Четыре глотка

Рокэ Алва бесшумно, как тень, скользил по особняку. Всё было тихо, и даже верный Хуан, в прежние времена дожидавшийся хозяина до самого рассвета, уже спал крепким сном. И всё же... Рокэ улыбнулся, не сбавляя шага. Один обитатель особняка всё-таки не спал. Рокэ отчетливо слышал взволнованное дыхание, частый стук сердца, каждый удар которого отдавался в ушах и громом, и сладчайшей музыкой. Рокэ уверенно открыл дверь комнаты оруженосца. - Ричард, вы не спите? Разумеется, Ричард не спал. Лежал на постели, такой невинный и невероятно забавный, с горящими щеками, русыми волосами, растрепавшимися от бесконечного метания по подушке. А эта его простая и строгая полотняная сорочка, привезенная из Надора, кажется, скрывала решительно всё, но синий взгляд привычно уловил на груди, под краем плотной ткани, мерцающий в такт дыханию юноши невыносимый серебряный отблеск. Рокэ выдохнул, едва сдерживая раздосадованное шипение. Эспера! Похоже, Ричард обиделся на своего эра на позднее возвращение, раз снова нацепил эту несчастную безделушку. - Эр Рокэ, вы вернулись! Ричард приподнялся на постели. Сна - ни в одном глазу. - Как видите, - Рокэ осторожно сделал шаг, другой, замирая на безопасном расстоянии от обжигающего освященного серебра. - Мне пришлось немного задержаться во дворце. - Ваш визит был... - Ричард замялся, подбирая слово. - Удачным? - О, вполне, - небрежно отозвался Рокэ. - Как и всегда, впрочем. Его Величество остался мной весьма доволен. Он видел, как поджались губы Ричарда, нахмурились брови. Морщинка между ними невероятно умиляла, взывая желание немедля разгладить ее - касаниями, поцелуями - и одновременно тревожила. Как и пальцы, скользнувшие по воротнику сорочки. Высвобождаемое серебро эсперы блеснуло ярче. - Ричард, - Рокэ прикрыл глаза и рискнул сделать еще один шаг, хотя, кожу уже начинало покалывать, - вы же прекрасно знаете, все мы служим Талигу и королю. И служба эта бывает разной. Если Его Величество страдает излишним полнокровием, а я могу облегчить его недуг лучше многих лекарей, да к тому же еще с вящей пользой для себя - сами посудите, как пренебречь этим долгом? Ричард молчал, его серые глаза светились в темноте так, что кажется, грозились затмить собой серебряный блеск эсперы. Рокэ не сдержал улыбки. Неужели причина этого чуда - подступившие слезы и...ревность? Взгляд Окделла, как чистейшее зеркало, выдавал все его мысли, так легко рассмотреть мелькавшие в этих глазах зыбкие, но такие ясные образы - грузный, часто дышащий Фердинанд Оллар и склоняющийся над ним с хищной острой улыбкой Первый Маршал Талига. Жемчужный блеск клыков в полутьме, колдовская, манящая синева глаз, черные волосы, вороновыми крыльями расплеснувшиеся по королевской груди. Король послушно запрокидывает голову, подставляя полную короткую шею, вскрикивает, ощутив касание клыков - но почти сразу вскрик переходит в довольный стон, и пухлые пальцы скользят по плечам Первого Маршала, зарываются в густой черный шелк волос, перебирают его благодарно, обхватывают голову, прижимая плотнее, желая сильнее ощутить острые клыки и жадные, алые от крови губы... - Вы уже насытились королем, монсеньор? - тихо произнес Ричард. - Вы не хотите меня? - Ричард, - холодное сердце вампира екнуло от живой мальчишеской обиды в этом голосе, - вы знаете, кровь короля прекрасно утоляет мою жажду. И, отвечая на ваш вопрос - да, я вполне насытился им. Им, - повторил он, видя, как вздрогнул Окделл, - но не вами. Его Величество, не в обиду ему будь сказано, подобен крестьянской похлебке. Сытно, но безыскусно. Обыденно. Ею можно насытиться, но кто же предпочтет ее изысканнейшему вину, которым не пренебрегли бы и короли Гальтары? Ричард задержал дыхание завороженно глядя на него. Пальцы сжали тонкую цепочку эсперы, скользнули мимолетно вдоль часто бьющейся жилки на шее. - Ричард, - вся коварная сладость, дарованная детям ночи, звучала сейчас в голосе Рокэ, - ни вы, ни ваша кровь не сравнимы ни с чем. Ваша кровь полна силы Лита, она поёт мне, она зовет меня, где бы я ни был, и сколько бы я ни выпил из вен короля или кого бы то ни было - моя жажда снова пылает, когда вы рядом. Лишь вы можете унять этот пожар. Лишь вы - моя жажда и спасение от нее, вы один! Ричард вздохнул, кажется, только сейчас вспомнив о необходимости дышать, и решительно дернул цепочку. Снятая эспера закачалась в воздухе словно не желая оставлять владельца без защиты - но покорно улеглась на столик возле кровати, побежденно тускнея. Ткань сорочки сдалась еще быстрее, обнажая беззащитную нежную шею. - Монсеньор... - голос Ричарда дрогнул. - Только четыре глотка, я помню, - улыбнулся Рокэ, в один шаг оказываясь возле нетерпеливо заерзавшего Ричарда. - Столько, сколько вам угодно. О, какие речи! А давно ли отчаянно вцеплялся в эсперу, как утопающий в соломинку, в ужасе глядя на томящегося жаждой эра? Рокэ прекрасно помнил, как заходилось тогда сердце в груди Ричарда, как глаза казались непроглядно-черными из-за расширившихся в ужасе зрачков. Да, он тогда напугал Ричарда, но слишком невыносима была жажда рядом с этим искушением - священной сладчайшей кровью эория в юных венах. Рокэ приказывал, грозил позвать Хуана, если строптивый оруженосец не снимет эсперу сам - и, в конце концов, просто умолял, готовый стелиться по морисскому ковру ради одной капли алого восторга. Что услышал, что увидел в нём тогда Ричард? Что заставило его стянуть цепочку дрожащими пальцами и выдохнуть: "Только четыре глотка, прошу вас"? Впрочем, это было уже неважно сейчас, когда Ричард сам, добровольно и нетерпеливо запрокидывает голову, позволяя Рокэ - нет, пока не укусить, лишь приласкать потеплевшими от королевской трапезы губами нежное пульсирующее местечко, накрыть поцелуем, дразня, лаская. И мальчик тает, отзывается, обнимая в ответ, гладя трепетными пальцами плечи. Можно, можно, ну же... Ричард сдерживает вскрик первой боли. Губы выпускают лишь истомный стон на первом глотке, когда боль тает, растекается, превращаясь в невыразимую тягучую сладость, будто не кровь, а мед гуляет по венам, заполняет каждую жилку, и его слишком много, чтобы не отдать хоть малую толику этой сладости алчным устам вампира, целующим так глубоко и пылко. По телу Ричарда проходит дрожь, пальцы, словно в лихорадке, сжимают плечи, гладят шею, блуждают в волосах. Румянец на щеках горит еще ярче, будто не старается его выпить вечно бледное создание ночи. Сердце суматошно бьется толкая кровь в жаждущее горло, скрывая весь мир пеленой острого, почти невыносимого наслаждения, рядом с которым меркнет вино, ласки прекрасной Марианны, и обманчиво невинный образ "бледного гиацинта", мелькающий, как призрак на самой кромке сознания. Ловя эту мысль, Рокэ мимолетно поморщился. Снедаемая малокровием страдалица Катари... Вот уж у кого не самая сладкая кровь в Талиге! А у кого? И Рокэ, и Ричард сейчас знали ответ на этот вопрос. Ричард часто дышит, пальцы чуть слабеют, голова откидывается сильнее. О, как щедро. Но не сегодня, юноша, не сегодня. Может быть, завтра будет чуть глубже, чуть дольше, чуть слаще, а сегодня... Последний глоток - самый долгий и сладкий, вырывающий у Ричарда не стон, а возглас сбывшегося счастья. Рокэ медленно, нехотя отстранился, нежно приласкал новым поцелуем алеющие ранки, легонько обвел языком. Фердинанд никогда не удостаивался такой ласки, и Ричард знал это. Теперь знал. Приподнял норовящие опуститься ресницы, чуть не слепя блеском счастливых глаз, замер умиротворенно в кольце потеплевших рук. - Эр Рокэ... Как хорошо... - Больше, чем хорошо, - тихо ответил Рокэ. - И поверьте мне, Фердинанду никогда не бывает так же. Да, он благодарен мне, он чувствует облегчение и не испытывает боли, но, уверяю, Ричард он не чувствует и тысячной доли того, что я дарю вам. - Я вовсе не думал... - Ричард отвел глаза. - Думали. И очень громко, мой ревнивый юноша, - Рокэ рассмеялся, целуя Ричарда в кончик самую малость сморщившегося носа. - Ах так? Вы снова читаете мои мысли? Но тогда вы должны знать, что сейчас я думаю совсем о другом! - В самом деле? - Да, - Ричард поудобнее устроился в его руках. - Скажите, тогда, в первую ночь... Вы действительно приказали бы Хуану снять с меня эсперу? - Хуан служит мне давно, и он не удивился бы такому приказу, - Рокэ лукаво блеснул глазами. - Но мне ведь не пришлось его звать, не так ли? Вы, герцог Окделл сами великодушно согласились напоить жаждущего Ворона! И подарили ему то, что он будет жаждать снова и снова всю свою вечность. Забывая о крови врагов, прекрасных женщин и королей. - Эр Рокэ... - выдохнул Ричард, почти касаясь алых его кровью губ. - Не только кровь, Ричард. И не четыре глотка. Намного, намного больше. - Сколько вам угодно, - счастливо выдохнул Ричард, раскрываясь навстречу хищному и ласковому поцелую. Эспера, лежащая на столике, больше не светилась в полутьме, будто смирившись с тем, что Ричард Окделл больше не нуждается в ее защите. По крайней мере, до утра. Кто может защитить от ночной тьмы лучше, чем могущественнейшее и темнейшее из ее созданий?