Покушениe

Пот градом стекал по лицу. Очень хотелось пить. Наверное от неё сейчас сильно воняло. Сломанный нос запахов больше не различал. Металлический привкус во рту. Кровь от разбитых губ. Лицо в целом также напоминало колбасу-кровянку. Хоть его обладательнице и не давали зеркала, разумеется. Липкая подвальная грязь холодила босые ноги. Связанные за спиной руки уже давно потеряли всякую чувствительность. И не восстановят больше никогда. В этом она была абсолютно уверенной. Живой ей отсюда не выйти. Юн Лау. Лейтенант… Бывший лейтенант, спецназа министерства обороны государства Мёрс. Арестованная за покушения на… Марту Вайнер. Генерала-протектора этого самого государства. Верховного носителя власти. «Как так вышло?», — спросили бы те, кому девушка уже никогда не сможет поведать свою историю. Юн Лау, орденоносный офицер и некогда преданный член «Партии Единства» и сама знатно удивилась бы, расскажи ей кто об этом всего две недели назад. Две недели назад «революционный совет автономии Сун» подбил часть её народа поднять мятеж против центрального правительства. Лау сразу заняла лоялискую позицию и готова была в первых рядах отправиться карать изменников. Однако КТО объявлена так и не была. Иприт. «Вопрос был закрыт», как цинично описали официальные СМИ химическую атаку на «главную базу» мятежников. На деле же этот сорокатысячный город выбрали абсолютно случайно. Или же по принципу Юн не ведомому. Никакие боевики там никогда не появлялись. «Сами виноваты», сказала бы бывший лейтенант при любых других обстоятельствах. Если бы в том городе не жили её мать с сестрой. Их тела нашли в собственных моче и фекалиях, как часто бывает в подобных ситуациях. А дальше… Лау спланировала ВСЁ. Прошла на детекторе лжи «экзамен» на повторную лояльность. Не один мускул не дрогнул тогда на её лице. Нашла торговцев оружием, продавших ей винтовку со склада соседней нестабильной и коррумпированной страны. Составила карту огня в которой выявила брешь в системе охраны группы антиснайперов. Оставался один шаг. Один выстрел. Однозначно последний в её жизни, но она заслужила подобный финал своим ничтожным существованием, уродство которого она даже не смогла вовремя понять. И этот выстрел даже был произведён, но… Какова жизнь, таков и финал. Судьба напоследок смачно вытерла об девушку ноги. Вся охрана, через которую та с таким трудом продиралась, оказалась по большей части бутафорией. Главным защитником ветерана «Кобры» всегда был он сам. Звериным чутьем или запредельным для простого человека слухом, уже не важно, златовласая бестия за мгновения уловила летящую в свою голову пулю, грациозно увернувшись от неё. Да. Так просто. Для этой ведьмы. План Лау был заведомо обречен с самого начала. На той стадии, когда она только подумала о нём. Когда госохрана надевала на бывшего лейтенанта наручники, та не могла скрыть льющиеся ручьем слезы униженности и бессилия. Даже для ярости места не осталось. Потом её долго били. Изнасиловали. Раздели догола. Связали и посадили на цепь, закрепив всё так, чтобы она не могла сменить задуманную для неё позу антилопы на водопое. Для чего это делали понятно. Несмотря на заплывшие от синяков глаза, внимательная девушка вполне разглядела маленькую видеокамеру под потолком. Придет время, и все её мытарства «случайно» сольют в сеть. В подробности вдаваться не будут. Просто подпишут: «незавидная участь врага государства». А там журналисты сами опознают некогда красивого и гордого солдата которому сам Вильгельм успел вручить высшую награду. Судьба Лау станет назидательной для тех кто хочет бросить вызов режиму. Раздался скрип немного проржавевших засовов. Тяжелая дверь камеры отворилась. — Ты… — вырвалось шепотом из дрожащих губ. — Я, — односложно ответила та, от одного голоса которой надзиратель притаившийся за спиной рефлекторно сделал шаг назад. Глаза Марты Вайнер были широко раскрыты. В груди Юн запекло. Узнице показалось что этим взглядом её хотят сжечь живьём. — И как?.. Нравится картина?.. — дерзко ответила, а точнее, простонала, лейтенант. Хотя бы последние минуты, а её чутьё подсказывало, что они стремительно приближаются, солдат постарается провести с достоинством. Разве она не заслужила хотя бы этого?.. — Цветовая гамма грязноватая. А так вроде, вполне смотрибельно. Ей было плевать. Ей была абсолютно безразлична истерзанная пленница у ног. Унижалась бы та или пыталась острить, как сейчас, а может, вовсе не могла бы сказать ни слова от боли, прикусив язык. Генерал-протектора не пробило бы ничего. Как не впечатляет человека любого рода деятельность, например, домашней мухи. Жужжит себе. Летает. Если сильно начнет раздражать, то прихлопнут. И через минуту забудут. — Ха-ха-ха!!! — всё связанное тело Юн затряслось, насколько позволяли вывернутые суставы. — Музы и тут пошутили надо мной!!! Она сошла с ума. И больше не следила за своими словами. — Я, знаешь ли, перфекционист, — продолжила Вайнер, прекрасно понимая, что это монолог, и её уже никто не слушает. Охранник не в счёт. Его тренировали так, чтобы в стенах учреждения он не воспринимал ничего выходящего за рамки основных обязанностей — привыкла, чтобы всё было красиво. Без помарок. В свою очередь не люблю создавать проблемы другим. И когда в силу человеческой природы допускаю эти самые помарки, то предпочитаю самостоятельно исправлять их. Посему, замолчи и исчезни навсегда. — С этими словами диктатор вытащила из кобуры пистолет и произвела точный выстрел в голову Юн Лау. — Долги тоже не люблю задерживать. Рудольф, скажите начальнику изолятора, чтобы избавился от тела, — обратилась златовласая к надзирателю.