Ранение.

Прошло не так много времени с того момента, как Леон в последний раз повидал своими глазами весь ужас биологической атаки, прочувствовал на себе весь страх неизведанного вируса и совершенно не знал, что делать с зараженными: с одно стороны и жалко, ведь это совершенно невинные ни в чем люди, с другой и себя опасности подвергать совершено не хотелось. Осознание, что это уже не будут прежними людьми пришло не сразу, лишь когда их на пути становилось все больше и больше, когда приходилось искать обходные пути и решать бесконечное множество загадок полицейского участка, когда за тобой в добавок гоняется никто иной, что в кругах стал зваться Мистером Икс. Хотя сам бы Леон лучше обозвал бы его каким-нибудь ругательством, но вот досада, что на обдумывания нового прозвища никогда и не было времени. В совершенном одиночестве, ведь компанию монстров нельзя было назвать хорошими союзниками, он выбрался наружу, за пределы вроде бы безопасного местечка, что твердили на всех каналах местного радио. Это было крайне сложно, муторно и долго. То патронов не хватало, то приходилось ломать мозги. Так и эта зловещая тишина. Обычно она была чем-то хорошим и значило спокойствие, но стены участка с первых же секунд перестали внушать доверия, также, как и все происходящее. Когда юному полицейскому удалось выбраться наружу, а точнее открыть входные ворота на парковке, он тут же последовал исследовать город. Всегда был на чеку, в одной руке родненький пистолет с наименьшим количеством патронов, в другой фонарик, не столь яркий, но и в Раккун-Сити еще царило освещение от уличных фонарей. Наверное, оно так и продолжит светить, пока провода не сомкнутся или ток перестанет идти. Лил холодный дождь, как ни кстати. Прохладные капли почти мгновенно вызвали у Кеннеди мурашки, когда попали на открытые участки кожи. Они табуном пробежались вверх по спине и обратно, приподняли волосы на руках и даже на загривке. Становилось прохладно, плотная ткань полицейской формы неприятно липла к коже, подошва ботинок скользила по асфальту, а мокрые от воды волосы клеились ко лбу, отчего время от времени приходилось их поправлять, менять укладку и заправлять челку назад: лишь бы обзору не мешало. Задувающий ветер тоже был здесь крайне лишним, полицейскому так и хотелось поскорее найти укрытие, спрятаться под плед и лишиться этой одежды. Еще бы желательно костер, любимую песенку и чашечку чая. Но в этой трагедии единственное, что он мог бы себе обеспечить – так это крышу над головой, да и то не факт, что безопасную. Шагая по улицам, он внимательно оглядывался по сторонам. По пути забежал в некоторые открытые магазины в поисках пропитания, патронов и возможно аптечек, но это если повезет. Что-то удалось раздобыть, но крайне мало. Этого ему хватит не больше, чем на день, но уже лучше, чем совсем ничего. Хотя бы обновился запас патронов, теперь у него еще и больше шансов на самооборону. Успех. Через минут десять ходьбы, Кеннеди замечает непримечательный закоулок, в котором, кажется, раздался шорох. Любой бы нормальный человек сжался бы весь, да и ушел прочь, подальше от неприятностей, как бы интересно не было. Скотт же был не таким – он собирается с мыслями, сначала списывая все на шорох бедных и брошенных домашних животных или крыс, но когда звук двоится, то решает проследовать к источнику. Идет тихо, на цыпочках и даже можно сказать, что крадется. Жмется к стене, как какой-то тайный агент в фильмах и посильнее сжав в руке пистолет, выжидает пару мгновений, чтобы выскочить и осмотреться повнимательнее. Дуло оружия бегает из угла в угол, юноша вертится по сторонам, убеждаясь, что никого нету. Казалось, что опасность миновала – тут никого нет, помимо кромешной темноты и одиноко стоящих мусорных баков. Выдохнув, он следует дальше. Осторожно, конечно, все также осматриваясь на всякий случай по сторонам. Такой разведкой замечает полуоткрытую дверь и решает последовать к ней. Прислушавшись ко звукам, что бегают где-то внутри, дает себе сигнал, что там чисто и со скрипом отворив дверь, проходит внутрь. Стоит пару секунд неподвижно, вглядываясь в темноту и пытаясь сфокусироваться на обстановке. Успокоившись, что в этом периметре ни единой души – удовлетворенно выдыхает, убирая пистолет в кобуру. Теперь можно походить в поисках припасов, вот так удача. Выбор тут был почти таким же, как и в других таких местах – почти нулевым, но кажется, что Кеннеди уже привык к этому и рад будет даже одному простенькому патрону или хотя бы бинту. Из участка-то он сбежал не целым, а раненным: руки исцарапаны, пятки стерты почти в кровь от постоянно беготни, а все тело ломило от тесной защиты формы. Если с этим он мог еще справиться и применить хоть какие-то методы первой медицинской помощи, то вот с большой царапиной на спине, что любезно досталось от неожиданно выпрыгнувшего со спины Лизуна – нет. Одна повязка из клочков одежды не спасала, если кровотечение еще удалось остановить, но вот как следует обработать рану и поменять повязку, что криво была обвернута вокруг тела после этой стычки – нет. Еще чудо, что он вообще может двигаться. Леон не смог быть достаточно тихим, когда обходил здание: после десяти минут полу-передышки полу-исследований он задел плечом один из стендов, что с ужасно громким грохотом повалился на пол. Тогда с уст вылетело ругательство, а сам виновник тут же достал пистолет, уже готовясь к напастям своих врагов. Зомби обычно мгновенно реагировали на любой звук, впрочем, как и другие сущности. Юноша уже был наготове: смотрел по сторонам, шагал в сторону от стенда поближе к одной из дверей, что заприметил боковым зрением, и пытался успокоить рваное дыхание. Отчетливо слышал в этой пугающей тишине как сильно стучало его сердце. Пальцы его дрожали, скользили к курку, чтобы в любой момент спустить его. Но все обошлось. По крайне мере так казалось. Выпустив из легких еще один вздох, он, не убирая пистолет, ладонями касается поверхности двери и пытается её открыть. Она не поддается, поэтому нащупав ручку, приходится давить на неё, чтобы наконец-то услышать скрип за своей спиной – отворил. Медленно обернувшись в сторону нового помещения, Кеннеди тут же замечает силуэт. Оборачивается к нему мгновенно, дуло направляет, а когда взгляд фокусируется, то оказывается, перед ним стояла девушка: такая же ободранная, раненая, но безоружная. Она руки вверх поднимает, недоверчиво осматривая нового знакомого и лишь медленно делая короткие шаги назад. Как оказалось позже, она лишь хотела проверить, что было источником звука, но вместо этого наткнулась на входящего внутрь Леона. Так двое стояли несколько минут уж точно, никто из них не решался прервать повисшую тишину. Взгляд обоих оббегал фигуры друг друга, затем и территорию вокруг. И вот спустя минуты две уж точно, полицейский отпускает ружье, сделав вывод, что эта девушка не заражена, да и если бы была, он бы все равно подошел бы к ней ближе, работа у него такая – сохранять безопасность и помогать. – Ты не ранена? – интересуется Леон, делая пару шагов вперед и закрывая за собой дверь, чтобы хоть как-то себя обезопасить. – Нет, – отзывается девушка тихим голосом и не перестает шагать назад, особенно, когда видит закрывшуюся дверь. Врет, конечно, по ней было видно, что она сама вся в ранках. – Не бойся, я из полиции, – замечая замешательство девушки отвечает Кеннеди, убирая ружье в кобуру и также поднимая руки вверх, пытаясь показать, что не желает незнакомке вреда, – Я Леон Кеннеди, полицейский Раккун-Сити, кажется, что тебе нужна помощь. Незнакомка становится чуть спокойнее, это видно по тому, как плечи её расслабились, а брови удивленно всплыли вверх. Она останавливается, не переставая следить за каждым действием Леона. – Кажется, что это я должна предлагать тебе помощь, – на её губах расцветает нервная усмешка, когда она указывает пальцем на ранения Кеннеди. – Было бы славно, но для начала мне надо убедиться, что ты в порядке. Как давно ты тут? – полицейский неловко улыбается, будто подобное замечание ввело его в смятение.   – Несколько часов, наткнулась случайно. Тебе повезло, что это бывшая аптека, – незнакомка указывает пальцем на небольшой столик, где находилось несколько аптечек, удачно заполненных множество бинтов, пластырей и других прелестей медицины, – Позволишь мне помочь? – Не стоит! Все в порядке, – Скотт даже удивленно подымает бровь вверх, когда оглядывает аптечки, так еще и наблюдает за таким энтузиазмом со стороны девушки. Спорить было бесполезно, оба это понимали. Поэтому Кеннеди сдается достаточно быстро и вздохнув, кивает головой. Ему неловко, в этой ситуации он должен помогать, а не ему. Он же полицейский, это его работа! Но и сейчас время другое – внезапный апокалипсис, тут никому нету дела до того, кем ты работаешь, главное спастись. Девушка командует что-то: сначала предлагает разместиться на шатком стуле, потом говорить снять жилет и кладет его в сторону, чтобы он хотя бы попытался высохнуть, а после и указывает на разорванную рубашку. Леону неловко, он противится сначала, но потом понимает, что иначе никак и расстегивает, скидывая ткань с плеч и оборачиваясь раненной спиной прямиком к незнакомке. Щеки его вспыхивают еле заметным румянцем и даже не понятно почему. Он неловко укладывает руки на свои колени и сидит смирно, не решаясь делать ни единого лишнего движения, чтобы, не дай Бог, не помешать. Девушка же осматривает раны, шепчет себе что-то под нос удивленное, но спрашивать от куда не решается. Для начала она медленно стягивает с предплечья какую-то ткань: она была вся красная, пропахшая кровью. Откинув её в сторону, она наблюдает покрасневшую кожу, размазанные следы кровоточащих подтеков и мелкие коросты. Свежее ранение. В дальнейших ход следует ватка – небольшая, но заранее обмакнутая в спирт. Предупредив Леона, она ведет рукой сначала около повреждённой кожи и слегка дует, особенно когда замечает, как задрожали плечи у юноши и как он весь напрягся. – Где же ты так пострадал? – шепотом интересуется она, пока рука её осторожно и мягко следует по всему ранению, а губы смыкаются в трубочку, чтобы вновь подуть. – Долгая история.. – нервно хихикнув отвечает полицейский, шипя себе под нос, когда спирт проникал прямиком в ранку и больно щипал. Губы расплываются в смущенной улыбке, а брови сводятся где-то около переносицы. Промычав что-то в ответ, незнакомка убирает грязную от крови ватку и принимается брать новую, заранее обмакнув её в спирт. Проходится ещё раз по большой царапине, после прижимая и готовясь завязать повязку. Наматывает себе бинт на руку, затем кладет кончик на плечо, чтобы обмотать его вниз к противоположному боку, а после вновь вернуться к предплечью. Затягивает достаточно туго, чтобы ватка выпасть не смогла, но не так, чтобы перевязка сковывала движения. Все время Леон лишь наблюдал внимательно за руками, что иногда прямиком перед глазами витали, что-то еще под нос напевая. Когда с этим было покончено, девушка с необычайной нежностью укладывает руку к загривку и ведет вверх, чтобы затем погладить мокрые волосы Кеннеди. Выходит из-за его спины, наклоняется поближе к лицу и с волнением спрашивает: «Ты в порядке?» – Да, спасибо, – кивнув отвечает ей юноша, заглянув прямиком в глаза. Улыбается так довольно и благодарно, пока одна из рук касается свежего бинта. Касания незнакомки мягкие, он так и ощущает себя котенком, окутанным лаской.