Оружие

Невиллет определенно не хочет здесь находиться. Все вокруг ему чуждо: аристократы далекой снежной страны угрюмы только до первой рюмки огненной воды, лица людей никогда не говорят ему об их истинных намерениях, а из культурно-досуговых развлечений у людей здесь прилюдные казни да балет. Из праздной (почти праздничной) и всегда пестрой Франции его выслали сюда «развлечься и познакомиться с важными людьми, которые знают о революционных течениях больше, чем кто-либо другой». Ее Высочество принцесса, к сожалению, шутила на редкость плохо. Приказав найти оружие, способное победить любой переворот и любую угрозу короне, вот так запросто отправила его за три моря. Наверное, Фурина все-таки его ненавидела. Невиллет поднимает бокал привезенного с собой молодого вина, говорит короткий тост и улыбается всем легкой улыбкой. Наверное, поэтому его приглашают следующим вечером на некое представление. Он надеется, что это хоть немного похоже на приевшийся, но родной театр Версаля, но у входа его компаньон радушно предлагает ему маску, скрывающую лицо. «Для безопасности и конфиденциальности, месье», — добродушно улыбаясь, объясняет знакомый, но почему-то в голове Невиллета не рождается даже самой крохотной причины ему верить. Либо это часть представления, либо представление настолько противоречит всем законам и нормам, что свое лицо попросту стыдно будет показывать. Невиллет угадывает. Впрочем, как всегда. Лестница вниз темная, длинная и узкая — в маске с трудом удается ступать ровно. Его компаньон, в отличии от самого Невиллета, ступает так, словно знает наизусть каждую ступень. Должно ли это впечатлять? Скорее, настораживать. Они спускаются бесконечно долго — незнание для Невиллета утомительнее дороги — и, кажется, едва успевают к началу. Стоит толстой двери открыться, уши тут же разрывают довольные крики и свист, а в глаза бьет безумное количество света. Перед Невиллетом предстает огромная арена, окруженная нескольким рядами мест для наблюдателей. «Это такой же спорт, как охота или этот ваш же-де-пом, месье», — посмеивается его сопровождающий, и Невиллету стоит усилий держать лицо. Петушиные бои, но только с людьми. Здесь их называют по-заморски — гладиаторами, но Невиллет видит только безумные глаза и выпирающие кости. Невиллет садится на первый ряд под уговоры знакомого. На арену, засыпанную режущей галькой и песком, выводят двоих. Один — высокий мужчина, хорошего телосложения и здорового вида. Возможно, наемник. Возможно, он здесь ради денег — приз за победу объявлен немаленький. Второй — мальчишка… И на этом все. Его худое тело неестественно дергается, а цепь на шее крепко держит его у ворот, из которых его вывели. Похож на безумную бешеную гончую, которую готовы спустить на первого же несчастного. Жаль, что он выглядит слишком хилым, чтобы даже на адреналине выцарапать свою жизнь из рук первого мужчины. Все замирают, когда звучит сигнал. Невиллет тоже. Потому что стоит цепи бесшумно звякнуть, упав на песок, мальчишки не оказывается на том же месте. Невиллет задерживает дыхание, пытаясь уследить глазами — малец не сбежал через ворота, он побежал к противнику. Словно дикий пес, не останавливаясь ни перед чем — в руке мужчины откуда-то появляется кинжал, который он тут же вонзает мальчишке в глотку. Все внутри сжимается. Был ли прок от этой скорости, если мальчик не успел ее как следует использовать? Дети не должны так умирать. Но... умирать ли? Невиллет замечает это, кажется, далеко не первым. Может быть, потому что никогда такого не видел. Потому что с распоротой глоткой, с кинжалом в теле, с бешеным криком мальчишка вырывает из себя лезвие и тут же вонзает в мужчину, бешено крича и добивая его несколькими ударами. Картина, представшая перед глазами Невиллета, наверняка отпечатается на обратной стороне век на следующие десятилетия его беспросветно утомительной жизни. Потому что он (наконец-то) нашел. Оружие, способное победить армию. Оружие, которое прямо сейчас разрывает плоть своего поверженного врага, слизывая его кровь и наслаждаясь своим лакомством. Оружие, которое может выдержать три копья в своей груди, когда отказывается повиноваться и садиться обратно на цепь. Оружие с глазами чистого лазурного неба. — Что ты вылупился? Чего вы на меня смотрите?! Не прикасайся ко мне, урод! Оу. Оно умеет говорить. Это даже хорошо. Невиллет улыбается, спрашивает у своего компаньона, к кому обратиться, а после неотрывно наблюдает за тем, как укрощают дикого зверя в теле человека, пытающегося выдрать клыкастой пастью себе свободу. Прекрасно. Опасно. Опасный. Прекрасный. — Уважаемый господин, что бы вы хотели приобрести? — улыбается хозяин арены, и восторг в его глазах становится все необъятнее, когда Невиллет снимает маску. И указывает на монстра, которого снова ловят на цепной поводок, словно провинившегося щенка. — Я его покупаю. — Но, позвольте предупредить, его многие хотят, но не все понимают… — Сейчас же. Невиллет неотрывно смотрит в голубые бездонные (и непокорные, как все семь морей) глаза, видя, как они мерцают опасным красным. Это даже красиво. В тот же вечер Невиллет заказывает у портного винного цвета рубашку, зная, кому пойдет этот чарующий красный. Цвет власти, цвет крови. Цвет бездонного величия и этой безумной силы. Невиллет увозит его с собой во Францию. Невиллет дает ему имя — Аякс.