Истории для чая с плюшками

      Эрен уже битый час ползал на коленях, собирая землянику. Ягода только начала созревать, так что в корзинке набралась не такая уж и впечатляющая горка. Он мог бы, конечно, ускорить процесс, но считал, что заслужил такое наказание, которое назначил себе сам. К тому же, он уже какое-то время чувствовал взгляд на себе и не хотел, чтобы позже его обвинили в лени и попытке подкупа за счет своих способностей. Он готов был стереть все колени, только бы заполучить прощение и вернуть расположение, иначе какой вообще смысл.       Он постарался незаметно глянуть на ветку ели слева от себя, и увидел черную фигурку, внимательно наблюдающую за ним, и демонстративно повернулся к ели задом, продолжая собирать ягоды. Эрен рассчитывал на реакцию — хоть какую-то, но со стороны ели не раздалось и звука, и Эрен вздохнул и сел, вновь поворачиваясь к ели лицом.       – Ну, прости.       Тишина.       – Я собрал тебе землянику.       И снова тишина.       – Слишком мало? Я могу собрать со всей полянки, хочешь? Со всего леса? Сколько тебе будет достаточно?       Никакой реакции.       Эрен вздохнул, взмахнул кистью руки и щелкнул пальцами. Над полянкой будто красное покрывало взметнулось и вдруг все ссыпалось в корзинку крохотными спелыми ягодами земляники, заполнив ее до краев.       – Ну, пожалуйста, Леви, – протянул Эрен и пододвинул корзинку в сторону ели.       Черные переливающиеся в свете солнца крылья рассекли воздух, и на плетеную ручку корзинки опустился ворон, но вместо ожидаемого Эреном снисхождения, он недовольно каркнул и опрокинул корзинку набок: ягода высыпалась, и Эрен вздохнул.       – Прости, – повторил он и попытался коснуться черной грудки, но тут же получил клевок крепким клювом. – Глупая была затея.       Недовольное карканье повторилось несколько раз, и Эрен услышал в интонации явный намек на ругательства.       – И разговаривать со мной теперь не будешь?       В этот раз Леви не удостоил его даже карканьем, но на землю с корзинки спрыгнул и подхватил клювом одну из ягод.       – Вкусно? – Эрен потянулся к одной из ягод и тут же получил клювом по пальцам. – Жадность тебя не красит, знаешь? – он попытался аккуратно потянуть Леви за перо на хвосте, поддразнивая, но снова получил клювом по руке и вдобавок — тихое ругательное «Кар!» – Я понял свою ошибку. Больше никогда так не сделаю. Извини еще раз. Я даже не думал, что это будет проблемой — решил, что ничего, по сути, не изменится... – Эрен захлопнул рот, едва в него вперилась черная бусинка глаза с серебристым ободком, и молча принялся молиться, чтобы Леви не расцарапал ему лицо своими длинными когтями.       Леви продолжил поедать ягоды, а Эрен, наблюдая за ним, подумал, что и правда поступил с ним очень глупо.       Он предупредил Леви, что хотел попробовать новое заклинание — у него до сих пор иногда случались осечки, а совсем скоро к нему должны были наведаться старшие ведьмаки, чтобы проверить его навыки, и Эрену совершенно не хотелось ударить в грязь лицом. Леви поворчал, но согласился стать подопытным — Эрен на радостях тут же применил заклинание, не подумав объяснить Леви его природу, и на целые сутки обратил его в кота. Суть заклинания была в том, что обратное превращение было невозможно — действие заклинания проходило само, спустя время, и Эрен искренне считал, что это не проблема, но кто же знал, что Леви разразиться ругательствами, едва вернет себе способность говорить? Всю его тираду можно было свести к одному простому возмущению: «как ты посмел обратить меня в кота?» И сейчас, разглядывая переливающиеся в свете солнца иссиня-черные перья, Эрен был полностью согласен с этой претензией. И как он мог забыть?       Леви ненавидел котов. Леви презирал котов. Леви бы не был так зол, преврати Эрен его в крысу, в белку, в собаку — в кого угодно, кроме кота.       Целые сутки Леви просидел в погребе, не реагируя ни на слова Эрена, ни на предложенную еду и воду. Сидел в темноте, растворяясь в ней из-за цвета шерстки — только сверкал глазами, стоило Эрену заглянуть к нему, а как только действие заклинания прошло — он высказал все, что думал об Эрене и его способностях и, обратившись в ворона, вылетел из дома. Эрен надеялся, что Леви просто захотел расправить крылья после целых суток в погребе, но тот исчез на два дня, и никакие попытки Эрена призвать своего фамильяра не увенчались успехом. Правда, и Эрен попытался всего дважды — отказ явиться перед хозяином вызывал боль и страдания у фамильяра, и Эрен решил не ухудшать и без того подпорченные отношения, как бы ни тосковал по нему. Они не расставались ни на мгновение с тех пор, как Эрен его выбрал, а Леви — принял Эрена в качестве хозяина. Не всегда, конечно, они появлялись на людях рядом, но Леви старался держаться неподалеку и всегда наблюдал за Эреном с веток деревьев или крыш домов. И отсутствие его взгляда и ощущения присутствия рядом родственной души в течение двух дней пугало Эрена. Он впервые почувствовал себя одиноко, и это было жутко. Потому и сейчас ему так хотелось прикоснуться к Леви, ощутить его перышки на подушечках пальцев. Леви этого тоже наверняка хотелось, но Эрен ни за что не станет упоминать об этом или дразнить Леви за его норов. Нет, он будет смиренно ждать, когда Леви позволит прикоснуться.       – Я соскучился по тебе, – прошептал Эрен и лег на живот, устроив голову на сложенных перед собой руках. – Так мне и надо. Я заслужил. Хорошее напоминание о том, что без тебя я — половинчатый человек, – Эрен чуть улыбнулся, когда Леви отвлекся от земляники и посмотрел на него. – Нужно было просто обратить тебя в другую птицу. В орла, например.       Леви прищелкнул клювом и вернул свое внимание землянике.       – Ты не хотел бы побыть орлом? – удивился Эрен. Леви помотал головой. – Тогда кем?       Леви поднял голову и расправил крылья, и Эрен улыбнулся.       – Тогда как бы я понял, что заклинание работает правильно?       – Я бы не смог обратиться в человека, дурень, – проворчал Леви человеческим голосом, и улыбка Эрена стала шире.       Он подполз ближе и заглянул Леви в глаза.       – Ты наконец-то снова говоришь со мной?       Леви отвернулся и продолжил клевать ягоду.       – Ну прости, – Эрен аккуратно ткнулся носом в его крыло, но Леви его проигнорировал. – Тебя дома со вчерашнего дня вишневый пирог ждет. Думал, ты вернешься, и решил приготовить в качестве извинения. А еще вчера у приезжих купцов выменял мешочки с заморскими душистыми травами — тебе для ванны. – Леви заинтересованно глянул на него после этих слов, и Эрен улыбнулся. – Пойдем домой? Я приготовлю тебе ванну. Почищу твои перышки, – заманчивым тоном предложил он, и Леви прищелкнул клювом. – А потом приготовлю тебе что-нибудь — что захочешь.       – Даже если придется потратиться? – недоверчиво поинтересовался Леви.       – Мне на тебя никаких денег не жаль, – без тени сомнения ответил Эрен и позволил себе зарыться носом в теплые перышки на спинке. – Идем?       – Только землянику собери, – потребовал Леви и тут же взмыл вверх, ударив Эрена по лицу крыльями.       Эрен перевернулся на спину и вздохнул, глядя на Леви на фоне ослепительно голубого неба.       – Чего развалился? – недовольно прикрикнул Леви, и Эрен, усмехнувшись, встал и, собрав землянику с помощью магии, подхватил корзинку и направился в сторону их дома.       Леви сел на его плечо через пару шагов и легко клюнул в висок.       – И тебе привет, – улыбнулся Эрен, почесав черную пернатую грудку.       – Твои наставники будут довольны. Идеальное превращение. Настолько, что я целые сутки боролся с желанием вылизать свой зад, – с отвращением произнес Леви.       Эрен, не ожидав такого комментария, рассмеялся.       – Извини!.. Прости-прости, просто... – Эрен не нашелся, как оправдать свою реакцию, и только покачал головой.       – Сам обратись в кота, а потом смейся, – нахохлился Леви, крепче вцепившись когтями в плечо Эрена.       – Я больше никогда и ни в кого тебя не обращу, – пообещал Эрен.       – Будь добр.       Они вошли в дом, и только после этого Леви обратился в человека и прошлепал обнаженным до спальни. Эрен проследил за ним с легкой улыбкой, но поторопился исполнить обещание и принялся таскать воду в бак на печи, чтобы нагреть ее для ванны.       Леви вернулся из спальни в рубахе Эрена — у него была своя одежда, но Леви не нравилось, как она прилегала к телу и стесняла движения, и потому дома он ходил исключительно в рубахах Эрена, доходящих ему до колен, порой сводя этим Эрена с ума.       – Я не ел все это время, – сообщил Леви, проходя мимо, но соскучившийся Эрен не смог упустить такой шанс и прижал его к себе, уткнувшись носом в черноволосую макушку и скользнув одной ладонью под полы рубахи. – Вот так ты извиняешься? – проворчал Леви, но из объятия выскользнуть не попытался, наоборот, откинулся спиной Эрену на грудь. – Я говорю, что голоден, а ты лезешь мне под одежду.       – Просто очень соскучился по тебе, – прошептал Эрен, прижимая его крепче к себе. – По твоему запаху. По твоему теплу. По твоему голосу, – Эрен и вторую ладонь запустил под край рубахи, лаская нежнейшую кожу бедер. Леви задрал голову и встретил взгляд, а Эрен, как и в первый раз, восхитился и вновь пропал в этих глазах. – И ты в последнее время не подпускал к себе, – чуть недовольно добавил Эрен, чем заставил Леви усмехнуться:       – Как чувствовал, что ты решишь обратить меня в вонючий клубок шерсти, – он отстранился, убирая руки Эрена от себя, и повторил: – Я голоден.       Эрен облизнул губы, но отступил, принимая правила игры: его ворон все еще не простил его, а значит, будет показывать свой характер и так просто не даст Эрену то, что он хочет. Эрен за годы совместной жизни привык к этому и предпочитал просто дождаться, когда Леви надоест изображать из себя злюку, и он сам потянется за прикосновениями. Так случалось каждый раз, к тому же Эрен намеревался задобрить его горячей ванной и ласковыми прикосновениями, пока Леви будет отмокать. И то и другое Леви обожал, особенно, если перед этим долгое время находился в теле ворона.       Эрен с удовольствием накрыл ему на стол — спустя трое суток Эрен так соскучился по этому, что находил особое наслаждение в ухаживании за Леви. Это напоминало ему день их встречи, и ничего более запоминающегося и важного, за исключением, пожалуй, инициации в качестве мага, в жизни Эрена не случалось. За время отсутствия Леви, Эрен часто вспоминал эти мгновения, и каждый раз ему все сильней хотелось вернуться в тот день, хотя, при всех его возможностях, он понимал, что это не случится. А жаль.       Леви съел всю поставленную перед ним еду, но все же ни разу за весь ужин не поблагодарил Эрена, будто в этом не было необходимости, и это Эрен тоже молчаливо принял, находя в поведении своего фамильяра больше упрямства, нежели действительной обиды, и это на самом деле радовало: то, что спустя все эти годы, Леви оставался верен себе, а не только их связи. Иногда это было критически важно, особенно, когда Эрен, погрузившись в мысли о собственном величии из-за способностей, терял связь с реальностью — Леви парой предложений опускал его на землю и напоминал, что все это не заслуга Эрена, что силы ему были даны извне, что он ничем не распоряжался, а был всего лишь проводником. Вопреки расхожему мнению, фамильяры были не только отражением своего хозяина, не только несли часть его силы и сознания, но и были сторонними наблюдателями со своей силой и возможностью влияния на хозяина. Леви этим не злоупотреблял, но и не забывал, зачем ему был дан разум и возможность обращаться в человека. Он еще ни разу не подвел, и Эрен надеялся, что так будет и впредь, и готов был сделать для этого что угодно.       Иногда в связи со всем этим он думал, что роли, которые обычно приписывали им: хозяин и прислужник — совершенно не соответствовали действительности, потому что за все это время именно Эрен делал все, чтобы расположить к себе своего строптивого фамильяра.       Леви отмокал в горячей воде, подавая Эрену то руку, то ногу, которую тот аккуратно протирал ветошью и ласкал после, и Эрен не мог наглядеться на его довольное лицо, но каждый раз, когда Эрен целовал его кожу, Леви хмурился и отстранял конечность, в каком бы состоянии блаженства ни находился. Эрена это беспокоило. К этому времени Леви должен был уже остыть и вернуть свое расположение, но он держался на расстоянии весь остаток дня после ванны. Расспрашивать Эрену не хотелось — он оставлял за спальней последнюю возможность разрушить выстроенную между ними стену. Если не работало все остальное, то постель и отсутствие преград, как в смысле расстояния, так и в смысле одежды, обычно срабатывали безотказно. Но не в этот раз.       Эрен почувствовал подвох, когда под ладонью вместо теплой нежной кожи спины оказалась ситцевая ткань. А потом Леви постарался отстраниться, когда Эрен пододвинулся ближе и скользнул ладонью по его бедру, задирая рубаху и одновременно пытаясь поцеловать шею.       – Нет, – словно гром прогремел голос Леви, и он отодвинулся ближе к краю. – Я сказал — нет, Эрен, – строго повторил он, когда Эрен, не прислушавшись к возражению, попытался снова. – Я улечу спать в лес, – пригрозил Леви, и только после этого Эрен образумился и остановился.       – Что не так?       – Просто не хочу. Не сегодня.       – Ты почти месяц не подпускаешь к себе, – обвинительно произнес Эрен, ожидая объяснений, и Леви перевернулся на спину, уставившись на него в свете свечи на тумбе.       – Я не хочу — это так сложно понять?       – Но в чем причина? Это я могу узнать? – нахмурился Эрен.       – Мне не нравится, как ты это делаешь.       Брови Эрена сами собой приподнялись в изумлении.       – Ты помнишь нашу первую ночь? – тихо спросил Леви, и Эрен тут же подался вперед, положив ладонь на грудь Леви:       – Конечно, помню. Такое не забывается.       Леви взял его за запястье и отстранил от себя его ладонь.       – И я тоже помню. Постоянно вспоминаю. Особенно в последнее время. Сказать почему? – Леви чуть прищурился и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Потому что тогда были только мы с тобой: ты, я и наша связь. А сейчас... – он развернул ладонь Эрена к нему лицом, – я чувствую только ее, – он указал пальцем в центр ладони. – Твою силу, твою магию. Это больше не мы с тобой. Это ты, оттачивающий на мне свою магию соблазнения. И она дарит ощущения — сильные, яркие, всепоглощающие и — ненастоящие. И мне это не нравится. Не нравится, потому что я не чувствую тебя. Не нравится, потому что после я не могу избавиться от мысли, что ты практикуешься на мне для кого-то другого. Если я для тебя — исключительно вещь, на которой ты упражняешься, то найди в себе силы признать это вслух, чтобы я больше не тосковал по тем первым месяцам нашей жизни, чтобы затолкал воспоминания о тех временах как можно глубже в свою память и стал бы тем, кем ты хочешь меня видеть.       Эрен потерял дар речи после этой тирады. Он-то пытался дать Леви то, что тот заслуживал, он-то хотел, чтобы Леви было настолько хорошо, насколько это в принципе возможно. Он просто хотел отдать всего себя, выложиться настолько, чтобы Леви весь остаток ночи утопал в неге и даже на мгновение не сомневался в своем выборе, который сделал много лет назад. Он лишь хотел дарить ему наслаждение, которое не способен был дать простой лаской и близостью.       – Леви... – Эрен хотел коснуться его щеки, но, заметив, как Леви внимательно следит за его ладонью, передумал и сжал кисть в кулак. – Прости... Я не хотел... Я хотел совсем другого, хотел, чтобы ты каждый раз испытывал абсолютное наслаждение, которое я в принципе способен тебе подарить. И уж тем более, я не тренируюсь на тебе для кого-то другого — никого, кроме тебя, для меня не существует.       Леви вновь чуть прищурился.       – Мне не нужно абсолютное наслаждение, мне нужно удовольствие, которое мы разделим на двоих.       Эрен чуть улыбнулся и все же протянул ладонь к его щеке, но не коснулся, не уточнив:       – Можно?       Леви сглотнул, но кивнул, и Эрен осторожно приложил ладонь к его бледной коже и погладил скулу, а Леви прикрыл веки и тихо вздохнул.       – Я соскучился по твоим прикосновениям без прослойки в виде твоей магии, – прошептал он и прижался к ладони плотней.       – Я больше никогда не стану использовать ее на тебе, – пообещал Эрен и, склонившись ближе, поцеловал его в уголок губ. Он почувствовал, как Леви рядом с ним расслабился, и позволил себе продолжить поцелуи: на щеке, на шее и плече в широком вырезе рубахи — хотелось зацеловать его всего. И Леви будто почувствовал это — тихо рассмеялся и впутался пальцами в длинные волосы, и коснулся собственного пера, вплетенного в косичку. Эрен тут же приподнялся и заглянул в глаза — Леви ответил улыбкой и аккуратно зачесал его волосы назад. – Я так соскучился, – прошептал Эрен и поцеловал его запястье.       – Я тоже соскучился, – тихо признался Леви. – По тебе — настоящему.       Он позволил Эрену устроиться между своих ног и снять с себя рубаху — последнюю преграду между их телами, и ответил на поцелуй, едва Эрен коснулся его губ своими. Он тянулся за лаской, выгибался под прикосновениями и старался держаться как можно ближе, и Эрен не уставал удивляться собственной слепоте: в последнее время в моменты их близости Леви был практически безучастен, а иногда и вовсе будто пытался избежать прикосновений, а Эрен этого совершенно не замечал. Как можно быть настолько уверенным в себе, чтобы даже не сомневаться в намерениях, тем более когда дело касалось другого живого существа?       Леви жался к нему, Эрен чувствовал, как его ногти царапают спину — как когда-то давно, когда Леви впервые переживал подобные ощущения, когда он был настолько поглощен бушующими в нем чувствами и эмоциями, что был не в состоянии полностью контролировать себя. Такое близкое и одновременно — давно забытое переживание, что Эрен и сам понял, насколько соскучился по ним — по себе, Леви и их связи, которая за это время только усилилась и позволяла прочувствовать и чужие ощущения, и свои — отраженные в восприятии сознания другого. Невероятное эхо, которое, много раз отражаясь, усиливало удовольствие и чувство единения. И Эрен еще долго не мог прийти в себя и сказать Леви хоть что-то, но ему, кажется, и не были нужны слова: он лежал под Эреном, перебирая пряди его волос с заплетенными в них оберегами и лаская другой ладонью его спину, будто через прикосновения пытался донести, насколько эта близость была для него важней и весомей, чем все те, что случались между ними за последний, пожалуй, год.       – Я скучал, – прошептал во влажную кожу шеи Эрен.       – Знаю, – тихо произнес Леви и вновь погладил собственное перо, вплетенное в волосы Эрена. – Я тоже скучал, мой заклинатель. Больше никогда...       – Больше никогда, – горячо прервал его Эрен и вновь поцеловал под ухом, прижимая Леви ближе к себе, но осторожно, будто самую ценную редкость в целом мире.