Сказка о двух эльфах

Уходя из дома главы, я мельком попросил его оставить в секрете наше существование для остального мира. Он согласился. Пока Орион отвозил нас к, теперь уже общему для меня и сестры, шатру, мы все также оглядывались по сторонам, изучая доселе невиданный снег. — Миримэ, — обратился я к ней, когда Орион оставил нас одних. Сестра перевела на меня вопросительный взгляд, ожидая моих дальнейших слов. — Можешь объяснить, как мы здесь оказались? — ее лицо исказилось. Она погрустнела и отвела взгляд. — Миримэ? — Тебе не понравится, если я расскажу… — я вздохнул. — Мне не понравится, если ты не расскажешь. — У тебя же есть свои секреты? — мое сердце пропустило удар. — Д-да. — я сглотнул, — Конечно, они есть. — Давай и у меня будет свой секрет, хорошо? Я задумался. С одной стороны, мне необходимо знать, что сделала Мири. Может быть, она по незнанию навредила себе, а я ничем не могу помочь. Но с другой… — Хорошо, пусть это будет твоим секретом. Тогда ответь мне на другой вопрос: как ты жила без меня? О тебе кто-нибудь заботился? — Мне… было тяжело без братика… — она поникла еще сильнее, но, посмотрев мне в лицо, улыбнулась, — И поэтому, я рада, что мы снова вместе. — Я тоже очень этому рад, сестренка. — я нежно обнял ее, после чего она прижалась ко мне сильнее, чем когда-либо. Как же я хочу, чтобы этот ее секрет не навредил ей самой… *** Дел у нас предстояло много, скажу я так. Сначала нам провели экскурсию по деревне, показывая некоторые магазинчики и знакомя нас с жителями. Многие пожилые были к нам добры, словно мы их кровные внуки. Некоторые дети стремились поиграть с нами, от чего было сложно отказаться. Остальные же кентавры не имели к нам никакого интереса, предпочитая заниматься собственной рутиной. Играя с детьми, я и сестра выглядели очень неуклюже: толстые шерстяные одежды сковывали наши движения, и от нашей бывалой ловкости остались лишь крохи. У хвостиков же не было и капли промедления: они резво бежали вперед, бросая друг в друга снежки. Это у них такая забава? Хах, а со стороны выглядит весело. До самого вечера мы веселились: пока одни ребята учили нас лепить снеговиков, другие рассказывали про снег: откуда он берется, сколько лежит, как выглядят снежинки. Это было завораживающе. А вечерний снегопад походил на падающие звезды с неба. Я с замиранием сердца ловил снежинки, смотря на точно такие же белые и маленькие звезды. Казалось, я держу в руках совсем не замороженную воду, а далеких небесных жителей, за которыми я наблюдал всю жизнь. Спустя несколько дней Орион решил сводить нас в лес. Он источал волшебство: заснеженные ели, морозная тишина вокруг, которая нарушается лишь скрипом чьих-то шагов. Орион показал нам некоторые травы, многие из которых оказались лечебными, рассказал об их свойствах. Таких трав нет на Нейтральной Территории, и уж точно я не видел таких дома. Север для нас был неизученным местом, где мы себя ощущали лишь маленькими и беспомощными детьми. В следующий раз нас сводили на озеро. Вода была покрыта толстым слоем стекла! Орион сказал, что это лед. Это просто замершая вода. Как странно… Получается, лед – это вода, снег – это тоже вода. Вокруг нас одна вода, почему же мы тогда можем дышать? А смогу ли я развить свою магию воды, чтобы создавать этот изумительный лед и снег? Оказалось, что этот лед безумно скользкий, как будто на пол вылили растопленное масло! Орион легко держал равновесие, а вот я и сестра все никак не могли нормально встать. Мы катались и катались, не имея возможности подняться. Это было действительно весело! В этот раз нам показывали ремесла племени кентавров. Пожилые мастера не хотели подпускать нас к инструментам, но Орион все же уговорил одного дедушку. Мы мельком смотрели, как сильные и мускулистые руки вырезают из дерева самые разные вещи: посуду, игрушки, маски. Последняя вещь вызвала у нас недоумение, и когда сестра спросила об этом, Орион лишь улыбнулся и ничего не ответил. А вот и настало время для посещения лекаря. Мы вошли в небольшую деревянную лачугу, где в нос ударил запах трав. Ни одна стена или угол не были голыми, везде висели букетики самых разных цветов, которые собираются в основном летом. Из всего многообразия запахов, я смог выловить лишь несколько знакомых: мята, ромашка, шалфей и немного лаванды. Разум немного затуманился, хотелось спать. Лекарь нас осмотрел и отправил отдыхать. Все же лишь он привык к такому смешиванию запахов в своей лачуге. Прошло несколько дней. Орион принес нам деревянные маски, закрашенные белилами. Сказал, чтобы мы с сестрой разукрасили их по своему вкусу. Миримэ досталась маска в виде коршуна, а мне - лис. Мы нарисовали несколько линий наугад, после чего Орион принес нам традиционный костюм, перешитый под нас: это были белые шелковые платья, на которые мы должны были одеть утепленные шерстью кафтаны в пол. Я все не мог наглядеться на них: они были расшиты различными сюжетами с лошадьми, которые позже превращались в кентавров. Ноги мы, конечно же, тоже утеплили специальной одеждой. Спустя некоторое время пришел Орион. Его костюм был просто изумителен: прикрывающая копыта накидка, расшитая еще роскошнее и интереснее, из-под рукавов которой выглядывала белая блуза. Свои длинные шоколадно-серые волосы он убрал в красивый, похожий на цветок, пучок. Миримэ он заплел такой же, не забыв украсить миниатюрной заколкой-бабочкой. С моими волосами поступили так: по бокам заплели небольшие косички, которые тоже убрали назад, закрепив заколкой в виде птички. Мы выглядели поистине волшебно. Прихватив свои маски, мы направились к тому самому стеклянному, то есть ледяному озеру. Вокруг него собралась вся деревня. — Орион, остановись ,пожалуйста, — перед нами встал кентавр, который работал охранником на празднествах. — Что такое, друг мой? — Эти дети не могут участвовать. — Почему? Глава дал свое разрешение, — я заволновался. Может, мы им чем-то мешаем? — Этот праздник не для них. Это сугубо наши традиции, и здесь не должно быть посторонних. — Орион недовольно фыркнул. — Видимо, ты забыл очень важную вещь, друг мой. Духи защищают всех жителей Севера. На данный момент эти дети живут здесь. Прояви милосердие, которому тебя обучали в далеком детстве, иначе духи могут разгневаться на нас. Лицо этого кентавра источало недовольство. Он железно не хотел пропускать нас на праздник. Но в чем мы виноваты? Мы же даже не знаем, в чем его смысл. С немного испортившимся настроением мы дошли до озера, на котором были выложены маски каждого из кентавров. Орион положил и наши на лед. Перед поселением вышел глава. — Дорогие друзья! — начал он. — Сегодняшний вечер очень важен для всех нас. Раз в год мы можем поговорить с духами, что защищают наш народ, а также выразить благодарность Верховному духу Севера, что сотворил нас. Взамен мы должны выполнять важнейшие заповеди: любить, помогать и трудиться. Да здравствует народ севера! — все начали ликовать и радоваться, а мы лишь сидели и внимательно слушали каждое слово главы. — Вынести священный огонь! — из толпы вышел ребенок с факелом в руках, после чего наклонился к маскам. Дерево зажглось, огонь жадно съедал каждый кусочек дерева. Когда он поглотил последнюю маску, на другом берегу в небо взмыл жаркий рисунок коня, что в мир перевоплотился в человека, рассыпавшись на множество маленьких огненных животных. Я с замиранием сердца смотрел на это огненное представление. — Время загадать желание, — шепнул нам Орион. Миримэ тут же закрыла глаза, а я продолжил вглядываться в этот манящий огонь. Загадать желание? А какой в этом смысл? Ведь оно вряд ли сбудется. Но, возможно, это единственный выход, нужно попробовать. «Верховный дух Севера, вы слышите меня? Я не кентавр и никогда не поклонялся вам. Я всего лишь обычный житель эльфийского племени Пера, который по воле судьбы забрел на ваши земли. Проявите ли вы милость и исполните ли мое желание? Я всего лишь хочу вновь увидеть свою счастливую семью в полном составе, пусть даже во снах. Снизойдете ли вы ко мне?» «Дитя, ты чист сердцем, — послышалось где-то глубоко во мне. — Мне не составит труда выполнить твое маленькое желание. Будь счастлив на моих землях.» «Благодарю вас, Верховный дух Севера. Благополучия вам.» Мы еще долго стояли на берегу, вслушиваясь в потрескивания большого костра. Это успокаивало. Глубокой ночью мы вернулись в шатер и готовились ко сну. Орион помог нам убрать одежду и, пока он и Миримэ расплетались, я готовил кровати. *** Я проснулся в каком‑то тёмном месте, где не было ничего. Побродив, я нашел знакомую по форме дверь и, с замиранием, открыл её. Тёплый свет ослепил меня, и сердце пропустило удар — это был мой дом. Я стоял в дверях кухни. Матушка с отцом накрывали на стол. — Сынок, что ты стоишь, помоги маме накрыть! — она вручила мне ажурную тарелку, а в её руках старое полотенце пахло паром и жареным мясом. — А что сегодня за праздник? — голос дрожал, едва слышный. — Как же ты мог забыть, малыш? — она улыбнулась так, будто всё в мире было на месте. — Сегодня твой день рождения. Десятый. Угол зрения сузился, рост упал, мир стал крупнее, громче: из‑за спины выскочила маленькая фигурка. — Мамочка! — и в её руках оказалась моя сестра, горячая и живая. Отец подошёл ко мне, мягко взял за плечо. — Всё хорошо, малыш? Садись, скоро начнём, — сказал он. Я попытался что‑то сказать, но слова лишь тонут в домашнем шуме: тарелки, смех, шум от разговоров. Мои ноги сами повели меня к столу. Я сел, а передо мной поставили торт. — С днём рождения, дорогой мой! — голоса вокруг были такими тёплыми, что мне хотелось раствориться в них. Все сели, счастливо улыбаясь. — Братик, мы же потом пойдём играть? — ее голос дрожал от нетерпения. — А? Да, конечно… — Мири, не налегай на брата, сегодня особенный день! — отец радостно засмеялся. — Сын мой, я безмерно рад, что мы все вместе. Ты рос, и вот стал уже большим мальчиком. Желаю тебе самой прекрасной жизни. — А теперь я! — Мири подпрыгнула. — Я желаю братику много сладостей! И чтобы он всегда играл со мной! — А матушка желает тебе найти свою любовь и прожить долгую счастливую жизнь, — тёплый голос матери дрогнул. Все подняли бокалы с соком и стали напевать «С днём рождения». Слёзы сами вырвались из глаз. — Это же всё сон, правда? — Я не успел договорить — по щекам бежали горячие дорожки. Матушка и отец смотрели на меня с такой нежностью, что у меня сжалось сердце. — Спасибо вам, — с трудом выдавил я. — Я очень люблю вас всех. Надеюсь, мы когда‑нибудь снова сядем за этот стол. — Я задул свечи. Огонёк потух, и мир вокруг потянулся, как тонкая бумага, рвался и начал исчезать. Стены расплывались, смех превращался в далёкий звон, силуэт матери становился прозрачным, и я успел услышать только последние слова. — Удачи тебе, солнышко, — прошептала мать, проводя своей полупрозрачной рукой по моей щеке. Я взял ее руки в свои. Мое сердце разрывалось на части. — Мы верим, что ты справишься, — повторил отец, и его голос остался висеть в воздухе, как незаконченная песня. Я кричал им в след: — Спасибо! Я люблю вас! — но голоса отдалялись, будто кто‑то выключал радио в другой комнате. Слёзы лились густо и беспощадно. — Я люблю вас… люблю… люблю… Комната растаяла, и вместе с ней растворилась надежда почувствовать их тепло ещё раз. Под ладонями осталась только холодная постель, а на подушке — море, соленое море, в котором хочется утонуть так сильно, чтобы не осталось ничего, кроме пустоты и памяти, которая болит сильнее любой раны. Я больше не смог уснуть. Глаза горели, к ним было уже больно прикасаться, а слезы обжигали с большей силой. Так вот как Верховный дух исполняет желания… Хотя, я же сам согласился на сон. Сам виноват… Прошло несколько дней, Орион предложил сходить в лес за травами. Я согласился, мне было интересно узнать больше о любимом занятии Ориона, а вот Миримэ предпочла остаться в деревне и помочь Главе с его делами. На выходе из деревни нас встретил еще один кентавр, которому Орион был безмерно рад. — Тауро́лис, рад, что ты согласился пойти с нами! — они пожали свои крепкие руки и немного разболтались. — Как я могу позволить своему другу уйти в Морозный Лес в одиночку? Как тебя Глава отпустил? — на первый взгляд этот Тауро́лис показался мне заботливым. Он мягко улыбался, общаясь с Орионом. В его голубых глазах не было и капли жесткости. — Вообще-то, я не один, со мной наш гость, Оиллил. — они перевели на меня свои взгляды, и по моей спине прошел холодок сквозь толстые слои одежды; взгляд этих голубых глаз стал совершенно другим, будто на море вот-вот начнется буря со штормом. Мне стало не по себе. — Рад познакомиться с тобой, молодой эльф! — он наклонился ко мне, протянув руку, — Я Тауро́лис, можно просто Тау́р. Лучший друг Ориона последние двести лет. — он сделал акцент на последних словах, приторно улыбаясь. Я пожал его руку. — Атэосо Оиллил, коренной житель племени Пера, рад знакомству. — Какой ты очаровательный. Сколько тебе лет? — Шестнадцать, а вам? — Двести пятьдесят. — Ладно, ребят, хватит тут разглагольствовать. Оиллил, садись, и мы пойдем. — Орион опустился, дабы я залез на его спину. — Ты разрешаешь садиться ему к тебе на спину? — лицо Таура слегка скривилось. — Да, а иначе он просто утонет в сугробах. Эльфы достаточно невысокие. — А… Точно, как я мог забыть! — он глупо посмеялся, — Идите впереди, я не люблю спешить. — Хорошо, не заблудись, друг мой. — мы отошли на приличное расстояние, но до моих ушей долетел странный шепот… Что-то вроде: «Маленький богохульник…». Я вздрогнул. Надеюсь, мне послышалось… Прошло несколько часов, а мы все еще бродили по Морозному лесу. Мы нашли не так уж и много трав, всего лишь мешок. По словам кентавров, этого не хватит и на половину весны. Погода у них очень капризная, а дети упертые, поэтому часто болеют. В какой-то момент Орион решил отойти, так как увидел какие-то травы. Я же остался с Тау́ром. Он долго всматривался в след Ориону, а как только тот скрылся из виду, сказал: — Хорошая погода, не правда ли? — Хм, да, сегодня довольно солнечно, — ответил я, потирая замершие руки. — Солнечно, говоришь… — Да, вроде в небе солнце… — в мгновение ока я оказался прикованным к рядом стоящему дереву. Таур крепко схватил меня за шею, прижимая к стволу. — Нравится быть нахлебником? Есть за чужой счет, лечится, веселиться… Не слишком ли много ресурсов на вас было потрачено? — О чем вы, кха, говорите? — было тяжело дышать, не то что говорить. Я инстинктивно начал бить его широкую и мощную ладонь своими маленькими ручонками. — Неведение не освобождает тебя от ответственности. — он сдавил мое горло еще сильнее, — На тебя и ту мелюзгу было потрачено огромное количество лекарств и припасов. Нас осталось не так уж и много, а тут еще и вы, два дормоеда. — я был действительно поражен его словами. У них проблема с припасами? Почему тогда Глава не сказал нам об этом? Я бы постарался помочь всем, чем смог. — Сначала закончу с тобой, потом твоей мелюзгой займусь… — второй рукой он потянулся к моей голове. Из моих уст вышло лишь жалкое: — Пожалуйста… не надо… — в глазах начало мутнеть, как со стороны произошла встряска, после которой руки Таура наконец отпустили меня. — Как ты мог, Тауролис! Он всего лишь ребенок! — я оказался в таких же крепких, но нежных руках Ориона. Я жадно глотал воздух, совершенно не слушая их разговора. — И что с того?! Мы и так живем впроголодь, а тут еще они! Эти крысы, похожие на людей! Как ты можешь их защищать?! — Я накажу всех причастных, но никогда не подниму своей руки на ни в чем не повинного ребенка! — Но он же эльф! Они помогали людям, из-за чего мы все страдаем! — Тогда пойди в Племя Змей и накажи всех, кто приложил к этому руку! Не могу поверить, что ты решил сорваться на том, кто младше тебя больше, чем в десять раз. А если бы твой брат был эльфом, ты бы тоже поднял на него руку?! — Да как ты смеешь приплетать сюда его?! — А как тебе еще объяснить?! Они тоже пережили не мало бед, а ты им еще добавляешь. Бесстыдник! — Ах ты…! — Таур кинулся на Ориона с кулаками, но последнему оставалось лишь подставляться под удары, прикрывая меня. Я был слишком напуган, чтобы помочь Ориону, и напряжение во мне лишь нарастало. — Пожалуйста… — кентавры лишь продолжали ругаться, — прекратите… — Я закрыл уши руками, но это не помогло. — ХВАТИТ. —И наступила оглушающая тишина. Я огляделся по сторонам: Орион и Таур стояли, словно стеклянные. Коснувшись одного из них, я понял, что это лед. Я их заморозил. Это сделал я?! К-как так?! Я слез с рук Ориона и попятился назад. Они застыли, покрылись ледяной коркой, словно каменные статуи воинов. Я задрожал. Как их теперь вернуть обратно?! Что мне делать…? — Братик Ои, что случилось? — из-за деревьев вышла Миримэ. Я не смог проронить ни слова, а она лишь подошла к Ориону, приложив к нему руку. — Я читала в одной книжке, что эмоции порождают силу. — Она перевела взгляд на меня, — Ои, это ты сделал? — Д-да, — сглотнул я. — Я помогу братику. — она прикрыла глаза, шепча что-то себе под нос. Вокруг ее ладони разросся фиолетовый огонь, который начал топить лед. Корка оказалась тонкой, так что много времени не заняло. Постепенно, шаг за шагом, Орион освобождался от ледяных оков. — Ч-что произошло? — спросил он, оглядываясь по сторонам. — Ничего серьезного, дядя, — улыбнулась Миримэ. — Мы будем размораживать второго? — Она перевела взгляд на Таура. — Не знаю, — задумался Орион, — Он враждебно настроен к вам, малыши. Я так растерян… — Ничего, я справлюсь с ним! — Сестренка весело подошла к ледяной статуе и разморозила его. — Что произошло?! — Сразу же вскрикнул тот. — Снова вы, малявки?! — Он хотел было замахнуться, но попятился назад от страха. — А почему вы убегаете, дядя? Огня боитесь? — Невинно спросила сестра. — Мы хоть и маленькие, да с зубами. И попрошу вас больше не докучать нам, хорошо? Хотелось бы мирно поиграть с остальными. — Ты, маленькая… — Огонек в ее руках увеличился, — Хорошо, я понял. Больше я вас не побеспокою. — Вот и отлично! —Она в развалочку пошагала в сторону деревни. Я и Орион отправились за ней. Жизнь у кентавров обещает быть интересной…