за привычными рамками

Сынмин сощурился, наблюдая за тем, как облака медленно проплывают над головой. Трава была немного влажной, и он чувствовал, как вода медленно просачивается сквозь ткань худи, но все было не так уж и плохо. Просто странно. Он грустно усмехнулся самому себе. Не только это было странно: весь сегодняшний день был странным с самого его начала. Сынмин проснулся, чувствуя себя неважно, и ему так и не стало лучше. Ни когда он умывался, ни когда ехал на машине в компанию с остальными участниками, ни, конечно же, когда сидел в одиночестве, наигрывая случайные ноты на синтезаторе и делая вид, что практикуется. Поэтому-то он и ушел. Он тяжело вздохнул, глядя, как воздух превращается в белый пар перед лицом. Он вышел в парк возле общежития по наитию, желая подышать воздухом, которого попросту не было рядом с компанией из-за гигантских кондиционеров, установленных на фасаде здания. От воздуха, царящего там, волосы слишком быстро становились жирными, и от этого Сынмину было некомфортно. В небе пролетела красная птица, метнулась к ближайшему дереву и аккуратно приземлилась на ветки. Сынмин хотел бы так же. Он хотел бы хоть на минуту оказаться в свободном полете, но точно знал: что-то потянет его обратно вниз. — Сынминни! — раздался голос справа от него, привлекая к себе внимание Сынмина. Он повернул голову, слыша, как под ним сминается трава, и сощурился, пытаясь разглядеть, кто к нему приближался. Он увидел копну светлых волос — кто это был? Он прищурился посильнее, но вскоре отвел взгляд и снова стал смотреть на небо, потому что оно выглядело не таким размытым, как человек, который бегом направлялся к нему. Ему нужно было найти свои очки. Может быть, он оставил их в общежитии и сейчас ему их вернут? — Сынмин? Копна светлых волос появилась в поле его зрения, склонившись в опасной близости от лица. — Почему ты здесь? Из-за тебя Гониль переживает, ты в курсе? — нахмурился Чонсу, отстранившись, и его лицо снова стало нечетким. Сынмин закрыл глаза, слушая, как Чонсу вздыхает и садится рядом с ним. Он еле сдерживал улыбку. Чонсу звучал совсем как старик, у которого хрустят суставы. — Хён, я просто хотел немного подышать, — ответил Сынмин, выливая свои мысли в воздух и надеясь, что Чонсу его услышал. Было немного холодно, но Сынмин чувствовал тепло, исходящее от Чонсу. Это все было так знакомо: точная копия времен, когда они вдвоем были в танцевальной группе и отрабатывали хореографию до тех пор, пока руки не горели, а ноги больше не держали. Сынмин не мог сказать, что скучал по этому, ему вполне хватало того, что было сейчас, но он скучал по Чонсу, который был рядом с ним, когда они вместе считали в уме до восьми и корчили друг другу глупые рожицы в зеркалах. Чужая рука легла сверху на руку Сынмина, и он нахмурился, почувствовав новые мозоли на кончиках пальцев Чонсу. Их не было, когда они танцевали. Когда они танцевали, руки Чонсу были мягкими и идеально ложились в руки Сынмина. Теперь же они немного огрубели от игры на клавишных и уроков гитары, которые Чонсу брал у Джисока и Хёнджуна. Сынмин сощурился, глядя на небо, и Чонсу прикрыл рукой его глаза, защищая от невероятно яркого моря облаков. — Сынминни, — подтолкнул его Чонсу, придвигаясь ближе, чтобы заглянуть ему в лицо. Это было еще одно знакомое ощущение, простая схема, которую они повторяли изо дня в день. Чонсу придвигался ближе, Сынмин поднимал голову, и Чонсу двигал ногу, чтобы Сынмин мог снова лечь на его бедро. Так они делали уже много-много раз. — Что такое? — Ничего, хён, просто… ну, понимаешь? — Он взмахнул руками, надеясь хоть немного передать свою мысль. Чонсу только кивал, как мать своему ребенку, не понимая ни слова. Несмотря на это, Сынмин продолжил: — Мне кажется, что это неправильно. Быть здесь и делать это все. Чонсу осторожно провел рукой по волосам Сынмина, взъерошил их и пригладил обратно в беспорядочную укладку. Сынмин надеялся, что получилось неплохо. — Почему? Сынминни, ты потрясающий рэпер и клавишник, — сказал он, положив руку Сынмину на грудь. — Ты довольно круто делаешь это все. Его пальцы постучали по груди Сынмина один, два раза, после чего просто ровно легли на нее. Сынмин наблюдал за тем, как рука Чонсу медленно поднимается и опускается в такт дыханию, время от времени специально задерживая его, чтобы проследить за движением руки. Чонсу слегка похлопал его по груди, как бы прося обратить на него внимание. Сынмин прекратил. — Наверное, — ответил он, испытывая внезапное желание поиграть с пальцами Чонсу, чтобы отвлечься от разговора о собственных мыслях. Он держал свои руки прижатыми к бокам. — Но, хён, разве ты не скучаешь по танцам? Разве не было тяжко учиться играть на инструменте после того, как ты так долго занимался танцами? Чонсу надул губы, рассеянно делая простую разминку, задумавшись. Сынмин практически видел, как шестеренки вращались в его голове. Он прилег на бедро Чонсу, чтобы лучше видеть его лицо. Эту закономерность он тоже знал. Когда Чонсу о чем-то думал, он неосознанно начинал делать некоторые повседневные вещи. Когда они занимались танцами, Чонсу хрустел пальцами, сидя на своем месте, и несильно, странновато двигал руками. Теперь же он дул губы и нажимал на воображаемые клавиши на воображаемом пианино. Еще одно отличие. — Это не было тяжко, — сказал Чонсу спустя время, пожимая плечами и постукивая в такт песни. Сынмин чувствовал, как каждое касание рикошетило внутри его тела, но ничего не сказал. — Я скучаю по танцам, но больше мне нравится играть на клавишных с остальными. — Оу, — выдавил Сынмин, сделав глубокий вдох. Тогда Чонсу не скучал по этому. Он не был похож на Сынмина, который не мог отпустить прошлые воспоминания о заполненных зеркалами тренировочных залах и тихих походах в круглосуточный магазин поздно вечером. — Не бери в голову, хён. Давай вернемся. Он видел, как Чонсу нахмурился, но уже все решил. У Чонсу не было такой же проблемы. Он не сможет его понять. Они покинули парк, тихо обсуждая то, каким пугающим будет Гониль, когда Сынмин вернется в мокром худи, пахнущем улицей. Он, конечно, отшучивался, но так и не сказал, почему вообще вышел наружу. Сынмин промолчал, а Чонсу не спросил об этом. Все было совсем не так, как прежде.

***

Прошлое сбивало его с толку. Сынмин сощурился на зеркало перед собой, пытаясь проверить винты синтезатора, но все безуспешно. Он резко протер глаза и присел, чтобы лично осмотреть винты. Очки он так и не нашел, поэтому теперь щурился на все подряд, стараясь понять, что нужно сделать, чтобы все вновь заработало. Дверь позади открылась и захлопнулась, но Сынмин не стал оглядываться, потому что точно знал: это был один из мемберов. Они единственные занимались в этой части здания. — Не пробовал просто пнуть его? — спросил Чонсу, вдруг присев рядом и уткнувшись лицом в плечо Сынмина. Сынмин слегка вздрогнул, но сумел удержаться и не упасть назад, вытянув руки, как ребенок. Чонсу с удивленным возгласом схватил его за предплечье, но тут же рассмеялся, когда Сынмин продолжил махать другой рукой. — Черт… Хён, ты меня напугал! — пожаловался Сынмин. Его руки все еще были выставлены вперед, как у ребенка. Чонсу рассмеялся, а Сынмин в ответ на это высунул язык. Он почувствовал, как в его груди разлилось тепло, когда Чонсу поймал его, но упорно молчал об этом. Убедившись, что он крепко держится на ногах и не собирается умирать, Сынмин продолжил осмотр ножек синтезатора, приняв во внимание предложение Чонсу. Он вынул голову из-под клавиатуры и вздохнул. — Знаешь, хён, возможно, это неплохая идея, — сказал он, полностью оторвавшись от своего синтезатора и повернувшись к Чонсу с побежденным выражением на лице. Он ждал, что Чонсу поправит его. Ждал, что Чонсу в панике откажется от своего заявления о нанесении ущерба имуществу компании или скажет: «Нет, Сынминни! Тебя выгонят, а ты еще даже не успел дебютировать!», распаляясь при этом неудержимым заразительным смехом. Но этого не произошло. Вместо этого Чонсу хихикнул — такого смешка Сынмин еще не слышал — и мягко отстранил его от синтезатора, заключив в свои объятия. Это было немного неожиданное приземление, но Сынмин в любом случае оказался в руках Чонсу. Он прильнул к его груди, не сдерживаясь, следуя привычной схеме, которую его сознание узнало с отработанной легкостью. Но это была не та старая схема, которую Сынмин знал из-за танцев. Чонсу сгорбился, его подбородок уперся Сынмину в плечо. Сынмин ждал, что он заговорит, поддразнит или спросит о чем-то, но ничего не происходило. Они так и сидели в этом странном положении, уютно впитывая тепло друг друга, но не разговаривая. Это немного отличалось от того, что было в прошлом, и это сбивало Сынмина с толку. Странно. — Чонсу-хён, — позвал Сынмин, прижавшись к груди Чонсу и чувствуя, как его дыхание овевало шею каждый раз, когда тот равномерно вдыхал и выдыхал, вдыхал и выдыхал. — Почему ты перешел из дэнс-группы в бэнд? — спросил он во внезапном приступе любопытства. Он не должен был спрашивать об этом. Он должен был чинить подставку синтезатора, но уже ничего не мог с собой поделать. — Думаю, я был недостаточно хорош, — признался Чонсу, обхватив руками талию Сынмина. Сынмин чувствовал, что в любую секунду может вспыхнуть и обратиться в пепел, но молчал. Чонсу продолжил: — В один день я занимаюсь в тренировочном зале с другими трейни, в другой — учусь играть на клавишных с совершенно другой группой в другой части здания, где я никогда раньше не был. Он приподнял подбородок и опустил его на плечо Сынмина, заставив того вздрогнуть от непривычного действия. — Потом пришел ты, и мы дебютировали вместе с остальными, — сказал он, нахально дунув Сынмину в ухо, отчего тот красноречиво выругался себе под нос. — Ты скучал по мне? В смысле, когда только перешел, — спросил Сынмин, глядя вниз и теребя пальцы Чонсу, аккуратно лежавшие на его животе. У Чонсу были красивые руки. Чего и следовало ожидать от пианиста. — Конечно! Я так по тебе скучал, что плакал ночами под одеялом! Гониль-хён днями утешал меня, пока ты не перешел к нам! — воскликнул Чонсу, отстранив Сынмина от своей груди и повернув его к себе лицом. Он нежно взял его за руки. От такого прикосновения Сынмину захотелось зарыдать у его ног. Как же Сынмин хотел, чтобы кто-нибудь застал эту картину. Чтобы кто-нибудь вошел в комнату и ощутил сладость момента, почувствовал тепло, расцветающее в груди Сынмина. Как же он хотел, чтобы Чонсу почувствовал то же, что и он сам. Чтобы он услышал, как ему не хватает того, что было у них раньше. — Правда? — спросил Сынмин, не понимая, что за трепетное чувство поднимается в груди. — Ты так сильно скучал по мне? — Я всегда скучаю по тебе, Сынминни. Сынмин лишь кивнул, сокрушенный волнами нежности. На сегодня хватит, решил он, откидываясь на синтезатор, но не отпуская руки Чонсу. Он должен был починить свой синтезатор. Он должен был… Светло-фиолетовые волосы Чонсу были всем, что он видел, и внезапно игра подошла к концу. Сердце Сынмина не выдержало. Ему достаточно было просто взглянуть в глаза Ким Чонсу, и он почувствовал, что может сделать все на свете. — А ты скучал по мне, Сынминни? — спросил Чонсу, надув губы и сделав глаза больше, чем у любого щеночка, которого Сынмин когда-либо видел. В мыслях он громко ругался, потому что Чонсу был чертовски милым, но на деле Сынмин лишь слабо улыбнулся ему. Это тоже не совпадало с тем, что было раньше. — Конечно. Боже, он пропал.

***

Нужно ли ему действовать так же, как и раньше? Сынмин уже в который раз задавал себе этот вопрос, отдавая Джисоку пятый за день медиатор и похлопывая Хёнджуна по плечу, направляясь к кулеру в углу комнаты. Это была ранняя утренняя репетиция — одна из тех, в которых Сынмин преуспевал с тех пор, как присоединился, и одна из тех, с которой практически никто больше не справлялся. Даже просто окинув других мемберов беглым взглядом, было понятно, что дела у них шли не очень хорошо. Джуён, положив голову на плечо Хёнджуна, заснул вместе с ним в углу. Гониль играл одну и ту же партию на четыре счета снова и снова, то и дело закрывая глаза, а Джисок устал настолько, что за первые десять минут репетиции потерял не меньше пяти медиаторов, половина из которых почему-то оказалась под подставкой Хёнджуна и под синтезатором Сынмина. Единственным неучтенным мембером был Чонсу, который — Сынмин был уверен — был здесь меньше минуты назад. Сынмин еще раз окинул комнату взглядом, решительно не обращая внимания на Джуёна, прижавшегося к боку Хёнджуна, и кивнул. Чонсу не было видно. Сынмин бы забеспокоился, но и эта ситуация была ему знакома. — Я в туалет, — сообщил он, в зеркале видя, как Гониль кивнул ему. Сынмин вышел в коридор и повернул в противоположную от туалета сторону. Чонсу никогда не любил утренние репетиции. В те моменты, когда он чувствовал, что не справляется, Сынмин точно знал, где его искать. Он распахнул дверь гардероба в конце коридора и громко вздохнул, увидев Чонсу, свернувшегося клубочком, прислонившегося головой к деревянному стеллажу, словно к подушке, и слегка распахнувшего губы, чтобы было удобнее дышать. Обычно Чонсу не спал. Все снова было не так, как прежде, но это было не страшно, потому что Сынмин сегодня тоже не был настроен на разговор. Он вошел в гардеробную, осторожно прикрыл за собой дверь и потянул за веревку над головой, осветив комнату мягким золотистым светом. В этой самой гардеробной они проводили часы напролет, болтая и прячась от преподавателей. Раньше в одном из ящиков лежали закуски, но после дебюта Чонсу убрал их и перенес в общежитие. Еще один сбой в привычном укладе Сынмина. Стоило ли следовать ему и дальше, если он был испорчен и нарушен? Сынмин сел рядом с Чонсу, осторожно прислонив левое колено к его боку на случай, если он проснется. Еще один разрыв шаблона. Если честно, Сынмину так даже больше нравилось — найти Чонсу и просто сидеть рядом с ним. Лежать на нем, получать от него утешение, скучать по нему — все это было частью их жизней. Но они больше не были трейни JYPE О Сынмином и трейни JYPE Ким Чонсу. Они были клавишниками Xdinary Heroes, их главным вокалистом и главным рэпером, их главным танцевальным дуо. Это была резкая перемена, но Сынмин знал, что все будет хорошо. У него есть Чонсу, а это было необходимо для того, чтобы все было хорошо. Чонсу зашевелился во сне, приподняв голову и перевернувшись на другой бок, приземлившись на острое плечо Сынмина. Чонсу проснулся от неожиданности, он был растерян, его глаза были широко распахнуты, а руки взмыли вверх и приняли странную боевую позицию. Сынмин ничего не мог с собой поделать. Он рассмеялся, изо всех сил стараясь быть тише, чтобы никто из проходящих мимо сотрудников не услышал, как он задыхается после особенно громкого еле сдерживаемого хихиканья. Чонсу выглядел смущенным, но все равно подхватил его смех, положив руку ему на плечо, пока Сынмин пытался сбавить тон на несколько октав. — Сынминни? Что происходит? Сынмин покачал головой, на его лице по-прежнему сияла улыбка. — Ничего, хён. Давай вернемся, — сказал он, осторожно вставав и потянув за собой растерянного Чонсу. Они вышли из гардеробной вместе, держась за руки. Может быть, это и не соответствовало привычному поведению Сынмина, но его это уже не волновало. В конце концов, больше ничего не имело значения, если любимый человек находился рядом с ним. Он мог жить настоящим, а не полагаться на моменты из прошлого. Ким Чонсу был тем, кого он любил, и привычки из их прежних жизней не могли изменить этого факта.

***

Сынмин уже не волновался о том, что было раньше. — Чонсу, — окликнул Сынмин, лежа в траве и заметив издалека приближающуюся к нему копну светлых волос. — У тебя есть бальзам для губ или что-то типа того? У меня сегодня слишком сильно сохнут губы. Чонсу присел рядом и стал рыться в небольшой сумочке, которую всегда брал с собой в компанию. Сегодня был еще один ленивый день: групповая репетиция быстро закончилась, и мемберы разделились, чтобы позаниматься индивидуально и улучшить свои навыки. Сынмин немного попрактиковался с Хёнджуном, но потом пришел Джуён и просто украл его, поэтому Сынмин решил выйти подышать свежим воздухом. Стояла прекрасная погода: не слишком жарко, так что Сынмин не топился в худи, но и не слишком холодно, так что у него не немели кончики пальцев. Солнце светило сквозь тонкую пелену облаков, пытавшихся закрыть его, а холодный ветер обдувал парк, легко трепля Сынмина и Чонсу по волосам. Чонсу достал тюбик с прозрачной жидкостью и, вздрогнув, протянул его Сынмину. — У меня есть только прозрачный блеск для губ. Хёнджун одолжил мне его на прошлой неделе, а я так и не вернул, — признался Чонсу, придвинувшись ближе к Сынмину, когда мимо них пронесся очередной порыв холодного ветра. — Боже, как холодно. Сынминни, зачем ты вышел? — Я не виноват, что ты не надел куртку, хён. — Сынмин высунул язык и поднял флакон, осматривая блеск внутри. Он, конечно, был прозрачным, но похоже, что Хёнджун добавил в него что-то еще. В тюбике были частички светло-розового глиттера и шиммера, которые красиво отражали свет, когда Сынмин вертел флакончик в руках. Чонсу положил голову на плечо Сынмина и вздохнул, обняв его. — Да, да, это я виноват. Не думал, что будет так холодно, — пожаловался он, наблюдая за тем, как Сынмин наклоняет бутылочку с блеском вперед-назад, вперед-назад. — Ты точно правильно его наносишь? — Я на пути к этому, — ответил Сынмин, открутив колпачок и несколько раз намочив аппликатор, стараясь нанести на фетровый наконечник достаточное количество блеска и глиттера. Чувствуя на себе взгляд Чонсу, прожигающий дыру в черепе, он нанес блеск сначала на нижнюю, а затем и на верхнюю губу. Он причмокнул губами и взглянул на Чонсу, уже смотревшего на него с сильным любопытством во взгляде. — Что? Чонсу покачал головой и уткнулся подбородком Сынмину в плечо. — Хён… блин, больно! — воскликнул Сынмин, быстро отодвигаясь от Чонсу и потирая плечо. — У тебя острый подбородок! — Прости! Я об этом не подумал! — рассмеялся Чонсу, не отрывая взгляда от аппликатора, пока Сынмин в очередной раз проводил им по губам. Он не чувствовал глиттера, что было хорошо, но ему хотелось, чтобы его было побольше. — Эй, Сынминни. — Да? — Ты нашел решение той проблемы, которая беспокоила тебя? Сынмин снова причмокнул губами, заметив, как взгляд Чонсу метнулся вверх, чтобы встретиться с его глазами, а затем опустился обратно. Сынмин улыбнулся: у Чонсу не получилось его обмануть. — Да, хён, я нашел его, — сказал он, подперев голову рукой. Он посмотрел Чонсу в глаза и, наклонившись ближе, постарался удержать его взгляд. — Хочешь знать, что я понял? Чонсу моргнул. — Что ты понял? Это важно? Сынмин посмотрел вниз и снова поднял взгляд. — Да, это очень важно, — ответил он, прежде чем сократить расстояние между ними и прижаться губами к губам Чонсу, согреваясь этим ощущением. Отстранившись, он почувствовал, как блеск с его губ прилипает к губам Чонсу, и с улыбкой принял шок на его лице. Вот оно, сияние розового глиттера в тон румяному цвету щек его хёна. — Ты мне нравишься, Чонсу-хён. Чонсу моргнул, потом еще раз и еще, и Сынмин вдруг оказался прижатым к земле в костедробительных объятиях. Он по привычке обхватил Чонсу за талию и выдавил из себя хриплый смешок, почувствовав, как Чонсу смеялся ему в грудь. Чонсу отстранился, и Сынмин задержал взгляд на блеске розового глиттера на его губах, прежде чем тот заговорил. — Ты мне тоже нравишься, О Сынмин. Чонсу снова склонился к нему, и впервые за долгое время Сынмин не отказывался бросать вызов своим старым привычкам. В конце концов, новые были намного лучше.