привет, Юни.» — первые строчки вызывают моментальную реакцию, его нос краснеет и начинает щипать, глаза застилает пелена слез, которые он смаргивает и продолжает читать. «Мне жаль.» — гласят следующие строчки, — «Все, что происходило было неправильным и мне тяжело было признать то, что все будет иметь последствия. Джеюн, Джейк, мой маленький щеночек… Мне жаль, что все вышло в это, мне жаль, что ты проживаешь этот момент и мне жаль, если однажды, я сделал что-то, что доставило тебе дискомфорт и боль.» — Нет, — всхлипнул Джейк, с булькающим звуком шмыгнув носом, — нет-нет-нет, Хен… Сонхуни-хен никогда не делал мне плохо, ты глупый… — Отвечает он листку бумаги в своих руках, словно тот являлся проводником между ним и Сонхуном и передавал все слова сказанные парнем прямо в голову Пака. Если бы это было так, Джейку хотелось бы сказать ему так много. Горькие слезы капают и впитываются в тетрадный лист, оставляя разводы от чернил. «Как бы все не выходило так скверно, Джеюн, я люблю тебя. Люблю искренне, всей душой. Прости, что теперь я не могу быть рядом с тобой и разделять твои переживания вместе. Мою тоску не передать словами. Твой голос, улыбка, звезды в глазах — всего этого не хватает чертовски. Надеюсь, тебе удастся забыть мое существование и ты будешь счастлив. Не грусти сильно, щеночек. И подтяни историю искусств, надеюсь ты справишься и без меня. Сонхун. " Последние строки украшает маленькое нарисованное сердце и глупый смайлик, на который падает весомая слеза. Они не перестают течь с больших глаз Джейка, как бы он не старался стереть их рукавами своего свитера. И неужели все должно закончиться так?