Привет, помнишь меня?

— Привет. Как себя чувствуешь? Она неуверенно улыбнулась в ответ, уворачиваясь от его объятий: — Привет. Если честно, странно. Он выпустил дым в воздух и добавил: — Это нормально. Грустно, конечно, но жить можно.

***

— Пока, Саш! Увидимся. Она неуверенно улыбнулась в ответ: — Пока. Приятно было познакомиться, Антон. — О-о-о, второй раз забыть себя я тебе точно не дам! — усмехнулся тот и выпрыгнул из вагона метро. Саша достала наушники, включив одну из немногих знакомую песню. Было что-то забавное в потере памяти – любимые песни подзабылись, а эмоции от них накатывали с новой, ностальгической силой. You'll Never Get To Heaven – Exquisite Tension Вагон уже порядком опустел – оставалась пара станций до конечной. В нос ударил аромат мужского парфюма. Вокруг никого не было. Девушка тяжело выдохнула, прикрыв глаза. «Посмотри на меня» – будто бы шептал знакомый голос где-то в голове. Свет в метро отключился. Саша открыла глаза, ощутив чье-то присутствие напротив. Силуэт казался высоким, худым человеком в пальто. Она пыталась поймать в нем еще что-то, пока в глазах снова не зарябило освещение. Фигура напротив испарилась. Девушка дотронулась до своих пальцев, проведя по ним вверх, немного царапая ногтями. Эта привычка была отдаленно знакомой. Только кому она принадлежала – Саша не помнила. Дорога до дома занимала около полутора часов с пересадкой на троллейбус. Пустынные вечерние улицы были необычайно тихими. И, хоть какие-то магазины и перестали существовать, в целом они выглядели так же, как и до. Как и до того, когда она проснулась в своей кровати без воспоминаний о последних пяти годах жизни. Родители рассказали, что такое может произойти, если ты пропустил встречу со своим соулмейтом. Жестокая игра от мира, в котором они жили – в момент, когда ты должен с ним соприкоснуться, ты отбрасываешься назад ровно на то время, которое требовалось бы вам для полной притирки друг к другу, если ты нарушил естественное течение событий. Антон поделился с ней тем, что это произошло с его подругой детства, Катей, когда та потеряла память о прошедшем полугодии, забыв о людях, с которыми начала общаться тогда, о любимых книгах, музыке – обо всем, что вызывало в ней эмоции. При этом технические способности, вроде вождения машины и знаний, полученных в университете, никак не преобразовались. Провал в памяти продолжался, пока она снова не встретила Диму – свою родственную душу, и не коснулась его, завоевав расположение от мира. «Пять лет. Что же там за зверь такой?» В троллейбусе было мало людей. Саша села на последнее место, прислонив голову к окну. Мимо пролетали фонари родного города, освещающие многоэтажки с разноцветными окнами. Окнами, в которых, скорее всего, любили и ждали. Готовили ужин, делились новостями с работы. В которых помнили. Свет в троллейбусе погас. Казалось, что сегодня надъебнулось все электричество. Наверное, в честь необходимых на третьем курсе пар по основам электрических систем и их взаимодействием с архитектурным дизайном. — Что такое? — послышался из темноты остановившегося транспорта голос кондуктора, — А-а-а, понял, понял! — добавил он, выходя из кабины водителя, — Пару минут, дамы и господа, сейчас все организуем. Саша усмехнулась интеллигентности дедушки, вглядываясь в черноту пространства. Когда перед ней открылись двери, показалось, что за ними, на местах напротив, кто-то сидит. Девушка спокойно разглядывала силуэт, даже не пытаясь заставить себя понять, кто за ним находится. Еще один глюк от вселенной в честь неслучившегося тандема. И если ты чувствовал от видения то, что чувствовал бы от своего партнера, значит, мир пытается напомнить тебе о том, что ты в нем не один. А в том, что она чувствовала бы это от него, Саша не сомневалась – обволакивающая забота, теплота, холод первых осенних вечеров, ощущение бесконечных разговоров на самые неожиданные темы от странности пауков до пьес Островского и любовь. Одновременно и дружеская, и партнерская, и родительская. Инфантильная и в то же время серьезная и вдумчивая. Когда снова включился свет, Саша закрыла глаза. — Конечная, девушка. Совсем вы, молодежь, себя не бережете, засыпаете, где не попадя! — сетовал старичок-кондуктор уже куда-то в себя, разбудив ее. Она спустилась с остановки, быстро перебежала дорогу и открыла карту, чтобы уточнить путь к дому. То, что они с родителями переехали в новый ЖК, а в старой квартире, где она выросла и прожила всю жизнь, делался ремонт, также стало для нее новостью. С кухни тянуло приятными ароматами. В зале был включен телевизор, где в интервью кто-то рассказывал о процессе съемки какого-то недавно вышедшего фильма. Видимо, она смотрела этот фильм и видимо тот ей нравился – ни режиссер, ни фильм, ни актерский состав не были ей знакомы. — О, Сашулик! — весело и удивленно встретил ее папа, — Мать не заметила, как ты в квартиру проникла? — Нет, она что-то на кухне кашеварит. — Понятно, как день прошел? — спросил он, не отрываясь от экрана. — Ничего необычного, все такое же новое, — отрезюмировала девушка, присаживаясь на диван рядом с отцом. Тот усмехнулся: — Матвиенко не помнишь? Это режиссер, ты с ним лично знакома. — Серьезно? При каких обстоятельствах меня в мир культурной элиты забросило? — Это тебе у друзей твоих уточнять надо, у Маши с Антоном, — улыбался отец. Он сделал звук погромче. Отдаленно узнаваемый голос вещал: — Честно говоря, главного актера мы вообще не искали. Этот голубоглазый демон нас сразу на кастинге покорил, поэтому даже вопроса не стояло о том, кому достанется роль Врубеля, хотя он, как вы уже сказали, действительно приходил пробоваться на Савву Морозова... — Ого, Сашка, а ты как здесь очутилась? — зашла в зал мама. — Да вот проснулась вчера в другой квартире. Отец засмеялся, а мама закатила глаза: — Понятно. Есть будете? — Будем! — в унисон выкрикнули два голоса с одного дивана.

***

Середина сентября радовала приятной погодой. В образовавшееся между парами окно было решено продолжать посвящать Сашу во все те события, которые канули в небытие и расследовать, что все же сохранилось в памяти. На скамеечке в сквере университета, облепившие ее с двух сторон Антон с Машей не переставали перебивать друг-друга: — Получается, твои пять лет жизни забрали в счет пяти лет жизни с соулмейтом? Пиздец, математика, подруга! — Жойско! Реально жойско. Я же говорил, у Кати с Димасом такое было. — А Катю с Димой ты тоже не помнишь? Бедолага ты наша. — И как мы Новый год встречали? — А как Антошка на спор в моих каблуках как ростовая кукла по универу расхаживал? — По одному, ну еб твою мать... Антон засмеялся в голос, придерживая плечо девушки, а Маша снисходительно улыбалась: — Прости, хорошка моя, я просто с таким вообще никогда не сталкивалась. В теории знаю, что такое бывает, но в жизни... — Последнее, что я помню – это как я в десятый класс пошла. Так что нам еще сильно повезло, что мы с Машей из одной школы вылупились, так бы я вообще вас обоих не признавала. Без обид, Антон. — Да наоборот прикольно, ты че. Точно тебе не надоем еще лет пять, — веселился тот. — Ладно, теперь о вопросах. Я ничего не помню. Только несколько лиц из группы, но я не могу объяснить, как это работает. Я просто их знаю, потому что они заложены в моей памяти и, видимо, не вызывали у меня никаких эмоций. Преподаватели тоже не все остались. Друзья – вылетели. — А как ты родителей помнишь? — искренне удивился Шастун. — Как бы тебе сказать, Антон, чтобы не шокировать, что я с ними с самого своего рождения... — А, бля, точно! Ну, тупанул! С кем не бывает, — развел руками он. Маша тяжело выдохнула, стараясь не рассмеяться, и продолжила: — До того, как ты проснулась влюбленная без памяти во всех смыслах этого слова, мы на закрытой тусовке Матвиеныча были после премьеры «Демона». Можно было бы, конечно, установить, кто именно... — Но там приглашенных до ебаной кучи было, — закончил за нее Антон. — А «Демон» – это фильм про Врубеля? Друзья переглянулись: — А ты откуда знаешь? — Отец вчера на телеке смотрел интервью с режиссером фильма. — Понятно, — разочарованно протянула Миногарова, — да, режиссер – Матвиеныч, Сережа Матвиенко, наш знакомый хороший. — Ну как уж наш, бля, твой больше! — состроил пафосное лицо Антон. — Мой, — взмахнула волосами Маша, — Если не дано вам, Антон Андреевич, музами быть, так и не завидуйте. Саша улыбалась, глядя на то, как друг карикатурно копирует эпичный взмах волос. — В общем, подруга, где-то пять лет мы и будем твою родственную душу искать, пока всех гостей обойдем и обзвоним, — подвела итог Маша. — Да не нужно никого искать, — тихо добавила девушка, устремив взгляд на носки своих ботинок, — Мне кажется, я его узнаю. — Дохуя на себя берешь, — добавил Шастун, — Мы с тобой два года бок-о-бок с архитектурной ебенью провозились, а ты ни секунды не помнишь, а тут челик, которого ты один раз, максимум два, видела. — Ну ты сравнил дверную ручку с шариковой, — воскликнула Миногарова. — И че? Обе ручки же! Саша засмеялась: — Ладно, друзья, по итогу ведь все всегда находят своих соулмейтов? И возвращают память? Антон задумался, а Маша опустила глаза. — Все ведь? — насмешливо испуганно добавила девушка. — А это мы, Сашулик, тебе подтвердить не можем. Улыбка сошла с ее лица плавно, как тезка по шоссе с сушкой. Легкий сентябрьский ветер пронесся по лицу с болезненным осознанием, что встретить Его она, возможно, больше и не сможет. Но тогда откуда в ней была такая уверенность, что она уже давно с ним знакома?