Новое начало

Совсем сырое, богом забытое место. Кажется, это идеальное место для идеального преступления, ведь никто и никогда не догадается искать здесь. Никто и никогда не догадается искать здесь юношу, желающего похоронить свои мысли и никогда больше не чувствовать это. Совсем холодная, уже потрескавшийся от старости крыша и умиротворённый вид на горизонте. Эти две вещи не гармонировали между собой, будто две отдельные картины, которые решили слепить воедино. Кадзуха совсем не понимал, как настолько противоречивые вещи могли находится в такой опасной близости. Как он и Скарамучча оказались в такой опасной близости? Парню было страшно признать, что те чувства, которые он испытывает к Скарамучче — совсем не дружеские. Вообще было чудо, что двух таких разных людей, как они, могла связывать какая-то связь, выходящая за рамки взаимной враждебности. И Кадзухе больно, больно оттого, что он больше не может держать это в себе. Он не в силах контролировать эти внезапные приступы нежности к другу, желание давать тому милые прозвища, от которых Скара не менее мило злится. Он не в силах контролировать желание прикоснуться к дорогому другу, ему хочется отдавать всего себя и получать в ответ. Поэтому сегодняшний день, вероятно, будет последним в их совместной истории. Скарамучча не показывал одобрения в сторону однополых пар, а значит тот вряд ли сможет продолжить поддерживать общение с Каэдэхарой и уж тем более принять того. Но так будет лучше для всех, ведь эти слащавые чувства болезненно отдавали у него внутри, а Скарамучча заслуживал знать истинные намерения Кадзухи. Кидая в никуда очередной камушек, тот не знал, когда стоит встретиться, признаться. Пришел он сюда ещё днём, а уже виднеется закат, к вечеру, несмотря на теплое лето, начинает заметно холодать и от холода хочется спрятаться. Пора брать себя в руки и действовать, иначе ничего так и не сдвинется с мёртвой точки. Кадзуха дрожащими пальчиками достал телефон из кармана штанов и, задыхаясь от внезапно увеличившегося количества воздуха, набирал до боли знакомый номер, чтобы назначить встречу. — Привет..? —, совсем несмело, будто его вот-вот рассекретят, начал Кадзуха и не дожидаясь ответа продолжил, — Скарамучча, тебе будет удобно сейчас встретиться? По ту сторону экрана послышалось недоумевающее молчание. —Ты в порядке? Что-то случилось? —, точно, Каэдэхара никогда не звонил вот так внезапно, да и голос выдавал говорящего. —Д-да, но я бы очень хотел увидеть тебя сейчас, можно? —Естественно, мне подойти или ты сам? —Сам, — стало по-настоящему волнительно, — я сам. Кадзуха чувствовал, как голос начинает дрожать сильнее, поэтому тот сразу сбросил трубку и отправился поближе к дороге, чтобы можно было вызвать такси. *** Кадзуха стоял перед дверью, казалось бы, целую вечность, он чувствовал, как у него начинают подкашиваться коленки от мыслей, что он в последний раз так приходит к горячо любимому человеку. Но стоять так вечно не получится, рано или поздно это должно было случиться. Короткий звонок в дверь и сердце Кадзухи будто бы замерло. Будто бы специально, не давая подготовить речь, Скарамучча в мгновение ока впускает в дом замученного мыслями парня в ожидании какого-либо объяснения. — Кадзуха, что с тобой случилось? —, абсолютно недоумевающий Скарамучча в течении всего пути в комнату одаривал того сочувственно-обеспокоенным взглядом, он уже был готов похоронить каждого, кто довёл Каэдэхару до такого состояния. Уже сидя на мягкой кровати, светловолосый теребил краешек своей кофты, всё ещё пытался подобрать слова, но мысли будто бы разбредались и отказывались собираться в кучу, поэтому ничего вразумительного и не выходило. Но и молчать вечно он не мог, поэтому лишь поднял поникший взгляв в синие глаза напротив. — Кадзу, я же беспокоюсь, — он действительно выглядел очень обеспокоенным и Кадзуха понимал, что тянуть больше нельзя, но язык будто бы заплетался, лишая возможности говорить своего владельца. Скарамучча подвинулся ближе, он ни на секунду не прерывал зрительный контакт. Парень мягко взял руку Каэдэхары в обе свои и продолжал надеяться на хоть какое-то объяснение ситуации. А он то и не против объяснить, точнее, вывалить всё как есть, но страх отнимает дыхание и возможность трезво мыслить. —Скарамучча… Скара, — тяжело дыша начинал младший, — можно я скажу что-то катастрофически опасное? Тот взглянул на него несколько недоумевая и после тихого «угу», Кадзуха продолжил: —Знаешь, я никогда не думал, что смогу чувствовать это к тебе, — Скарамучча совсем не понимал, про что говорит Каэдэхара, а тот лишь горько усмехнулся, — я люблю тебя, Скара, настолько сильно, что не в силах больше молчать. Сдерживать слёзы стало невозможно, да и смыслы уже не было, можно дать волю эмоциям в их то последний вечер. Единственной надеждой Каэдэхары было не быть выгнанным в первые же секунды после признания, в прочем-то, вроде пока что никто и не планирует. А Скарамучче нужно было время, чтобы осознать реальность происходящего, поэтому и повисла минутная пауза. —Я всё понимаю, ты в праве злиться на меня и ненавидеть, но если бы я только мог продолжать скрывать это, я бы продолжил, понимаешь? —, нервы Кадзухи потихоньку сдавали и уже срываясь на тихие рыдания, он продолжал оправдываться, — Я пытался от этого избавиться, да проще будет избавить этот мир от меня, нежели от этих чувств. Я не знаю, что мне делать, Скара, я очень боялся и боюсь. Скарамучча, слегка ошеломлённо и утешающе, поглаживал того по плечу, на его лице точно не было ни отблеска отвращения, лишь безграничное понимание. Кадзуха готов был принести весь мир к его ногам, настолько он для него был чудесен, но мысленно был готов избавить парня от противного себя, хотя к такому всё же никак не подготовиться. Молчание становилось ощутимо тяжелым и хотелось его разбавить, но голос светловолосого слишком дрожал, поэтому он тихонько утирал слёзы в ожидании хоть какой-то реакции. Пусть он даже назовет того грязным педиком — это не имеет значения, всё будет лучше этого угнетающего молчания. —Скарамучча, мне… — его голос дрожал, тяжесть его чувств повисла в воздухе. Его сердце бешено заколотилось, когда он посмотрел в глаза своему другу, ожидая жестокого отказа. Но прежде чем он успел закончить фразу, губы Скары встретились с его, будто наконец преодолевая невидимый барьер. Губы слились воедино, мягкие и теплые, со смесью неуверенности и желания. Их языки танцевали в нежном ритме, в танце исследования, который отражал глубину их эмоций, каждое движение было невысказанным признанием. Кадзуха почувствовал дрожь, пробежавшую по спине, когда пальцы Скарамуччи запутались в его волосах, притягивая его ближе, как будто они могли слиться в одно целое. Дыхание смешалось в симфонии разделенного желания, и каждое прикосновение посылало электрические искры по венам. Мир вокруг будто бы померк, пока они продолжали наслаждаться компанией друг друга, буря эмоций бушевала в пространстве, которое они и создали. Тяжело дыша, они медленно оторвались от поцелуя из-за нехватки дыхания. Воздух вокруг них, казалось, был заряжен особенной энергией, и тяжесть невысказанных эмоций повисла в тишине. На мгновение слова ускользнули от них обоих. Казуха с трудом сглотнул, ища в глазах Скарамуччи хоть какой-нибудь признак сожаления или дискомфорта. Однако ничего подобного разглядеть не выходило, виднелась лишь безграничная нежность в перемешку с чем-то ещё. Губы Скарамуччи изогнулись в легкой, почти застенчивой, улыбке. —Что ж, это было неожиданно, — мягко сказал он, парень явно наслаждался происходящим. Казуха выдавил из себя сдавленный смешок, облегчение разлилось по его телу. Тот был безгранично рад, ведь даже в самых смелых мечтах, он представить не могу такого исхода. Наступила пауза, на этот раз уютная тишина, которая окутала их, как теплые объятия. Это было так, будто бы они открыли дверь в новое будущее, которое они никогда раньше не рассматривали возможным. — Знаешь, я пытался игнорировать эти чувства какое-то время, — признался он, не отрывая взгляда от Кадзухи, — Я не могу отрицать, что между нами было и есть что-то…что-то выходящее за рамки дружбы. Сердце Каэдэхары бешено заколотилось от слов Скарамуччи, его собственные чувства теперь подтвердились таким образом. —Я чувствовал то же самое, — признался он, — Но я боялась разрушить то, что у нас было. Скарамучча протянул руку, его пальцы нежно коснулись щеки Кадзухи. — Я тоже не хотел терять то, что у нас есть, — тихо сказал он, проводя большим пальцем по подбородку парня, — Какой же ты у меня смелый и решительный, Кадзу. Кадзуха прильнул к прикосновению, его сердце переполнилось смесью эмоций. —Может быть, нам следовало быть смелее, тогда сейчас начинать было бы не так страшно. — У тебя всегда был способ сделать так, чтобы все казалось менее сложным, — отметил он, улыбка Скарамуччи стала шире, пока его большой палец все еще ласкал щеку Казухи. По мере того как их беседа продолжалась, всё кругом охватывали чувства понимания и принятия, рассеивая любые затянувшиеся сомнения. Вечернее небо превратилось в гобелен глубокого синего и пурпурного цветов, рассыпанные по всему небу звезды ярко мерцали. — Жаль тратить такую ночь впустую в помещении. Как насчет того, чтобы перенести этот разговор в более… открытое место? — У тебя такой чудесный балкончик, откуда прекрасно видно каждый уголок ночного города, пошли туда! —, радость Кадзухи не знала предела. Не став медлить, оба направились к балкону, который был залит лунным светом и открывал завораживающий вид. Прислонившись к перилам, Скарамучча удовлетворенно вздохнул. — Я всегда находил утешение в этих тихих моментах. Как будто мир замедляется, хотя бы ненадолго, в такие моменты я думал только о тебе, — Кадзухе было больше не страшно признаваться в каких-то вещах своему возлюбленному, так он ещё глубже чувствует связь, которую имеют эти двое. Казуха думал, что, несмотря на неопределенность того, что ждет их впереди, они наконец-то преодолели пропасть между своими противоречивыми мирами. И когда они стояли вместе, глядя на горизонт, ставший свидетелем их неожиданного союза, Казуха не мог не поверить, что, возможно, всего лишь возможно, их гармоничному противоречию суждено стать чем-то прекрасным.