Vitam Edere

Темные и красные цвета обогревали тяжелые комнаты здания, пока по ним ходил их владелец; звонкие отклики каблуков герцога тянулись по красновато-оранжевыми коврам - для многих это место уже давно стало вертепным. Слуги бегали и игрались, а единственный и отличный повар готовил все новые и новые блюда, обеды. Подходя ближе — Здравствуй-здравствуй, мой дорогой Мистер Дилюк… Как дела проходят с нашим пиром? — М-мой господин!.. - с поклоном говоря, красноволосый проговаривает вежливо и звонко, - Да, все почти готово – только хвост Осиала остался, он тушится на огне… — Хорошо-хорошо, но в следующие разы себе припомни то, что я не предпочитаю и не приветствую морепродукты на своей тарелке. — Я понял Вас, мой господин… - и, будто осложненно думая, Дилюк решается сказать те слова, что не очень знакомы и похожи на него, - господин, если Вы мне позволите, у меня есть к вам маленький и неудобный вопрос... — Что-то не так, повар? — Просто, понимаете, господин... Мне нужен отпуск в скором времени, - и зная, что в этот раз будут расспросы, он осмелился и продолжил и врать, и лгать, - мои мать и отец недавно заболели той болезнью, что распространяется по нашим землям, и мне срочно нужно им помочь с огородом и едой - иначе они вообще умрут... — Что за срань ты еще осмеливаешься говорит?! – будто гнев бога проснулся в нем, и, гордым здравым голосом, Чжун Ли продолжает свои слова, - ты не очень-то и много здесь работаешь, хочу тебе припомнить, гнусный ты трус! Прав тебе нет такое спрашивать у своего мастера, необразованный крестьянин-поваришка! Тяжелые постукивания каблуков стали еще тяжелее, и будто волны камней, стучали в такт злости „Пожирателя“, и пугливый взгляд красных глаз лишь пытался осознать ситуацию в которую он пал. И даже не успевая ничего говорить, проносятся больные слова для всех прошлых, а также теперь и этого повара, «Стража! Схватите этого лживого наглеца, и отведите его к Сяо и Гани!» Ничего не успевает произойти, как Дилюка хватают и отводят в чужие, темные комнаты что полны мрака и угнетенным страхом. Вроде бы, только недавно, – один или два года назад, - должна была пройти неудачная помолвка бедного, худощавого Дилюка и полного, сильного, но достаточного Чжун Ли. Слезы желаний и прощаний были излишне слышны изо каменных стен, ведь даже их совместный ужин что собирался проходить в тишине был сорван изначально – все и так уже знали сколько яда лежит в еде Чжун Ли, до сих пор нервно ожидая своего съедения. И вот, наступил злосчастный вечер. Стол накрыт особыми блюдами, который теперь будут единственными до смерти своего пожирателя: грудь лежала горячей на свой тарелке, как свинина с яблоком во рту; руки и ноги были отделены от своих костей, лежа как куриные ножки на пару; изящные пальцы стали хрустящими, сладким угощением для развития вкуса; а глаза были тушёным десертом, хрустя на зубах, но были мягкими внутри как маффин. Все было в своем собственном гарнире из красивых, вьющихся ранее волос – красная жидкость разливалась как томатный сок на особенных блюдах, украшая все собой. — ох, милый мой, милый Дилюк… - голос звенел как ручей по всему помещению, пока слезы текли своим таковым же ручьем, - Любимый, если бы ты только знал насколько ты вкусен мне… Рыданья с болью продолжали расти, комната продолжала темнеть, пока демон продолжал, овладевать телом ради грешной цели.