Что пошло не так?

Спустя 45 минут замок наконец-то щелкнул, и в проходе появился насупившийся Тим. Он уже успел переодеться из костюма Робина в свое любимое желтое худи и зеленые шорты. Джейсон облегченно выдохнул, ставя кружку с чаем на столик, откладывая телефон и вставая с дивана. Мальчик нерешительно копошился возле входа в гостиную, пряча руки в длинных рукавах кофты и отводя взгляд. Джей мысленно закатил глаза, ни на секунду не покупаясь на эту невинность. Хотя желание обнять птенца и убедиться, что он в порядке, всё равно пересилило желание как можно быстрее воспалить непослушный зад. — Ты знаешь, что из-за твоих последних выходок моя чёлка приобрела ещё несколько десятков седых волос, — произнёс Джейсон, притягивая Тима в объятия. Тим молча уткнулся лбом в рёбра брата и вздохнул, слегка качая головой. — Ты не ранен? Мальчик поёжился, что-то промычав. — Тим, — строже позвал мужчина, отстраняя птенца от себя. Он не хотел бы наказывать Тима, если у того есть какие-то свежие раны или ушибы. — Только несколько синяков на руках и царапина на щеке, — пробормотал Тим, потирая ту самую щёку. Джейсон потянулся к рубильнику и увеличил интенсивность освещения, чтобы лучше видеть младшего брата. Затем он осмотрел его на наличие травм и заключил, что они несерьёзны. Царапина почти затянулась, а синяки были небольшими и только начали проступать. — Я же говорил, ничего серьёзного, — пробурчал Тим, рассматривая спрятанные в рукава руки. Джейсон впился взглядом в этого ребёнка и покачал головой, поправляя одной рукой волосы. — Всё у тебя несерьёзно, Тим, — каким-то отстранённым и металлическим голосом заговорил старший. — Убежать из дома — несерьёзно. Отключить связь и трекер — несерьёзно. Заставить волноваться трёх взрослых людей — несерьёзно. Молчать о травмах — несерьёзно, — под конец Джей развёл руки, а затем безжизненно опустил их, ударяя ладонями по бёдрам. Тим нервно постучал ногой по ковру и опустил взгляд, будто обдумывая, что сказать. — Где ты был сегодня? — резче, чем хотелось, спросил Джей. — Я… — Тим поднял голову и наконец-то посмотрел на брата. — Я… — Ты, Тим, ты, — нетерпеливо подтолкнул Джейсон, скрещивая на груди руки. Тим снова сделал вдох и отвёл взгляд. — Я был в… в Стар-сити, — совсем уж тихо ответил Тим, настороженно поглядывая на реакцию брата. — В Стар-сити? — хмуро переспросил Джей, понимая, что Рой всё это время был очень близко к Тиму. — Как ты туда попал? — Через Метрополис, — почти прошептал Тим, нервно перекатываясь с пяток на кончики пальцев. Джейсон опешил, не имея возможности подобрать приличные слова, чтобы отчитать брата. Тиму, в силу возраста, не разрешалось покидать без предупреждения даже пентхаус. А что уж говорить о том, что он покинул без разрешения город. Дважды. — Как ты добрался до Метрополиса? — спросил Джей, продолжая буравить мальчика строгим взглядом. — Я позвонил Супербою, — ответил Тим, обводя комнату усталым взглядом. — Он перехватил меня на автобусной остановке. — И чем вы занимались столько времени? — стараясь сохранять спокойствие, продолжил допрос Джейсон. Тим прикусил нижнюю губу, пряча руки за спиной и изучая лицо брата. Джейсон определённо выглядел сурово и недоброжелательно, поэтому Тим должен был подумать дважды, прежде чем принять решение соврать. — Мне нужно было найти кое-какую информацию, — начал мальчик, будто бы читая его мысли о вранье. — Я не хотел возвращаться в бэт-пещеру, но информация про Дарксайда должна была храниться в Стар-лабс… — Боже, Тим… — Джей запрокинул голову, разглядывая глянцевый потолок и успокаивая злость глубокими вдохами. Одно радовало: этот паршивец был не один. — Ты должен поверить, Джей, — снова взмолился Тим, делая шаг вперёд. — Дарксайд, он… — Он убил нашего отца, Тим! — взорвался Джейсон, всплёскивая руками. — А ты продолжаешь лезть в это дело, чтобы что? Чтобы убили и тебя? Ты хоть понимаешь, куда вообще лезешь? И ради кого? Ради человека, которому это уже не нужно! Пора смириться, Тим, и прекратить так безрассудно рисковать своей безопасностью. Ты меня слышишь? Джейсон кричал. Это было тяжело остановить, потому что страх за жизнь этого ребёнка проник под кожу и разжёг огонь. Тим сразу начал бесшумно плакать, пытаясь быстро утереть слёзы рукавом худи, но только больше размазывал их по лицу. — Я знаю, что делать, чтобы быть в безопасности, — сдавленным голосом проговорил мальчик, всхлипнув носом. — О, ты знаешь? — иронично прогремел Джейсон, присаживаясь на корточки, чтобы быть ближе к росту брата. — Тогда расскажи мне, птичка, какое именно место в твоём списке занимают такие пункты, как отключение трекера слежения и сбегание из дома без предупреждения взрослых? — Ты не понимаешь, — обиженно проворчал Тим, снова проводя рукой по мокрым глазам. — Я прекрасно понимаю, поверь мне, — процедил Джей, стараясь сохранять зрительный контакт с краснеющими глазами мальчика. — Но я хочу, чтобы понял и ты, что ни я, ни Альфред, ни Дик, ни Дамиан не хотим, чтобы нам позвонил Супербой и сказал, что ты мёртв. Джейсон говорил тише, но его голос по-прежнему был холодным. Лицо Тима слегка вытянулось и побледнело от слов брата, но он всё равно упрямо хмурил брови и отказывался раскаиваться. — Только на этой неделе мы с Диком два раза ловили тебя в разных уголках Готэма, Тим, — прижав подушечки пальцев к глазам, заключил Джей. — Сегодня тебя вообще не было в городе, а тебе всего лишь двенадцать. — Если бы ты поверил мне, я бы не убегал, — ответил мальчик, обняв себя руками. — Тим, пожалуйста, не начинай, — вставая и потирая лицо, вздохнул старший. — Тогда я снова убегу, — огрызнулся мальчик, собираясь развернуться и бежать в коридор. Джейсон был быстрее и проворнее, успевая схватить Тима за локоть и потянуть на себя. Тим начал вырываться, снова устремляясь всем телом в коридор, но старший прервал эти попытки довольно сильным шлепком по попе. — Прекрати, Джейсон! — взвизгнул ребёнок, хватаясь за ушибленное место свободной рукой. — Ты не папа, ты не можешь! — Альфред тоже не папа, но вполне способен, — процедил Джейсон, но больше для себя, чем для Тима. Джейсон понял, что разговаривать с Тимом всё ещё бесполезно. Они разберутся с навязчивой идеей о живом Брюсе позже. У Джея всё ещё есть номер психолога, к которому его заставлял ходить папа. Хоть Джейсон и сопротивлялся, но она действительно помогла ему справиться с некоторыми вещами. Но сейчас Тим должен заплатить за свои безрассудные поступки, которые, слава Богу, не стоили ему жизни. — Ложись на подлокотник, — строго велел Джейсон, подталкивая Тима к креслу. Мальчик бросил опасливый взгляд сначала на кресло, а затем на Джейсона. Джей в этот момент принялся расстёгивать свой рабочий пояс, открепляя от него чехлы для оружия и прочих вещей для патруля. — Джейсон? — неуверенно позвал Тим, переминаясь у кресла. — Я сказал тебе лечь на подлокотник, — мрачно отмахнулся мужчина, сильно дёргая ремень, когда тот запутался в шлёвках. — Ты собираешься… — Тим нервно сглотнул, вжимая шею, — использовать это? Джейсон сначала хотел огрызнуться, что Тим не будет выбирать себе орудие для наказания. Но потом взвесил в руке свой ремень и понял, что это будет слишком тяжело для двенадцатилетнего ребёнка. Он помолчал, глядя на напуганного брата, а затем повторил просьбу о позиции, которую тот должен занять. — Лежи и не двигайся, — добавил мужчина, бросая свой рабочий пояс на диван и направляясь в комнату Дика. — Я вернусь через минуту. Джейсон быстро поднялся на второй этаж, где располагались их спальни, и нашёл в шкафу у Дика простенький кожаный ремень, который он одевал с джинсами. Все собственные ремни Джейсона были массивными, тяжёлыми и абсолютно не пригодными для порки даже взрослых людей. Когда Джей вернулся, Тим уже перегнулся через подлокотник кресла и встречал его несчастным взглядом. Мужчина бы с удовольствием сдался под натиском этих щенячьих глаз, если бы не знал, что из-за этого завтра Тим снова повторит свою любимую глупость. — Молодец, — похвалил он, складывая ремень вдвое и ещё раз взвешивая его в руке. На этот раз он весил не тяжелее, чем пульт от телевизора, и вполне мог сойти за хороший инструмент. — И не смотри на меня так, птенец, — вздохнул Джей, чувствуя головную боль от всего происходящего, — я не дам тебе больше, чем нужно. — Но ремень… — почти заскулил Тим, глядя на брата вновь намокающими глазами. — Что ремень? Первый раз, что ли? — Первый, — прошептал Тим. Джейсон вздёрнул бровь, искренне удивляясь. Неужели Брюс не наказывал Тима ремнём? — А чем тебя наказывали раньше? Щёки Тима моментально вспыхнули малиновым цветом, а взгляд опустился на краешек кресла. — Папа использовал деревянную расчёску, — едва слышно пробурчал Тим, щипая пальцами ткань на рукаве худи. Джейсон кивнул сам себе, но мнения не изменил. — Ты ведь понимаешь, что я не могу просто так отпустить тебя со всем, что случилось, — сказал Джейсон, покрепче сжимая ремень, который в свою очередь неприятно звякнул пряжкой. — Тим, ты убегаешь в костюме Робина, игнорируя все правила безопасности. Никто из нас до сих пор не смирился со смертью папы, а теперь ещё и ты занимаешься самоубийством. Тим уткнулся лбом в сгиб локтя и поёрзал на подлокотнике. Тяжело, стыдно, больно, обидно. Джейсон всё это понимал. Был на месте Тима сотню раз. И даже если Брюсу всё равно удалось допустить смерть Джейсона, сам мужчина сделает всё возможное, чтобы не потерять своих братьев. Пусть Тим злится и дуется на него из-за этого. Но зато он будет делать это живым и невредимым. — Я наказываю тебя не за то, что ты чувствуешь, и не за то, во что ты веришь. Я наказываю тебя за безрассудство, за отсутствие безопасности, за побеги, за враньё и за отключение связи. Мы все очень любим тебя, Тим. И я даже не знаю есть ли смысл говорить о том, что мы будем чувствовать, если с тобой что-то случится. — Да понял я, — сдавленно произнёс Тим, учащённо дыша. — Просто сделай уже то, что собираешься. Джейсон набрал в лёгкие побольше воздуха и приподнял руку, которая сжимала ремень. Ладошка от волнения вспотела, но мужчина проигнорировал это, занимая место сбоку от напряжённого Тима. Сначала старший собирался дать мальчику 50 ударов ремнём, но, поскольку Тим признался, что это его первый опыт, Джейсон снизил цифру до 30. Тем более что у Тима ещё 25 штрафных шлепков за опоздание. — Готов? — спросил Джей, желая ускорить или перемотать этот болезненный в прямом и переносном смысле момент. — Готов, — фыркнул Тим, пытаясь расслабиться, но его тело всё равно подрагивало от зажатости. Джейсон не стал медлить и замахнулся, оставляя первую пробную полосу от ремня на шортах брата. Тим взвизгнул и подался вперёд, подскакивая на носочки. Джей немного снизил силу и принялся покрывать ягодицы Тима резкими и размеренными ударами, давая каждой новой полоске вспыхнуть болью. Пусть прочувствует остроту и жжение от шлепков в полной мере, чтобы впредь думать дважды. Первые десять ударов по шортам Тим терпел мужественно и стойко, лишь слегка подпрыгивая и шипя в сгиб локтя. Для следующей десятки Джейсон стянул с Тима шорты и шлёпнул уже по тоненьким боксёрам. — А-ау! — пискнул Тим, начиная тихо всхлипывать и сжимать ягодицы. Сердце Джейсона кольнуло неприятной болью от этого жалостливого голоска. Но он запретил себе проявлять нежность во время наказания. Это не должно ассоциироваться с чем-то приятным. Позже. Позже он поговорит с Тимом ещё раз и объяснит, что не мог поступить по-другому. До пятнадцатого шлепка мальчик сдерживался, но на шестнадцатом всхлипнул громче и начал плакать, заглушая скулёж промокшим рукавом худи. Джейсон просто надеялся, что Тим не начнёт умолять его остановиться, потому что тогда он мог бы и сдаться. — Тим, никогда больше не убегай от нас, не предупредив, — сохраняя строгость, отчитал мужчина, чтобы хоть на пару секунд заглушить отчаянный скулёж. Ещё два громких хлопка, которые оставили тёмно-розовые прямоугольники на сидячих местах мальчика, и Тим брыкнул ногами, ударяясь коленями о подлокотник. — А-а-ай! — Тим задышал ещё чаще, елозя мокрым лицом по предплечью и размазывая слёзы. — Ещё десять с ремнём, — проинструктировал Джей, стягивая с мальчика боксёры и бегло оглядывая пыльно-розовые ягодицы и сидячие складки. — Ты хорошо справляешься. Это не выглядело так плохо, как Джейсон воображал, поэтому он решил увеличить силу, чтобы закрепить результат. — Никогда больше не отключай связь, — отругал Джейсон, начиная шлёпать по голым ягодицам. Тим снова вздрогнул, подаваясь вперёд и вжимая голову в плечи. — Никогда не отключай устройство слежения, — три быстрых и тяжёлых удара, и попа Тима стала светло-красной. Мальчик мычал и хныкал, будто раненный щенок. Маленькое тело сильно ворочалось и подрагивало от ударов по голой коже, поэтому Джей положил на его поясницу свою большую ладонь и слегка надавил, чтобы зафиксировать. — Я не собираюсь терять своего брата только потому, что он решил поиграть в детектива-одиночку. Последние пять шлепков Джейсон оставил на сидячих местах Тима, раскрашивая их в такой же красный цвет, как и ягодицы. Теперь он шлёпал сильнее, не боясь, что останутся синяки. Их не будет, но неприятное жжение и внутримышечная боль должны напоминать Тиму о последствиях выбора ещё день или два. — О-оу! Пожалуйста, я больше так не буду-у-у, — прохрипел сквозь слёзы ребёнок, хватаясь одной рукой за горячую попу. — Что ты не будешь? — уточнил Джей, потому что за время порки Тим так и не проронил ни слова. — Не буду, — судорожно вздохнул мальчик, рыдая и утирая слёзы. — Не буду убегать. И связь отключать. Не буду. — Хорошо, — кивнул Джей, стараясь держать себя строго, чтобы завершить наказание. — С ремнём закончили. Тим слегка приподнялся, упираясь ладонями в сидение кресла, чтобы повернуться и взглянуть на брата заплаканными глазами. Джейсон пожалел, что посмотрел на него в ответ, потому что хотел сгрести мальчугана в объятия и никогда больше не отпускать. Уж слишком невыносимо было слышать эти всхлипы и жалобные «пожалуйста». Надо было дождаться Дика и свесить на него обязанности старшего брата. Но Джейсон не простил бы себе, если Тим вновь выкинул бы что-то подобное и серьёзно пострадал из-за этого. Пусть плачет. Пусть обижается. Только пусть будет живым. — Я тебе сказал вернуться домой за 20 минут, — продолжил Джейсон, вешая ремень на спинку кресла. — А ты за сколько вернулся? Тим слегка вздрогнул и пододвинулся ближе к краю подлокотника, чтобы пряжка ремня не касалась его плеча. Он сопел заложенным носом и продолжал пускать слёзы, но уже без громкого рёва. — Я не смотрел, — честно признался Тим, снова кладя голову на скрещенные руки. — За 45, — спокойно ответил Джей, проведя языком по шершавой нижней губе. — Это плюс 25 штрафных. Я сделаю это ладонью, — поспешил успокоить Джей, когда глаза Тима комично расширились. — Я не мог успеть добраться из Стар-сити до Готэма за 20 минут, — с горечью и обидой пробормотал Тим. — Стоит ли мне вновь говорить о том, что ты вообще не должен был там оказаться? — Нет, — вздохнул ребёнок, кусая рукав худи. — Извини, — чуть тише добавил он. Джей покачал головой, слегка наклоняясь над братом и кладя ладонь на его поясницу. Джейсон вдруг понял, что ему не столько были нужны извинения Тима, сколько честное обещание, что он больше не будет совершать что-то подобное. Сосредоточив внимание на ёрзающей красной заднице, мужчина приступил ко второй части наказания. Его ладонь быстро и звонко приземлялась на уже воспалённую кожу, усиливая оттенок красного и покрывая её крошечными мурашками. Тим извивался, пинался и плакал. Правда плач стал не таким громким, как во время ремня, но всё ещё звучал горько и истерично. — Пообещай мне, что это было в последний раз, Тим, — с нажимом попросил старший брат, отсчитывая первые 10 шлепков. — Я не хочу, чтобы вот такие вечера стали для нас рутиной. — Я обещаю, что не буду убегать, — отрешённо всхлипнул ребёнок, крепче утыкаясь в свою руку. Джейсон хмыкнул и отшлёпал сидячие места Тима ещё десятью непрерывными ударами. Тело Тима дёргалось, но из-за руки брата далеко уползти не могло. Но вот ноги, которые врезались в нижнюю часть кресла, наверняка уже приобрели пару свежих синяков. Джейсон снова запретил себе проявлять нежность. Пусть брыкается сколько угодно. Сам же по опыту знает, что полная неподвижность при порке делает только хуже. — Завтра я позвоню психологу, — сказал Джей, шлёпая Тима по уже тёмно-красной попе оставшиеся пять раз. — Мы со всем разберёмся, Тим. Вместе. Джей отстранился, напоследок мягко похлопав ребёнка по пояснице. — Всё, мы закончили, — с облегчением выдохнул Джейсон, стирая со лба капли пота. — Вставай, Тим, я провожу тебя в комнату. Старший присел рядом с лицом мальчика и начал поглаживать вспотевшие и слипшиеся волосы. Он собирался помочь Тиму подняться, но мальчик неожиданно дёрнулся и отстранился от руки брата. — Тим? Ребёнок медленно отлепил лицо от рукава и повернулся к Джейсону. На его лице отразилась и боль, и обида, и предательство, и усталость, и отвращение. Джейсон почувствовал себя полным дерьмом, понимая, что сам же и довёл Тима до такого состояния. Мужчине захотелось выдрать себе волосы, удариться лбом об стену или разбить в кровь кулаки обо что-нибудь стеклянное. Как Брюс все эти годы был для своих детей и любящим родителем, и палачом одновременно? Как он мог смотреть в глаза плачущему и хорошо отшлёпанному ребёнку, при этом сохраняя спокойствие и невозмутимость? Как Джейсон мог прощать папу каждый раз, когда вставал с его колен и вытирал слёзы, обещая, что исправится? Ответ нашёлся быстро: потому что Джейсон чувствовал себя виноватым и хотел прощения. — Обиделся? — смиренно спросил старший, понимая, что ни черта Тим не чувствовал себя виноватым за все те нервы, которые вытрепал братьям за эту неделю. Джейсон помнит и это чувство тоже. Брюсу не всегда можно было доказать, что сын не виноват в том, в чём его только что уличили. Ну, или виноват, но не так сильно, как вообразил себе папа. Вот тогда было обидно. Обидно, больно и одиноко из-за недопонимая. Джейсон встал и отошёл на пару шагов от кресла, чтобы Тим мог наконец-то подняться и одеться. Как только мальчик собрался и сполз с подлокотника, он осторожно натянул штаны на отшлёпанную попу и закусил губы, чтобы скрыть боль и рвущиеся всхлипы. Джейсону хотелось ударить себя за то, что довёл Тима до слёз и истерики. Сейчас даже угроза смертью не казалось такой страшной, как реальные слёзы этого невинного ребёнка. А ещё больше Джейсону хотелось воскресить Брюса Уэйна и врезать ему по лицу. Потому что это из-за его смерти Тим сходит с ума и видит какие-то странные вещи, принимая их за знаки. — Тим, — ещё раз попытался Джей, вытягивая руку, чтобы дотронуться до подрагивающего плеча. — Не надо, — пискнул ребёнок, отодвигаясь и потирая глаза. — Оставь меня в покое. Джейсон опустил руку и позволил Тиму сбежать из гостиной, слегка прихрамывая и морщась от жгучего дискомфорта. Ремень — одно из самых горьких лекарств. Поэтому вряд ли Тим попытается покинуть пентхаус в ближайшие пару недель. И это знание почему-то больше не утешало Джейсона. Вокруг вдруг стало катастрофически тесно и душно. Схватив пачку запрятанных в батарее сигарет, Джейсон выскочил из пентхауса и поднялся на крышу, с благодарностью принимая струи холодного ветра и моросящий дождь.