Истории для чая с плюшками

      Эрен всегда был завидным женихом — с самого детства ему твердили, что его большие зеленые глаза будут заставлять девичьи сердца биться загнанными птахами в клетке, и Эрен свято в это верил. К тому же, он был работящим, упрямым, всегда доводил до конца начатое, и его за это уважали все в деревне. Все знали, если к нему обратиться за помощью — он не откажет. Вспахать землю? Пожалуйста. Помочь с ремонтом крыши? Пожалуйста. Перекидать стог сена на чердачный сеновал? Не вопрос. В свои двадцать один Эрен доказал, что станет замечательным мужем, отличным хозяином дома и той самой скалой, за которой хотели оказаться все местные девчонки от одиннадцати до... в общем-то, до самой последней старухи — замужней или уже вдовы. Все, кроме Мики. Эта девица всегда смотрела на Эрена свысока, надменно и холодно. Никогда ему не улыбалась, сколько бы он ни пытался добиться от нее хоть какого-то знака внимания. Он дарил ей цветы, привозил дорогие ткани из города, редкие фрукты и ягоды, но она только бросала короткое «спасибо», и на этом теряла интерес. Эрен даже начал думать, что она делала это специально, чтобы он приносил больше подарков, но ему было не жалко, и он тратил на нее все деньги, что зарабатывал или получал за помощь от соседей. Ни одна другая девушка не заставляла биться его сердце так часто, ни от одного другого девичьего взгляда оно не замирало, как испуганная птица, никого другого Эрен не мог представить рядом с собой в качестве компаньона до конца дней.       И Эрен, после нескольких лет старательного поиска подхода к ледяной деве, решил пойти на хитрость. Это было нечестно, это было низко и подло, но Эрен больше не мог выносить холодность Мики, и он испробовал все доступные ему средства, но так и не получил не то что желаемого — он не получил даже потепления в их отношениях за столько лет. Ему уже начали говорить, что он помешался, ведь вокруг было столько девушек, готовых пойти с ним под венец в тот же момент, как он спросит, а он все волочился за ледышкой, которой уже давно пророчили остаться в старых девах.       Эрен отправился в лес, тропинкой, которой ходили не каждый день, да и вообще — не каждый решался. На ее конце располагался старый, хлипкий домик с покосившимися стенами, покрытыми мхом и грязными, засиженными мухами окнами. Вокруг росли папоротники и какие-то диковинные травы с цветками необычных расцветок и форм, от благоухания которых частенько кружилась голова. Кто-то поговаривал, что именно их запах и заставлял отдавать все имевшиеся при себе деньги ради настойки, которая на самом деле была просто водой с медом. Но Эрен верил, что явно помешанная странница, которая много лет назад поселилась в этом чахлом домишке, была настоящей колдуньей. Сколько раз Эрен приходил к ней за мазью от боли в спине для матери или от натоптышей для отца, и каждый раз те приносили облегчение уже вечером того же дня. И он был уверен, что и для его проблемы у нее найдется решение.       Эрен прошел мимо зарослей папоротника, отгоняя от себя комаров и мошкару, и постучал в старинную дверь с патиной и ржавчиной на засове и петлях.       – Смит, если это ты, то катись к прародителям! Нет у меня зелья, чтобы заглядывать в прошлое, а то, что ты сожрал у меня в огороде в прошлый раз вызывает бред, а не открывает двери!.. – Как раз к этому моменту помешанная колдунья открыла дверь с таким скрежетом, что из кустов вылетела стайка птиц и унеслась в небо. – Эрен! – удивленно вскинула брови Хан и поправила заляпанные очки с треснутым стеклом. – А ты чего тут? – она огляделась, как будто ждала увидеть кого-то в его компании, и отошла в сторону. – Ну, давай входи, чего застыл? Хочешь чего?       – Нет, спасибо, – склонившись едва не в половину, чтобы пройти в невысокую дверь, ответил Эрен и вошел в дом. На печи стоял чан с каким-то варевом, над столом, заставленным склянками, мешочками, бутылками и кастрюлями, висели сушеные пучки трав, по всем полочкам, которых Эрен в последний визит насчитал семнадцать, были распиханы бутыльки, горшочки, баночки, диковинная стеклянная посуда с длинными изогнутыми горлышками, названия которой Эрен не знал, но и не собирался интересоваться — стоило что-то спросить у Хан, и была велика вероятность выйти из этого дома глубоко за полночь. И повсюду, куда ни взгляни, была пыль и паутина.       – То есть, да, хочу. Конечно, – исправился Эрен.       – У Карлы снова болит спина? Знаешь, я тут придумала одну штукенцию. Эффект длится целый день, но втирать нужно дольше — твоему отцу должно понравиться, если понимаешь, о чем я, – Хан повела бровями. – Кстати, для него у меня тоже кое-чего есть. Твоя мама будет в восторге! – воскликнула Хан, разведя руками. – Только... – она вдруг нахмурилась, – тебе, наверное, лучше будет держаться подальше от их дома. Лучше будет переночевать у кого-нибудь из соседей. На другом конце деревни.       – Хан, я ничего не хочу знать о любовных утехах своих родителей и точно не хочу быть соучастником — даже косвенным.       – Скучный ты, – отмахнулась Хан. – Они в том возрасте, когда детей уже быть не может, так что у них есть все возможности наслаждаться семейной жизнью без последствий в виде... – она махнула рукой в сторону Эрена, – ну, ты понял.       – Спасибо, счастлив знать, что я — просто последствие их желания.       – Ну тебя, – вздохнула Хан и отошла к чану с варевом. – Так зачем пришел? Соскучился? Неужели по мне кто-то скучает? Быть такого не может.       – Я пришел... вообще-то... у тебя есть что-нибудь такое, что располагает к себе? Что-нибудь, чтобы я понравился тому, кому не нравлюсь?       – А такие существуют в природе? – вытаращилась на него Хан поверх очков. – Где живет? Я ее знаю? Я хочу посмотреть на ту, кто тебе отказывает, потому что я отдалась бы тебе на этом самом столе! Я бы сама все с него скинула и ни на секунду бы не пожалела обо всем этом! Честное слово! Может, хочешь? – она замахнулась, явно собираясь скинуть все склянки со стола — Эрен даже подскочил с предложенного колченогого стула, чтобы остановить:       – Нет, Хан! Нет, – уже спокойней добавил он. – Не надо. Речь о Мике.       – А, ледяная дева, – недовольно бросила Хан и отвернулась обратно к чану. – Думала, ты, наконец, забыл про нее. Зачем она тебе? Она ведь ненормальная.       – Это говоришь мне ты? – пробормотал Эрен, возвращаясь на стул.       Хан рассмеялась.       – Ты об этом? – она обвела дом черпаком, которым помешивала варево в чане, и на все ближайшие поверхности брызнули темно-красные капли — даже на штанину Эрена попало. – Это ерунда. Я говорю о том, что в ней нет жизненного огня. В ней нет страсти. В женщине, чтобы в ней зародилась жизнь, должен гореть огонь, Эрен. В ее брате больше этого огня, чем в ней, – Хан фыркнула. – Вот с ним-то в постели было бы весело и ярко — это как пить дать. Он, конечно, ворчун и матерится, как сапожник, но когда приходит ко мне раскурить травку-другую — он таким приятным становится, ты не представляешь.       – Леви? – удивился Эрен.       Его Эрен недолюбливал и не в последнюю очередь потому, что тот метал злые молнии, едва Эрен показывался на пороге их дома. Он не раз уже говорил Эрену, чтобы тот не совался к Мике, раз она ему отказывает, но Эрен не был бы Эреном, если бы не шел напролом. Даже пусть на пути стоял старший брат, похожий на сестру, как две капли. И он тоже всегда был холоден со всеми — это у них семейная черта, как считал Эрен, но если холодность Мики его привлекала, то Леви всего лишь казался чурбаном, который не мог вписаться в общину. Он тоже был трудолюбив, никогда не просил помощи, все делал сам и всех сторонился. Эрен как-то даже пытался подобраться к Мике через него, но очень быстро отказался от идеи, просто потому что на любые попытки сблизиться с ним, Леви реагировал резко и требовал оставить его в покое, потому что «дружба всяких смазливых телков» ему не нужна.       – Леви, Леви, – поддакнула Хан. – Честное слово, у него гораздо больше шансов понести, чем у его сестры, – она хохотнула. – Ой, обязательно нужно будет ему это сказать — вот он матом разразится! – она громко засмеялась и согнулась пополам.       Эрен бы ни за что не рискнул сравнить Леви с женщиной, но, видимо, их с Хан отношения сложились гораздо лучше.       – Так что насчет?.. Какой-нибудь настойки для меня? – неуверенно напомнил Эрен, и смех Хан прекратился — она выпрямилась и серьезно посмотрела на Эрена.       – Уверен? Я правда думаю, что она не сможет подарить тебе детей, Эрен. И никакими припарками это не исправить. Девчонки тебя любят. Криста — тебе не нравится Криста? – удивилась Хан. – Она красивая — лучшая невеста на деревне — будь мужиком, сама бы замуж позвала. И она родит тебе пятерых! Здоровых, розовощеких, крепеньких, как ты.       – Не имеет значения, будут у нас дети или нет, – нахмурился Эрен. – Я люблю ее. И хочу быть с ней.       – Может, ты хочешь этого только потому, что она не отвечает на твои заигрывания? Ты не думал об этом? Ты же всегда и всего добиваешься — не думал, что хочешь добиться ее только потому, что она тебе не поддается? Единственная во всей деревне, – развела руками Хан, и очередная капля варева с черпака попала Эрену на штанину.       Эрен упрямо покачал головой, и Хан, после нескольких мгновений молчания, удрученно вздохнула.       – Ладно, черт с тобой. Твоя жизнь — тебе ее и пускать под откос, – она бросила черпак на замызганный стол и стала шарить по полкам и шкафчикам. – Кто я такая, чтобы раздавать советы, да? Кто такая помешанная Хан, чтобы предупреждать о несчастливой жизни, на которую собираешься подписаться? Всего лишь ненормальная, у которой, если что, можно найти припарку от зуда в паху, от боли в заднице, от икоты и кошмарных снов! Хочешь себе приворотное зелье? У меня есть! И не одно! Тебе какое? Чтобы влюбилась, как ненормальная, чтобы прыгала на тебя, как сука в течку, чтобы не отходила ни на шаг? – она составляла на стол склянки с какими-то настойками. – Какое хочешь, Эрен? Могу смешать все три, могу намешать чего-нибудь еще, чтобы прямо ядреный был результат!       Эрен смутился и опустил взгляд, краснея от предложений Хан.       – Ну, что выберешь?       – Чтобы... влюбилась в меня? – тихо и неуверенно произнес Эрен. – Так же, как я в нее. Чтобы... – он закусил губу, но выдавил из себя: – хотела меня. Так, как хотят обычные влюбленные. Не надо, чтобы бросалась на меня, как сумасшедшая. Я просто хочу ответного чувства, – Эрен несмело встретил взгляд Хан и тут же пожалел об этом.       – Я тебе уже сказала — с ней так не выйдет, – строго возразила Хан. – Приворотное зелье, которое ты хочешь, воздействует на внутренний огонь — оно разжигает его, разжигает страсть. Пепел не горит, огня из него не добыть. Тебе нужно что-то из этого, – она указала на склянки. – Либо безумие, либо ничего. Предупреждаю сразу: неадекватная влюбленность, – Хан указала на первую в ряду склянку, – не гарантирует тебе жарких супружеских ночей. Она будет смотреть на тебя полными безумия глазами, будет ласкать тебя, называть любимым, но в постели останется ледышкой. Устраивает? – она склонила голову набок, и Эрен вновь опустил взгляд.       Вся затея казалась неправильной, нечестной по отношению к Мике, но он так устал от ее безразличия, что это казалось последней возможностью, которую он еще не испробовал, и он тяжело вздохнул, пожимая плечами:       – Тогда первое и второе?       – Как пожелает господин, – кривляясь, отвесила книксен Хан и открыла две склянки, приготовив флакончик с пробкой. – Зелье сильное, крепкое, так что нужно будет в чем-нибудь разбавить. Не переживай, если не выпьет все — и глотка будет достаточно.       – А если кто-то еще выпьет? – осторожно поинтересовался Эрен.       – Тогда тебя ждет занимательный месяц-другой, – фыркнула Хан. – Кстати да, эффект не вечный — придется приходить за добавкой, если за два месяца не сможешь расположить к себе уже будучи у нее под юбкой.       – А можно его добавить во что-то другое? Не в напиток?       – Да, что угодно подойдет, что можно съесть, – пожала плечами Хан и закупорила горлышко флакона маленькой пробкой. – Лови, страдалец, – она кинула флакон Эрену, и он его поймал и поглядел на жидкость внутри на солнечном свете. Желтовато-зеленая маслянистая жидкость с мелкими пузырьками воздуха внутри. Ничего необычного. Одна ложка какого-то зелья, которое способно изменить его жизнь — непременно к лучшему. – Честное слово, Эрен, подумал бы ты о Кристе, – вздохнула Хан и отвернулась к чану.       – Спасибо, но нет. И спасибо за зелье, – он достал мешочек с монетами и положил на стол.       – Забери свои деньги, – злобно фыркнула Хан, даже не повернувшись. – Я не беру плату за собственноручно поломанную жизнь.       – Но...       – Забирай деньги и проваливай, Эрен! – повысила голос Хан, громко ударив черпаком по краю чана, и Эрен поспешил ретироваться, забрав с собой мешочек с деньгами.       Всю дорогу до дома он крепко сжимал в руке спасительный флакон с зельем и размышлял, как его подмешать в еду Мики. Пригласить в гости не выйдет — она ни за что не согласится, ни разу еще не соглашалась — ни с братом, ни всей семьей, чтобы это не выглядело в глазах деревни неприлично, и ни разу ее семейство не приглашало Эрена к себе, хотя всем было известно о его отношении к Мике. Он на днях был в городе и купил целую корзину персиков, которые собирался презентовать Мике — он очень старательно выбирал каждый фрукт, чтобы они были идеально спелыми, самыми ароматными, самыми красивыми, и все это время искал возможность встретиться с Микой, чтобы передать их, но у него не было времени: домашние заботы и просьбы соседей занимали его от рассвета до заката — Эрен на поход к Хан кое-как выкроил время. И персики показались идеальным вариантом, но только не все. Эрен решил, что выберет из уже внимательно отобранных самый лучший, и нанесет зелье на его бока. Хан сказала, что хватит и одного укуса, так что возможности, что его доест кто-то из родственников, даже если Мика оставит половину, была минимальной. Он все еще переживал из-за того, насколько это низко, но убеждал себя, что это только на пользу — он непременно сможет расположить к себе Мику, когда она посмотрит на него с другой стороны, увидит, что вся его забота, все его внимание — не наносное, что он действительно так чувствует, что на самом деле хочет сделать ее самой счастливой женой не только в их деревне, но и во всем мире.       Первым делом вернувшись домой, Эрен перебрал всю корзину, оставив самые, на его взгляд, красивые персики. Он остановил свой выбор на трех, и теперь пытался понять, какой из них однозначно понравится Мике: один был самым крупным, у другого были красивые красно-оранжевые бока, у третьего аромат был самым сильным. Эрен обсасывал косточку от персика — самого мелкого, который он отбраковал в первую очередь, и все разглядывал своих фаворитов. С одной стороны, аромат непременно заставил бы Мику куснуть плод хотя бы раз, с другой — красивые бока среднего персика тоже выглядели весьма аппетитными, а с третьей — размеры самого крупного персика показывали отношение Эрена к Мике: он хотел отдать ей самое лучшее. Хотя, если она не увидит размеры остальных, то и не поймет этого. Так он отбраковал еще один. Осталось два, и Эрен устало простонал, запрокинув голову, и в итоге решил вернуть оба персика в корзину, с закрытыми глазами аккуратно перемешать их внутри и достать первый попавшийся под руку.       И так он и поступил, и в руке у него оказался с красивыми, аппетитными боками, но Эрен оглядев его со всех сторон, все-таки взял тот, что вкуснее пах. Ему казалось, что запаху сопротивляться было бы сложней. Он откупорил флакон и аккуратно капнул на бок персика, и только после того, как маслянистая капля стала растекаться, Эрен понял, что пушок персика от этого сваляется, и персик станет выглядеть подозрительно. Хотя, Эрен мог сказать, что так старательно натирал его полотенцем, что тот стал блестеть. Или даже соврать, что специально намазал его маслом, чтобы он выглядел аппетитней?       Эрен аккуратно нанес зелье на весь персик и придирчиво оглядел его. Да, пожалуй, он выглядел так, будто Эрен специально натер его маслом. В общем-то, это не должно вызвать подозрение у Мики — он всегда слишком старался, когда речь шла о гостинцах для нее, так что такая выходка была в его характере. Эрен еще раз внимательно оглядел персик со всех сторон и завернул в шелковый платок, который тоже купил специально для Мики.       Посомневавшись пару мгновений, он решительно поднялся и направился на выход вместе с гостинцем.       Все соседи его приветствовали, каждая встречная девчонка поправляла волосы и складки платья и так заискивающе улыбалась, что Эрена это даже слегка раздражало. Но Хан ошибалась — вовсе не из-за того, что Мика не обращала на него внимания, Эрен дышал к ней неровно. Просто она была особенной. Особенной — и все тут. Эрен даже не знал, что конкретно его так цепляло. Глаза? Возможно. Волосы? Может быть. Ее гордая осанка? Да, наверное. Ее надменный взгляд? Вполне. Все вместе, вся она, какой бы она ни была.       Она откуда-то возвращалась домой, и они встретились у калитки в дом Аккерманов.       – Здравствуй, Мика, – улыбнулся ей Эрен, пряча руки за спиной.       Она окинула его скучающим взглядом и нетерпеливо вздохнула, посмотрев на дверь в дом.       – Ну, здравствуй.       – У меня кое-что для тебя есть, – не растерял улыбчивость Эрен и развязал платок, показывая персик. Мика неопределенно повела бровью, бросив взгляд на персик, и снова вздохнула. – Самый ароматный из всех, что ты пробовала. Готов поспорить.       – Не надо, – нахмурилась Мика и протянула раскрытую ладонь. – Давай уже.       Эрен вложил в нее сверток.       – Пожалуйста, попробуй. Он настолько спелый, что во рту тает! Честно.       – Я только что была у Кристы, пили чай. Я не голодна, но обязательно вечером попробую, – Мика открыла калитку и уже шагнула в сторону дома, но Эрен схватил ее за локоть:       – Пожалуйста, один укус.       – Отпусти руку, – процедила она, метнув ледяной взгляд, и Эрен торопливо одернул руку.       – Прости. Прости, пожалуйста! Я не хотел! Честное слово!..       – Вот именно поэтому ты мне никогда не нравился, Эрен. Всегда делаешь вид, будто ты весь такой хороший, но на деле — тиран. Дай тебе волю — ты из дома выпускать не будешь. Мне жаль твою будущую жену, – презрительно бросила она и направилась в дом.       Эрен вздохнул, но не стал ничего больше говорить, просто надеясь, что она изменит свое отношение уже этим вечером.       Он вернулся домой и принялся за уборку — если Мика отведает персик, то непременно появится на пороге еще до темноты, так что ему следовало привести свое холостяцкое жилище в порядок. Они с отцом начали строить дом для будущей семьи Эрена еще когда ему было тринадцать, так что он уже какое-то время жил самостоятельно. Сам себе готовил, сам за собой стирал, сам убирался, содержал скот и делал заготовки на зиму. Всем об этом было известно, и это была одна из причин, почему он считался завидным женихом: не только хозяйственный, но еще и способен готовить и содержать дом в порядке. Кто не захочет такого в мужья? Ответ напрашивался сам собой, но Эрен тщательно его гнал от себя.       Сегодня все изменится. Сегодня его жизнь наконец-то пойдет по тому курсу, который он давно распланировал.       Эрен заволновался, когда часы пробили десять. Мика должна была уже поужинать и съесть персик на десерт — часа два назад. Он не уточнил у Хан, когда зелье начнет действовать, но из-за ее слов о его силе, Эрен рассчитывал, что Мика тут же появится на его пороге, еще не дожевав первый укус.       Когда часы пробили одиннадцать, Эрен стал готовиться ко сну, попутно репетируя речь для Хан — она, конечно, денег не взяла, но столько всего наобещала, что Эрен уже чуть было не решился идти к священнику, чтобы договориться о скором венчании, сразу после встречи с Микой! И как бы он выглядел? Как бы соседи к нему ни относились, они подняли бы его на смех, и он навсегда остался бы местным дурачком.       Эрен был уже в одной нижней рубашке и подштанниках, когда в дверь требовательно затарабанили — Эрен испугался, что у кого-то из соседей начался пожар, и всех поднимали по тревоге для помощи: пожар в деревнях был самым опасным происшествием. Эрен рванул к двери и распахнул ее, готовясь бежать на помощь в том, в чем был, но едва не врезался в невысокую фигуру старшего брата Мики. На его щеках горел нездоровый румянец, глаза, сейчас казавшиеся почти черными, хотя Эрен был уверен, что у них с Микой одинаковый серый цвет, опасно блестели, губы казались напряженными, и Эрен успел попрощаться с жизнью, ведь Леви наверняка прознал от Хан о намерениях Эрена подмешать приворотное зелье — за это помешанную колдунью он точно убьет — и теперь пришел расправиться с нерадивым ухажером своей сестры.       – Блядь, какой же ты охуенный, – выдохнул Леви и зашел внутрь, оттесняя Эрена и захлопывая за ними дверь.       – Что? – растерянно спросил Эрен, а в следующую секунду и вовсе потерял дар речи, потому что Леви, шагнув вплотную и уткнувшись носом в шею Эрена, глубоко вздохнул, запуская пальцы под его рубашку.       – Как от тебя охуенно пахнет.       – Ай! – воскликнул Эрен, когда Леви укусил его и гортанно прорычал:       – Сожрал бы тебя с потрохами, – он царапал грудь Эрена короткими ногтями, глубоко вдыхая запах его кожи, и буквально льнул к его телу, и Эрен только после этого опомнился.       – Ты что творишь? – Эрен схватил его за запястья и постарался отстранить от себя. – Леви? Ты не в себе?       – Как я могу быть в себе, когда рядом такой сочный, вкусный, такой... боги милостивые, Эрен, блядь, сними с себя эту тряпку! – скомандовал он и легко вырвал руки из захвата Эрена, тут же потянув его рубашку к груди. – Блядь, – протянул Леви, алчно оглядывая его торс: – Я серьезно, телок, в жизни ничего прекрасней не видел. Охуеть! Раздевайся! – он настойчивей потянул рубашку к голове Эрена, и от этого оставаться одетым захотелось отчаянней, но Леви не позволил, и во время их борьбы ткань рубашки треснула — Леви это, кажется, понравилось, Эрен же чувствовал себя потеряно: он понятия не имел, что происходило, и почему вечно недовольный, вечно раздраженный от одного его присутствия Леви вдруг вел себя так, будто... будто... будто...       Пока Эрен пытался найти подходящее сравнение происходящему, Леви припал губами к его груди и провел языком вдоль грудины, руками скользя на поясницу и вверх, оглаживая спину горячими, чуть шершавыми ладонями.       – Обещаю тебе, ты сегодня кончишь так, как еще никогда в жизни, – прошептал Леви и ощутимо прикусил сосок.       – Леви! – воскликнул Эрен и отскочил от него на шаг. – Ты рехнулся? О чем ты вообще?       – О том, что делают взрослые люди в постели, – низко рассмеялся Леви, подкрадываясь ближе. Его глаза все так же сверкали, щеки горели, он настолько внимательно следил за каждым движением Эрена, что, казалось, это хищник наблюдает за жертвой.       – Мы оба мужчины!       – О да, и это увеличивает возможные варианты развития событий. Твой член во мне, мой — в тебе, это будет так охуенно, что ты не захочешь останавливаться, телок, я тебе обещаю, – он снова накинулся на Эрена и в этот раз окончательно разорвал рубашку, с низким стоном оглядывая оказавшееся на обозрении. – Бля, а внизу ты такой же охеренный? – он без предупреждения скользнул ладонью под ткань подштанников, и Эрен в очередной раз охнул от неожиданности, ощутив прикосновение там, где чужие руки касались его настолько редко, что он мог пересчитать все случаи по пальцам. – Чувствую потенциал, – довольно ухмыльнулся Леви, оглаживая член, и вновь приник лицом к враз повлажневшей шее. – Как же ты охуенно пахнешь, – Леви водил носом по жилке на шее, льнул всем телом, довольно мычал и не переставал ласкать член, а Эрен, глядя то на его макушку, то на руку в своих подштанниках, пытался понять, что происходило.       Леви ненавидел его почти открыто. Леви всегда презрительно фыркал, стоило Эрену с ним поздороваться. Леви знать его не желал, а сейчас говорил такое, что приличные люди вообще не произносят вслух. Приличные люди и в штаны никому вот так не лезут, но это уже отдельный разговор — сейчас Эрен пытался понять, что вообще творилось и почему Леви не просто изменил свое отношение к нему, а буквально домогался его.       Но ответ не успел сформироваться в его голове, потому что Леви, освободив его от подштанников, опустился на колени и взял головку в рот. Эрен охнул и опустил взгляд на него, тут же встречая пляшущих на дне зрачков чертей, которые обещали ему даже больше всего того, что успел наговорить Леви. Он скользнул губами по стволу, взяв глубже, и Эрен еще раз охнул, почувствовав, как головка уперлась в горячее горло.       – Ты же у нас хозяйственный, да? – не отнимая губ от головки, спросил Леви. Эрен только мелко закивал. – Где масло?       Эрен отыскал взглядом кувшин, и Леви, проследив за ним, удовлетворенно хмыкнул и поднялся на ноги.       – Большой запас. Самое то, – ухмыльнулся он и, взяв в одну руку кувшин, а в другую — ладонь Эрена, потащил его вглубь дома. – Спальня?       – Вторая дверь налево, – как на духу выдал Эрен, на ходу выпутываясь из штанин и торопясь за Леви.       Вообще-то он не был уверен, что точно понимал, на что соглашался и что будет дальше, как бы Леви ни расписывал возможные варианты — Эрен все еще находился под впечатлением от ощущений члена в горячем влажном рте — такого прежде с ним не случалось. И это было... ну, как сказал бы Леви — охуительно.       Леви уронил его на кровать и, поставив кувшин на пол рядом, быстро скинул с себя всю одежду. Эрен в который раз за короткий промежуток времени охнул. Нет, он частенько видел обнаженных мужчин: на реке после сенокоса, в банях или на горячих источниках, но чтобы обнаженного и возбужденного мужчину — нет, такого в его жизни еще не было. Без рубашки Леви он видел пару раз, но его взгляд никогда не изучал тело — ему это было неинтересно, но прямо сейчас Эрен почему-то не мог оторвать глаз. Тяжелый физический труд сделал свое дело: мышцы выглядели так, будто под кожей были не они, а стальные тросы, и для того, кто для высокого Эрена всегда казался недомерком, Леви выглядел едва ли не лучше самого Эрена. А налитый кровью член с багровой головкой, с выступающими венками и вовсе казался притягательным.       Леви налил на ладонь масла и, забравшись на кровать и нависнув над Эреном, завел руку за спину и встретил взгляд с ухмылкой.       – У тебя сейчас так глаза горят, – довольно пробормотал Леви и на мгновение закусил губу.       – У меня? – удивился Эрен и проследил, как Леви провел блестящей от масла ладонью по его члену.       – У тебя. Если бы ты хоть раз так посмотрел на меня до сегодняшнего вечера... – Леви не закончил и покачал головой, вновь заведя руку за спину, и тут же чуть выгнулся, тяжело вздохнув. – Не знаю, почему меня понесло к тебе сегодня — я будто чувствовал, что примешь, что не откажешь, не станешь сходить с ума... Обещаю, ты не пожалеешь, что впустил меня, – прошептал Леви и потерся о его нос своим, прежде чем выпрямиться и вновь взять член Эрена в ладонь. Его слова вновь заворошили мысли в голове, но прежде чем они оформились — Леви медленно опустился на его бедра, вместе с тем позволяя члену Эрена проникнуть в жаркое, тугое нутро.       Эрен от переизбытка чувств громко простонал, схватившись за его талию. Леви же, запрокинув голову чуть назад и прикрыв веки, опустился до упора и удовлетворенно вздохнул.       – Твою мать, как же хорошо, – выдохнул он и чуть поерзал, устраиваясь удобней и, тем самым, заставляя Эрена проскулить. Уже это вызвало ухмылку на его губах, и он опустил взгляд на Эрена и, приподняв бровь, вновь поерзал. – Прости, ты что-то сказал?       – Леви... – выдохнул Эрен и зажмурился, не в силах осознать, что его член сейчас был внутри другого мужчины.       – Так меня зовут, – он склонился, и Эрен почувствовал его дыхание на своем ухе: – И ты будешь кричать мое имя снова и снова. Снова и снова, – пообещал он и куснул раковину, тут же уткнувшись носом во влажный висок. – Блядь, какой же ты... – он слизал пот и прорычал, выпрямившись и без предупреждения принявшись двигаться на члене — насаживаться быстро и часто, упираясь ладонями в грудь Эрена и шипя от наслаждения. – Давай, помоги мне, – потребовал он, царапая грудь ногтями, и Эрен интуитивно послушался, принимаясь встречать движения бедрами. – Да, блядь, да! – простонал Леви, заглушаемый звонкими от влажной кожи шлепками. Он вновь запрокинул голову назад и прохрипел, а Эрен, ошеломленный, оглушенный происходящим, оглядел его с ног до головы. На шее и груди выступили красные пятна, темные ореолы сосков сжались от прохлады комнаты, в редких волосках на грудине застревали капли пота, оставлявшие блестящие дорожки от шеи, мускулистый живот то поджимался, то расслаблялся под натиском ощущений, а твердый член, подрагивал, качался в ответ на движения и то и дело шлепался о живот Эрена. На его влажной головке блестела прозрачная жидкость, одна капля которой тянулась тонкой ниточкой, пока не упала на живот Эрену, и он бы ни за что не почувствовал ее прохладу, если бы не наблюдал за ней. Эрен заворожено протянул руку к члену и взял его в ладонь, тут же получив ответную реакцию в виде стона и участившихся движений Леви. Стоило Эрену чуть сжать член в ладони, как Леви изогнулся, одновременно и толкаясь в его кулак, и двигаясь на его члене. Все остальное случилось так быстро, что Эрен не успел сообразить: раздался громкий, усталый стон, одновременно с которым Леви сжал член Эрена собой почти до боли, и в довесок на грудь Эрена выплеснулась порция горячего белесого семени из до невозможности напряженного члена.       Эрен ошеломленно оглядывал свою грудь и все еще потерянного в удовольствии Леви, но закусил губы, когда тот принялся медленно покачиваться на его члене, будто пытаясь продлить свое состояние.       – Бля, телок, – выдохнул Леви и рухнул на него, уткнувшись лбом в покрывало над плечом Эрена. – Как же охуенно.       Эрен уставился в потолок, осторожно положив руки вдоль его голеней, надеясь лишь на то, что Леви, придя в себя, не убьет его после всего, что случилось. Член Эрена все еще был в его горячем теле и все еще ныл от возбуждения, но Эрен не желал упоминать этого вслух. Он просто надеялся, что Леви уйдет и на этом все закончится. Без последствий. Вообще — ни сегодня, ни завтра, никогда.       – Сейчас от тебя пахнет даже лучше, – пробормотал Леви и зарылся носом в волосы Эрена за ухом.       Эрен вдруг почувствовал, как кольцо мышц чуть крепче сжало основание его члена.       – У тебя не спадает, – Леви чуть приподнялся и заглянул в глаза — так близко, что Эрен чуть не утонул в черноте его зрачков — серебристый ободок вокруг них был едва заметен. – Ты не кончил или у тебя встал по новой?       – Первое, – кое-как выдавил из себя Эрен, не зная, куда деть взгляд.       Леви после секундного замешательства, ухмыльнулся так плотоядно, что Эрен по-настоящему испугался, что тот и правда его сожрет.       – Тогда, – Леви поерзал на его бедрах, и они одновременно прошипели от ощущений, – тебе придется немного потерпеть — поверь, мне тоже несладко: зад просто горит, и мне дико хочется соскочить с твоего члена, чтобы дать себе передышку, но я этого не сделаю. Можешь двигаться медленно? – Эрен аккуратно приподнял бедра и вновь опустил их, и Леви прикрыл глаза и облизнул губы. – Да, вот так... Блядь, как же тебя много, – выдохнул он и уткнулся лбом в лоб Эрена. – Вот так, – повторил он и укусил Эрена за нижнюю губу. – Сейчас я немного передохну и вытрахаю из тебя последние мозги.       Эрен, не отдавая отчета своим действиям, вновь положил ладони на бедра Леви и вновь толкнулся вверх, заставляя его прошипеть и чуть изогнуться в спине.       – Какой же ты ретивый, – хмыкнул Леви и тихо простонал на очередном движении члена внутри. Эрен обнял его за талию, прижимая ближе к себе, и толкнулся чуть сильней — ему хотелось ускориться, хотелось двигаться на всю длину, чувствовать, как кольцо мышц скользит по всему стволу, сжимает его от головки до основания, хотелось слышать, как яйца шлепаются о влажную липкую кожу, хотелось снова услышать этот хриплый низкий стон наслаждения, и всего этого было никак не добиться ни в этой позе, ни с таким темпом.       Эрен одним движением перевернул их — его член от этого выскользнул из тела Леви, вызывая недовольный стон у обоих, но Эрен спустя мгновение толкнулся внутрь снова — сразу до основания, прорычав от удовольствия и от самих ощущений, и от шипения со стороны Леви. Но как бы он ни относился к случившемуся, он с готовностью закинул ноги Эрену на поясницу и вцепился в его плечи ногтями, чтобы удерживать свое тело на одном месте от грубых, резких толчков на всю длину. Леви царапал его плечи и спину, сыпал проклятиями, но не пытался оттолкнуть, наоборот, все крепче и крепче сжимал Эрена бедрами, все ближе притягивал к себе руками и где-то между ругательствами, просил больше, просил еще, просил жестче и быстрей.       Эрен излился под протяжный, оглушительный финальный стон прямо в ухо и почти тут же провалился в сон, но уже утром, едва открыв глаза, он взмолился, чтобы все произошедшее оказалось плодом его воображения. Потому что... Потому что это просто не могло случиться в самом деле! Ведь так? Реальность быстро опровергла это: рядом завозилось горячее тело, тут же прильнувшее к его боку, а вид на потолок закрыло вечно недовольное лицо с серыми, как лед, глазами, так похожее на то, которое Эрен действительно хотел бы видеть этим утром, но...       – Знаешь, мой бычок-осеменитель, прежде чем в следующий раз повторно драть меня — добавь немного масла на свой конец. У меня зад горит, будто там ебаные врата в Ад разверзлись, – проворчал он и сел на край кровати, отворачиваясь от Эрена. – Я весь день ходить сегодня буду, как конем отъебанный. Понимаю, это тебе льстит, – Леви поднял с пола свою рубашку и накинул на обнаженное тело — Эрен же в этот момент впервые, кажется, увидел его бледноватую спину. По крайней мере, точно впервые в таких обстоятельствах. – Но если хочешь кончать так же умопомрачительно каждую ночь — масло, Эрен. Побольше масла, – нравоучительным тоном закончил он и заковылял к выходу из спальни, так и оставшись в одной только рубашке. – Надо сходить к очкастой, может, у нее есть что-нибудь, чтобы потушить это адское пламя у меня в заду, – проворчал он, и едва он это произнес, все встало на свои места.       – Ты вчера ел персики? – не своим голосом спросил Эрен.       Леви остановился в проходе и удивленно уставился на него.       – Ты про то, вылизывал ли я твой зад или нет? Ты что, пьяным был, что ли? Я вылижу, если хочешь, – пожал плечами Леви, – но тогда мой член побывает в тебе — я такими ласками просто так не разбрасываюсь.       – Что?.. – растерянно переспросил Эрен, вдруг в деталях представляя описанное — по телу прошлась дрожь предвкушения и возбуждения, которая смутила Эрена еще больше, как и вспыхнувшие в сознании воспоминания с Леви с членом во рту, с Леви с закатившимися от удовольствия глазами, с Леви, кончающим на его члене... – Я не... Нет, я имел в виду настоящие персики — обычные персики, с косточкой. Обычные. Просто персики, – сбивчиво объяснил Эрен, и Леви нахмурился:       – Ну да, был один, а что? Это важно?       – Нет, – покачал головой Эрен. – У меня там на столе корзина — угощайся, если они тебе нравятся.       – Спасибо.       Леви вышел, и Эрен ударился затылком о подушку.       – Твою же мать.       Почему он не остановил Леви вчера? Да, член в чужом рте — это, конечно, потрясающе, но рот этот был мужским! И вообще, когда Леви освободил его — что помешало Эрену выставить его из дома? Почему он так запросто позволил Леви оседлать себя? Потому что Леви был настолько похож на Мику? Лицом — да, может быть. Но все ниже шеи явно на женское тело не походило. Совершенно. Абсолютно. А если уж быть совсем серьезным — черты лица тоже едва улавливались, так почему, мать его, Эрен с таким наслаждением вчера кончил? Да еще и Леви заставил кончить аж дважды?       Может, Хан и ему что-то подсыпала? Но он ничего у нее не ел. Только эти капли на штанах получил. Может, это они помутили рассудок? Раз она способна была приготовить какое-то зелье, одна столовая ложка которого заставляла влюбляться на целых два месяца, то почему пара капель на коже не могла подействовать так же — но на одну ночь?       Леви хотел сходить к ней? Что ж, Эрену тоже есть, что с ней обсудить.              – Это очень по-джентльменски проводить меня до прибитой, – хмыкнул Леви и плотней прижался к Эрену — он обнял его, едва они вошли в лес, где никто из деревенских не мог их увидеть. – Я тут подумал, может, попросить у нее что-нибудь, чтобы у тебя вообще целые сутки не спадал, м? – он ухмыльнулся и сжал член Эрена через штаны.       – Леви, – недовольно произнес Эрен и постарался убрать от себя его руку.       – Что? Было бы охуенно. Разве нет? Только представь: мы будем засыпать, пока твой член все еще во мне, будем просыпаться, а у тебя еще стоит, и я буду все еще растянут так, что можно драть с отмашкой. Как вчера во второй раз, – его ладонь скользнула под рубашку Эрена, и один из ногтей царапнул левый сосок. – Тебе ведь понравилось? Если будешь каждый вечер так горячо мне засаживать... ммм... я буду очень благодарен. Я умею быть благодарным, Эрен, – соблазнительно промурлыкал в его шею Леви, и Эрен замедлился — не только от слов, но и от того, что Леви практически повис на нем. – Безумно хочу тебя... Бля, у тебя волшебный член, что ли? Или сперма? – Леви пошло рассмеялся, вновь опуская ладонь на его член, одновременно с этим покусывая и без того измученную кожу шеи.       – Притормози, – уже не так настойчиво попросил Эрен и даже не попытался убрать его руку от себя. – Пожалуйста. Ты же говорил, что у тебя зад горит.       – Будет гореть чуть больше, – проурчал Леви и потерся членом о бедро Эрена. – Давай прямо здесь? – он укусил Эрена за подбородок и уже запустил руку за пояс штанов.       – Нет, – едва в голове Эрена возникла картинка, как он берет Леви рядом с ближайшей елкой, где их мог увидеть кто угодно из деревни — мысли тут же прояснились. – Нет, Леви, нет. Не сейчас. Давай дойдем до Хан, попросим что-нибудь для тебя и, обещаю, как только вернемся домой — я сделаю что захочешь.       Леви замер на мгновение и с подозрением заглянул в глаза:       – Вот прямо что захочу?       Эрен нервно облизнул губы и замялся:       – Ну, может...       – Поздно, телок, – сверкнул глазами Леви и бодро зашагал по тропинке, ведущей к жилищу Хан. – Готовься — у меня столько желаний, что твоего воображения не хватит.       Эрен вздохнул и поплелся следом.       – ...Что ты натворила?! – Это был первый вопрос, который задал Эрен, едва Хан распахнула дверь. Леви к этому моменту снова обвился вокруг него ужом и без всякого стеснения ласкал бедро одной рукой, второй блуждая по груди под рубашкой.       – Что я натворила? Я что-то натворила? Ничего я не творила — я вообще никогда ничего не творю, – растеряно протараторила Хан и только после этого заметила странное поведение Леви. – А с ним что?       – Меня вчера так оттрахали, очкастая, что зад дымит — есть чем потушить? – не отвлекаясь от шеи Эрена, пробормотал Леви и только после этого глянул ей в глаза с довольной ухмылкой: – А то мне тут пообещали ебаные райские кущи, и я бы с удовольствием в них нырнул как можно скорее, – промурлыкал он, заставив Эрена посмотреть в свои глаза. – Прямиком в эти омуты с головой... – он закусил губу, прежде чем подтянуться и чмокнуть Эрена.       Ошеломление — нет, полнейшее охуевание — на лице Хан медленно трансформировалось в осознание, и она вдруг разразилась таким ржачем, что его было слышно, наверное, на дальнем конце деревни. Она прислонилась спиной к косяку двери и сползла по нему на пол, держась за живот одной рукой, а второй — утирая слезы под очками.       – Ой, не могу! Ой, блядь! Ой!..       – Ну хватит уже, – недовольно бросил Леви и легонько пнул ее ногой в бедро. – Дай чего-нибудь, и мы пойдем... шишки собирать, – многозначительным тоном закончил он и посмотрел на Эрена, поведя бровями.       – Шишки, блядь! – продолжала веселиться Хан. – Шишки! Ой, не могу! – она кое-как поднялась на ноги и, все еще посмеиваясь и утирая слезы, махнула рукой. – Входите, кроликоподобные. Есть у меня и пожар в заду потушить, и зуд там же приглушить — тоже. Леви, золотце, ты не мог бы сходить на огород и принести мне немного чертополоха? – сюсюкая, будто с ребенком, попросила Хан и премило улыбнулась.       – Это нужно для мази, чтобы унять жар в заду? – уточнил Леви.       – Да, свет моей жизни, именно для нее, – кивнула Хан, и Леви, картинно вздохнув, отлип от Эрена и вышел из домика.       – Хан, это все недоразумение, – тихо забормотал Эрен, оглядываясь на закрывшуюся дверь.       – Ну да, ну да, – фыркнула Хан, – а зад ты ему разворошил, потому что не умеешь отказывать, да? – изогнула она бровь.       – Нет, просто... – Эрен закусил губу: – он застал меня врасплох.       – Ну да, – усмехнулась она.       – И вообще, ты же сама говорила, что доза в зелье лошадиная — как бы я его остановил?..       – Я дала тебе пустышку, Эрен, – прервала Хан и пожала плечами. – Хотела, чтобы ты понял наконец, что ловить с Микой тебе нечего, раз такое мощное «зелье» не сработало. И смешала оливковое и подсолнечное масло — только и всего.       Эрен неверяще уставился на нее.       – Эрен, боги всемогущие, приворотное зелье, серьезно? – развела руками Хан. – Кто я, по-твоему? Колдунья, которая душу Дьяволу продала? Я травками лечу ожоги, а поносы — куриными пупками!       – Ты вчера готовила какую-то... – неуверенно начал Эрен, указав на закопченный чан.       – Это была каша для поросят, – отрезала Хан.       – Но все эти твои склянки... И я видел, как ты создала цветную пену из простой прозрачной воды!       – Да, это минералы и растворы, но это все просто реакции, Эрен. Это наука. Ничего загадочного в этом нет. Хотя, не спорю, продажи травок это повышает, – она улыбнулась. – И кое-что действительно лечит. Но не помогает в сердечных делах.       – Но он так себя ведет, – Эрен вновь посмотрел на Леви через засиженное мухами окно.       – А, это... – Хан вздохнула, тоже глянув за окно. – Я вчера собрала первую сушку конопли, и тут пришел Леви, ну и мы с ним немножко расслабились. Говорили о тебе, кстати, – она хмыкнула. – Я отключилась после пары трубок, но Леви, судя по тому, что утром в мешке с коноплей я нашла на порядок меньше, чем клала туда, просидел еще долго. Смел всю мою еду подчистую. Он мне фруктов в качестве благодарности принес — и те сам слопал.       – И там был персик, – произнес Эрен, садясь на колченогий стул.       – Да, такой ароматный — с ума сойти. Я так хотела съесть его с утра, но мне только косточка досталась. Откуда знаешь, что он принес персик? О, ты на него масло нанес? – догадалась она. – Я еще и подумала, что он так странно блестит, – она усмехнулась и, подойдя ближе, положила ладонь Эрену на плечо: – А ты не думал, что в ее чертах ищешь его черты? Знаешь, может, потому Мика так к тебе холодна, что видит это, когда ты сам не замечаешь?       – На что ты намекаешь? – нахмурился Эрен, хотя он, кажется, и сам догадывался.       – На то, что тебе пора открыть глаза, мой друг, – мягко улыбнулась Хан. – Тебя совершенно не волнует Криста, которую хочет последний дряхлый деревенский кобель — это что-то да говорит о тебе, не думаешь?       – Он ненавидит меня, просто еще не отошел от ваших трубок, – покачал головой Эрен, и тут же подумал, что это странный ответ на слова Хан. Разве он не должен был возмутиться одним таким предположением с ее стороны?       – Он бесится, потому что ты оказываешь знаки внимания его сестре, а не ему. Злится, потому что ты предлагаешь ему дружбу, а он хочет большего.       – Он — неотесанный мужлан, – выдохнул Эрен, будто именно это должно было его беспокоить.       – Зато в постели с ним горячо, правда? – со знающей улыбкой предположила Хан. – Это видно по твоему лицу. И потом, кто знает, как он изменится, получи он то, что так давно хочет получить: немного ласки и любви от того, по кому он так долго сохнет, – каким-то совсем уж материнским тоном закончила Хан и, похлопав Эрена по плечу, отошла к своим полкам со склянками. – Сейчас найдем вам что-нибудь, чтобы не лишать возможности и дальше резвиться в постели в свое удовольствие, и пойдете наверстывать упущенное.       Эрен посмотрел на возвращающегося Леви с пучком листьев чертополоха через окно и вздохнул. Упущенное. Может ли такое быть?       – Ссученая ты дрянь, Хан! Он колючий, как, блядь... чертополох! – не нашелся Леви. – Им ты мой зад лечить собралась? Там и так колется заебись! Без всякой этой хуятины! – он недовольно бросил пучок на стол и отряхнул руки. – Пиздец какой-то, – вынимая занозы из ладоней, проворчал Леви.       И вот в этого человека, по словам Хан, Эрен так долго был влюблен, но не понимал этого?       Леви продолжал тихо ругаться и дуться, и Эрен к своему удивлению заметил, что улыбался все это время, находя грубый бубнеж в какой-то мере даже милым.       – Хочешь, я подую? – хмыкнул Эрен, и Леви недоверчиво глянул на него.       – Подуешь?       – Подую, – кивнул Эрен и решился на еще один шажок вперед — хотя, они ночью сделали такой шаг, что хватило бы несколько раз вокруг земли облететь: – Поцелую.       Хан глянула на него через плечо, но Эрен проигнорировал ее, ожидая реакции Леви. Он закусил губу и приподнял бровь:       – Даже так? – с ноткой кокетства уточнил он, и Эрен удивленно усмехнулся. Леви — тот самый Леви, который пару раз в прошлом едва не разбил ему лицо, который матерился через букву и казался самым мужикастым мужиком на деревне — мог кокетничать? Невероятно. Может, Хан была права, и он изменится, получи он немного ласки и любви? И не будет казаться таким отталкивающим?       Боги всемогущие, неужели Эрен в самом деле рассматривал Леви, как возможную пассию? Но в постели с ним и правда было жарко, как ни с кем и никогда прежде. И он, в отличие от Мики, явно готов был дарить всего себя — уже сейчас: Хан говорила так, будто Леви давно был влюблен, и только ждал момента. Эрен не особо верил в провидение, но и не мог отрицать, что все произошедшее вчера было настолько невероятным, что не могло оказаться просто случайным совпадением. И Эрену явно не следовало злить высшие силы. И Леви. Злость Леви казалась страшней любой божественной кары — Эрен вряд ли найдет безопасный уголок в целом мире, если решит отказать ему, и перспектива жизни в страхе, когда можно было каждую ночь проводить так, как предыдущую, совсем не прельщала.       – Даже так, – тихо согласился Эрен и приглашающе похлопал по своему бедру.       Леви хмыкнул и покачал головой, будто не верил, что его звали на колени, точно кота.       Эрен для верности протянул раскрытую ладонь, и Леви всего секунду глядя на нее, принял предложение и, вложив в нее свою, шагнул навстречу. Он сел Эрену на колени, лицом к лицу и положил руки Эрену на плечи, заглядывая в глаза с хитринкой во взгляде. В нем, оказывается, плескалось столько эмоций и чувств — Эрен никогда бы не подумал, что в Леви их так много.       Может, Хан все же соврала, и зелье было настоящим? Или она просто заколдовала Эрена, чтобы он увидел Леви с другой стороны? Как бы там ни было, Эрен смотрел в серые глаза напротив, чувствовал вес Леви на своих коленях, ощущал тепло его кожи под ладонями, и с каждым новым проходящим мгновением понимал, что Мика никогда ему не нравилась, что каждый раз, когда он приходил к ним и приносил ей подарки, он искал Леви глазами вовсе не потому, что опасался его реакции на очередной визит, а потому что просто хотел увидеть его, услышать его голос, почувствовать на себе его взгляд, ведь в любой другой ситуации Леви делал вид, будто Эрена не существовало.       – Где ты был все это время? – тихо спросил Эрен, разглядывая его лицо.       – Наблюдал, как ты окучиваешь мою сестру, – чуть поморщился Леви, и Эрен улыбнулся.       – Иначе твоего внимания было не добиться, – пробормотал Эрен, оглаживая его бедра.       – Мог бы просто пригласить на отсос, – хмыкнул Леви, скользнув ладонью на пах Эрена, и его пальцы уже потянулись к завязкам на поясе, но в их идиллию вклинился голос Хан:       – Так, хорош! Берите мазь и идите радуйтесь стояками друг друга где-нибудь подальше отсюда! – она всучила сверток Эрену в руку и стала пихать их обоих в спины, выгоняя на улицу. – И окна в доме закройте, прежде чем завалитесь в постель — пожалейте деревенских девственниц!