Пригретый на сердце монстр

«У меня сегодня будет секс», — оглушенно думал Поттер большую часть оставшихся пар, пропуская мимо ушей и лекции профессоров, и разговоры друзей, и странные вопросы брата. Предупреждение Тома было настолько однозначным, насколько это вообще с его стороны возможно.       К вечеру парня начало подтачивать тревожное беспокойство: а как именно это у них будет? Взаимная мастурбация? Они зайдут дальше, до конца? Гарри нервничал все больше, нервничал так, что ничего не смог съесть за ужином — настолько его подташнивало от волнения. Реддл снова избегал гриффиндорца (теперь подросток хотя бы понимал причину, ведь монстр не использовал паразита), однако Поттер кожей ощущал его выжигающие взгляды из-за слизеринского стола. Это становилось практически невыносимым.       Он знал, как происходит секс у двух мужчин.       Конечно, знал, вызнал у крестного практически сразу после полученного обещания Реддла о встрече в спальне. Блэк если и пережил еще одну поломку психики от расспросов крестника, героически сдержал лицо, похвалил смущенного парня за результативный флирт и, собственно, во всех подробностях рассказал, к чему тот должен быть готовым. Гарри слушал очень внимательно, относясь к информации со всей серьезностью, несколько заклинаний записал на пергамент, записал названия специфических магазинов, где можно найти преобразованные в артефакты маггловские игрушки и все необходимые для соития зелья, умудрившись ни смутиться, ни раскраснеться, ведь и сам Сириус отнесся к теме разговора очень серьезно, отбросив прочь все свои дурацкие шуточки и сюсюканье.       Гарри знал, что однажды они с Томом переспят, это знание было настолько естественным, насколько нормальными стали их поцелуи, насколько естественной была эта ступень близости с любовником. Необязательной, конечно, но Поттер этого хотел. Немного обдумав свои желания, парень пришел к выводам, что хочет всю суть, все естество монстра, кем Реддл являлся, все те крохотные детали его личности и жуткого симметричного тела, которое так приятно целовать и трогать. Гарри до сих пор не думал о том, что его партнер — мужчина, это знание просто проходило мимо сознания, может, только это помогло подростку относиться к будущему сексу со спокойствием и предвкушением, с воспоминаниями об удовольствии и желании во время разгоряченных поцелуев. Несколько минут после них Гарри даже был уверен, что в тот момент был способен взять у Реддла в рот, настолько подростку было хорошо.       Сириус сказал, что влечение лишь к одному представителю своего пола не делает Поттера геем. Хотя, Гарри подозревал, что крестный отец произнес это только для того, чтобы утешить и успокоить парня, но он был благодарен за это Блэку. Действительно, после слов взрослого стало немного легче воспринимать отношения со старостой Слизерина. И быть чуть более лояльным к браку с мужчиной.       Говоря о позиции в сексе, Гарри обнаружил, что ему все равно. Буквально — не имеет значения, если это будет приятно, безболезненно и неунизительно. Так уж получилось, что они имеют одинаковое строение физических тел, значит, парни могут и менять позиции, верно? Поттеру было любопытно попробовать «и так, и сяк», как выразился крестный. А там уже и разобраться, что понравится больше. Может, на интерес гриффиндорца повлияли слова Сириуса, который выразил свое абсолютно одинаковое отношение к сексу в любой форме близости, объясняя, что есть люди, предпочитающие одну позицию в постели, есть те, кто чередует, а есть даже такие, кто и в самом простом гетеросексуальном соитии могут захотеть быть «принимающей стороной». Гарри этого не знал. Но раз уж даже «абсолютно нормальный мужик» Сириус Блэк говорил о таких вещах со спокойствием (чего парень от него не совсем ожидал, боясь осуждения и насмешек, даже злой ругани), и Гарри не должен переживать.       К тому же, и сам Реддл был девственником, вряд ли чудовище имеет особые предпочтения в сексе, чтобы нечто запрещать или протестовать (хотя, как выяснилось после происшествия в поезде, у Тома нет ни стыда, ни брезгливости, ни особых моральных дилемм, связанных с гомосексуальностью). Может, прямо сейчас, благодаря советам крестного, Гарри даже больше разбирался и знал. Может, это именно он будет раздавать указания монстру.       Так или иначе, у Поттера не было возможности выбраться из Хогвартса для похода в магазин, но в заклинаниях парень потренировался, кажется, вызвав у себя несварение и голод (помимо жутко странного ощущения в заднице), вторыми чарами замызгав себя, пол, парту и несчастного Рона субстанцией, похожей на слизь улитки. Уизли тогда почти вывернуло наизнанку, насколько того от этого мерзкого зрелища тошнило. Стошнило и Гарри, по тем же причинам. Выглядело, словно в них высморкался горный тролль.       Все эти мысли занимали большую часть переживаний, лишая возможности обдумать свое поведение с Чарльзом: Поттер намеренно избегал брата. Кажется, близнец ненавязчиво пытался поговорить с родственником, кидая на него осторожные взгляды, поджидая после пар, надеясь выловить Гарри в одиночестве, но парень специально собрал вокруг себя большую компанию друзей, зная, что Чарльз из-за своей асоциальности и близко к толпе не подойдет, понимая, что братик все еще не знает нового пароля гостиной Гриффиндора, понимая, что у него не хватит смелости подойти и напрямую потребовать разговора. Поттер был практически уверен в его содержании, насколько красноречиво-ненавистные взгляды кидал Чарльз на старосту Слизерина.       Гарри никогда раньше не избегал Чарльза. Никогда.       Но разговор с ним — значит начать разговор с человеком, кто в курсе об особенности Тома, и Поттер не хотел ни оправдываться, ни объяснять свое влечение к чудовищу. Потому что и в глубине души Гарри избегал об этом думать. Ему нравился Реддл, волшебник желал его, и более ничего подростка не волновало. Почти как дурман, как наваждение.       Вечером, отказавшись от времяпровождения за магическими шахматами и игры в плюй камни, Поттер спрятался в душе, яростно намывая тело чуть трясущимися от волнения и предвкушения руками. Он представлял, что вот так может касаться обнаженного тела Тома, и парня трясло все сильнее, Гарри и представить себе не мог, что вот так распустится к концу обучения.       Наспех натянув на себя свежее белье и пижаму, Поттер кубарем вывалился из ванной комнаты для мальчиков, словив легкие ступор и страх при виде неподвижно сидящего на его кровати громоздкого силуэта старосты Слизерина: Реддл пришел в своей форме, с прямой, ровной спиной и пустым, мертвым взглядом в никуда. Гарри замер, не решаясь пошевелиться, теряя былую нервную и поспешную уверенность. Том молча повернул к парню голову, разглядывая подростка.       Поттер думал о выражении «глаза — зеркало души человека».       Эти грязно-мутные, матовые, беспросветно-черные, пустые и мертвые, они не содержали в себе жизни. Бессмысленное стекло, в котором не было души, эти глаза ее не отражали. И насколько это выражение подходило Реддлу. Чудовища отнимали у людей их магическое ядро, полностью перенимали воспоминания, эмоции и чувства, но как быть с душой? И имела ли она значение, если чудовище-Том так болезненно воспринимало слова Гарри о том, что оно всего лишь фальшивка? Подделка мертвого ребенка? Разве пустые существа могли так травмировано относиться к правде? У Реддла были глаза мертвой рыбы: не отражающие света и чувств, глаза пластиковой куклы, самые пугающие из всего его образа. Поттер смотрел в них, и парня всего охватывал озноб. Если он смотрел слишком долго, то видел присыпанное землей лицо маленького мальчика, полуприкрытые веки и примятые тленом глазные яблоки, видел свернувшуюся внутри скелета змею, охраняющую кладку яиц, видел вязь паутины в глазницах черепа.       Гарри помотал головой, обхватывая себя руками, и решительно приблизился, опускаясь рядом с Томом на кровать. В темноте, как отпечаток солнца под веками, волшебника продолжали преследовать эти бездушные глаза. — Ты смотришь слишком глубоко, — негромкая нежная трель мужского баритона заставила нервы расслабиться; во влажные волосы вплелись длинные пальцы. Сердце слегка ускорило темп, инстинкты предупреждающе заворочались, подкидывая видение громадной и зубастой распахнутой пасти у горла: оглянись! Посмотри, что там! Там опасность! Немедленно открой глаза! Что-то не так! Гарри стоически проигнорировал их. Прохладная ладонь существа стекла с головы подростка по его шее к плечу, прижимая ближе, утешающе поглаживая. — Сегодня ты в полной безопасности. «Он пытается меня утешить», — это неожиданное понимание обернулось чем-то теплым в грудной клетке. Поттер спрятал свою улыбку. — Знаю, — пробормотал Гарри, повернув к Реддлу голову и потираясь о его твердую руку кончиком носа. Монстр пах так же умопомрачительно: горечь диких трав, свежей земли и влажного дерева. Он не чувствовался парнем в прямом смысле этого слова, и гриффиндорец хотел продолжить. Быть еще ближе. — Если б я так просто мог контролировать интуицию. Мне повезло, что я вижу тебя… так, — Поттер протянул руку и провел по бедру слизеринца ладонью вверх-вниз, медленно разглаживая складки на брюках. — Иначе я бы даже находиться в одной комнате с тобой не смог. Гарри заметил, как напряглась нога существа, отрывая голову от его руки и внимательно заглядывая в кукольное идеальное лицо: ровные дуги симметричных бровей, розовый абрис красивых губ, длинные ресницы кидали чувственные тени на гладкую кожу щек. Таких лиц не было у людей. И взгляда такого — неживого, нехорошего, мертвого, тоже не существовало. Зрачки Реддла мелко дрогнули, и парень подался вперед, словно завороженный, касаясь нежностью рта лба, прикрывшего веки Поттера. Несмотря на устойчивые страх и тревогу, сердце затрепетало вовсе не от ужаса.       Прикосновение сравнимо с мягкостью цветочных бутонов, настолько нежна кожа этого существа. — И, разумеется, странное отсутствие моих одногруппников никак не связанно с твоими планами. Том насмешливо сощурил пустые стекляшки глаз: — «Моими» планами? Разве не ты столь настойчиво соблазнял меня весь этот день? Гарри уперся ладонью в бедро существа, чтобы подтянуться немного выше и ткнуться лицом в теплую шею, слегка боднув горевшим лбом линию челюсти монстра, подросток мягко поцеловал кадык Тома, прижимаясь к сливочной коже ближе, вокруг него увились две сильные руки, подтверждающие одобрение Реддлом всех действий Видящего. — Ты этого хочешь, — тихо произнесло кошмарное создание, в охапку затягивая хмыкнувшего подростка на кровать полностью. — У меня имеется несколько соображений, насколько облегчит наше комфортное времяпрепровождение секс. Учитывая, сколько телесных жидкостей и моего естества будет… Что? — Если ты хочешь потискаться только чтобы передать мне какую-то жижу, то я пошел отсюда, — недовольно фыркнул Гарри, нависая над Томом. — Что за срань ты несешь? У меня не встанет. — …нет, — пробормотал слизеринец, трогая пальцами линию талии и грудной клетки спортсмена, разглядывая его прикрытый пижамой живот, вероятно, не желая встречаться с человеком взглядами. — Я думал о практической точке зрения занятия любовью, если ты все еще боишься и сомневаешься. Адаптация… — Я пах и задницу побрил, о чем ты, ублюдок? — зловеще предупредил Гарри, снова фыркая, легонько пошлепав расслабленно возлежавшего на его кровати монстра, и сердце снова сделало маленький переворот от этого смелого жеста, однако Том ничего не высказал на пренебрежительные шлепки, умудрившись словить ртом чужие пальцы, оставляя на них поцелуй. Смеха поубавилось. Поттер улыбнулся: — Ну давай, «адаптируй» меня, детка. — Ты со всеми такой беззастенчивый? Том крепко стиснул задницу уже ухмылявшегося Гарри, наблюдая за его появившимся жгучим румянцем и задорным блеском в глазах. Гриффиндорца начинало быстро плавить удовольствием, он легко толкнулся бедрами в бедра Реддла, показывая свое возбуждение.       Поттер в ответ склонил голову и не менее сильно стиснул челюсти монстра, чуть задирая его голову вверх и выдыхая ему в губы: — А что, ревнуешь? Гарри медленно облизал приоткрывшийся рот, задевая языком кромку острых зубов, отрываясь от потянувшегося навстречу Реддла, только чтобы сказать: — Я возьму у тебя в рот, если действительно хорошо справи… Парень ойкнул, оказавшись под слизеринцем в мгновение ока, увлеченным в жадный поцелуй, улыбаясь сквозь него, закидывая на плечи Тома руки, чтобы прижать его ближе, растворившись в оглушительных эмоциях трепещущего удовольствия и уколовшего в вены адреналина: кажется, существо потеряло всякое терпение и спокойствие, чего Поттер и добивался. Утративший контроль староста Слизерина был отдельной картиной хаоса, которую Гарри обожал и боялся наблюдать. И не то чтобы он на самом деле планировал сделать Тому минет — вряд ли он физически сможет (представлять это действо все еще было довольно противно и страшно), даже если и решится, но неожиданно грязные разговоры неплохо заводили. — Полегче, — попросил Поттер, зашипев от боли, когда Реддл попытался вывернуть его из пижамы, не расстегивая пуговиц, едва не задушив воротом ночной кофты. Том моментально отдернул руки, промолчав, однако Гарри мгновением позже уловил в воздухе свежий запах озона. — Опять током получил? Крутая же у меня магия… Существо снова ничего не ответило, осторожно опустившись на живот подростка, нечитаемо разглядывая его раскрасневшееся от возбуждения лицо. Гарри цыкнул языком, раздражаясь медлительности монстра, самостоятельно принимая сидячее положение, отчего таз Реддла скатился немного вниз к бедрам, и коснулся двумя смазанными поцелуями шеи и линии скул, заглядывая в равнодушно-мертвые глаза. Том — тяжелый, что не жить. Кажется, он своей задницей пережимал приток крови к ногам, лишь подтверждая, что часть его человеческой формы — фальшивка. Поттер с легким унынием осознал, что и этот факт его заводит. — Я же просил быть нежнее, — проворчал гриффиндорец, стягивая громоздкую плотную ткань верхней слизеринской мантии с широких плеч, и значок старосты Слизерина со звоном упал на пол. Том молча взирал на него сверху-вниз, Гарри не мог распознать ни единой эмоции пустого бесконечно-красивого лица. Засомневавшись, Поттер коснулся промежности существа, но вместо такого же равнодушия под пальцами нащупался вполне себе заинтересованный в происходящем пенис. Удовлетворенно раскрасневшись, Гарри не смог сдержать широкой, почти счастливой улыбки: — Какая прелесть, детка. — Хватит быть таким легкомысленным, — ладонь резковато отрывают от чужого паха, прижимая к теплым губам, Том чувствовался странно раздраженным, заставив Поттера сбить улыбку и нахмуриться. Реддл молча переместил пальцы к пуговицам своей рубашки, и Гарри послушно, но уже молча принялся выворачивать их из петель. — Что с твоим настроением? Прохладные пальцы Тома разгладили кожную складку между бровей, и тень монстра накрыла Поттера полностью, чтобы тот ощутил плотное прикосновение губ к виску, под левым глазом, к щеке, к уголкам поджатого рта, расплавляя сердце, выворачивая волнение и страх наизнанку. Поттер на пару секунд сжал ладони в кулаки, предотвращая их тряску. Костяшки пальцев задели молочные обнажившиеся ключицы существа, сбивая на рубашку и колени гриффиндорца ниточки прозрачной паутины.       Гарри предпочел смолчать, унимая вспыхнувшие внутри обиду и раздражение — если Реддлу приспичило заниматься сухим, молчаливым и безэмоциональным сексом, то так тому и быть. Поттер даже сдержал потребность огрызнуться и зыркнуть на лицо существа, принявшись расстегивать оставшиеся пуговицы, выправляя из штанов рубашку и распахивая ее полы в разные стороны, сдвигая вниз с плеч к тяжелой мантии, висевшей на локтях Тома.       Он провел пальцами от ключиц по безволосой груди к животу, задевая слегка выпуклые кофейные родинки — прекрасные, надавливая на светлую чистую кожу — нежную, как свежее воздушное суфле. Невероятно, что такое прекрасное создание порождало видения мертвой плоти, вызывало эйфорический ужас; Гарри скользнул мимолетным взглядом по ссыпавшимся ему на торс маленьким змеиным чешуйкам, они растворялись и пропадали, едва коснувшись пижамы гриффиндорца. Том не дышал, и его грудная клетка не двигалась, у монстра не билось сердце, и на его чудесной молочной шее не считывался пульс. Но его кожа все равно была теплой и приятной — очень мягкой, гладенькой и живой.       Гарри подумал, что заниматься любовью с Реддлом будет невероятно, только если его поганый рот закроется. Паучий ублюдок. Парень думал, что Тому будет приятно услышать нечто приятное и в свой адрес. Гарри находил свои словесные ласки и флирт довольно хорошими. «Я никогда не был легкомысленным», — угрюмо думал Поттер, теряя всякий настрой и убирая руки прочь. — «Я даже никогда ранее не целовался. Я не планировал становиться мужем другому мужику. И встречаться с монстрами — тоже. Это все — эти отношения — не моя инициатива, не я это начал».       Гарри молча смотрит, как Том тянется к нему руками, издавая легкий шелест мантии и рубашки, касаясь верха его пижамы, и замечает бегущие бело-синие искры по бледным скульптурным кистям. Ладони существа подрагивают от тока, но оно их не отдергивает, оглаживая скрытый тканью торс волшебника. Поттер позволяет длинным пальцам уже спокойнее расстегнуть пуговицы, обнажая мускулистое бледноватое тело — и, все же, кожа человека была темнее и куда менее красивой, чем облик монстра: кое-где виднелись белесые шрамы, синячки, родимое пятно чуть ниже правой грудной мышцы, на тон темнее кожи соски, заметные мягкие волоски, спускающиеся от груди к животу, ниже пупка они становились черными и жесткими. Дыхание Гарри сбивается, едва руки Реддла прижимаются к его торсу, медленными движениями оглаживая покрывшуюся мурашками кожу, и искры тока пробираются к предплечьям существа, теряясь в складках одежды. — Тебе не больно? — напряженно выдыхает Гарри, обхватывая запястья слизеринца, с легким изумлением не чувствуя никакой разницы, но теперь потрескивающие искры перебрались и на грубоватые от спорта пальцы Поттера. Юноша чувствует запах озона, но электрические вспышки кажутся иллюзией, настолько безвредными для человека они являлись. Тем не менее, Гарри прощупывал в стальных мышцах Реддла нервные подергивания. — Какого хрена я начал бить тебя током? — Все в порядке, — хладнокровно ответил низкий медовый голос; Том вернул руки к торсу Видящего, не обращая внимания на его хватку на своих запястьях, ведя выше, до подмышечных впадин, перетекая на плечи, чтобы выправить руки из пижамной кофты. — Вероятно, твоя магия пытается бороться с таким, как я. Возможно, это проявление защиты от таких, как я. Поттер снова нахмурился, интуиция нашептывала, что монстр лжет. Волшебники не били друг друга током настолько, что это становилось болезненным. Ведь уже пару раз Гарри видел на искаженном лице Тома боль. Вообще-то парень впервые увидел такую хрень на съемной маггловской квартире, куда его приволок Реддл после первого появления в хижине Гонтов. Он бил гриффиндорца статическим электричеством по носу, как щенка щелчком пальцев. Внутри всколыхнула тревожность. Почему у Поттера появилось подобие сил чудовища?       Том не позволил мыслям сформироваться до конца, его бледные кисти подхватили голову человека под линией челюстей, слегка запрокидывая ее наверх, и прижался ко рту Гарри тесным поцелуем, раздвигая его губы языком, вторгаясь им внутрь. Ладони парня слабо дрогнули, поддавшись растерянности, но следом сжали скомканную у локтей Реддла ткань одежды, нащупали его торс, и Поттер издал довольный полустон, дорвавшись до вожделенной мягкой кожи.       Гарри склонил голову немного набок для удобства, одурманенный мягким захватом прохладных пальцев и теплых ладоней на своих щеках, зубы существа задевали плоть человека, вызывая мурашки привычного страха, парень глушил его ощущениями прикосновений к телу Тома, пересчитывая его ребра, надавливая на твердые мускулы живота, задевая пальцами нежно-розовые соски, тоже затвердевшие, почти умирая от первого полноценно-уверенного прикосновения к его обнаженной груди, вздрагивая от восхищения.       Поттер не заметил, как его повалили обратно к подушкам, слишком захваченный влажным поцелуем — мокрым горячим языком и нежнейшими губами, прикосновениями острых зубов, позволяющих крепкие укусы за рот, за подбородок, за кожу раскрасневшихся щек, слишком взволнованный крепким телом нависшего сверху монстра. Гарри обхватил ладонями твердые бедра Тома, сжимая, нащупывая его задницу и тиская крепкие ягодицы сильнее, вырывая с губ Реддла тихий утробный стон.       Кажется, запах возбуждения существа был немного слаще, чем привычная горечь диких трав: еще не распустившиеся цветы с тяжелым ароматом нектара и пыльцы, но набухшие бутоны. Поттер глубоко вдыхал этот запах, не находя в нем ничего человеческого. Ни от парня, ни от девушки: ни привычного запаха человеческой кожи, ни пота, ни еды. Гарри знал, что сейчас он сам пропах шампунем, мылом и гелем для бритья, слегка потом от вспыхнувшего жара, немного зубной пастой и устойчивым — уличного ветра. Может, собственным возбуждением, но, по крайней мере, его на себе парень учуять не мог. — Как я пахну? — внезапно заинтересовался колдун, запыхавшись от поцелуев, когда Том позволил ему передохнуть, просто прижавшись своим сухим и едва теплым лицом к его влажному и разгоряченному лицу. Гарри прикрыл от удовольствия веки, ощущая трение нежной щеки по его лбу и глазам. — Ты пахнешь просто замечательно. Типа — вау. — Как человек? — пробормотала трель низкого голоса, и Реддл, как дикий кот, потерся щекой о губы Поттера, смазывая с них слюну. — Ты пахнешь хрупкостью и жизнью. Ты пахнешь как то, что я могу переломать заживо. — Это не то, что я ожидал узнать. — Но и я не пахну никакой травой? — фыркнуло существо, облизывая левую щеку мальчишки, смахивая языком выступившие слезы удовольствия. Гарри в ответ на это сдавленно хмыкнул, утирая ладонями слюну с лица и слегка отпихивая от себя голову Реддла. Том прикусил чужие пальцы и снова облизал щеку, делая ее мокрой. — Человеческая плоть очень хрупкая. Я мог бы проломить твои ребра до самого позвоночника. Ты пахнешь, как живое трепетное существо с сердцем и дыханием, которые можно оборвать. Мне нравится. Ты пахнешь жизнью. «Ну, если ему это нравится», — с забавой подумал Видящий, намеренно пропустив мимо ушей жестокую и жуткую часть признания. Он слегка корябнул ногтями кожу лопаток Реддла, притягивая того ближе, чтобы с удовольствием покрыть быстрыми поцелуями левую часть шеи, нырнуть в нее всем лицом, утыкаясь губами в выступающую ключицу. Удивительно, но спокойный монстр вызывал меньше страха, позволяя близость.       Гарри уперся рукой в недвижную грудную клетку существа, заставляя Тома отстраниться, и потянул с него одежду, с раздражением замечая туго застегнутые манжеты рубашки. Тупой идеальный староста. Мантия оказалась на полу безо всяких проблем, но с манжетами пришлось повозиться: Реддл лишь расслабленно протянул к лицу подростка свои ладони, оглаживая его кончиками пальцев, пока Поттер возился с крохотными пуговичками. Вожделенные скульптурные кисти здорово мешали сосредоточиться, как и толчки длинных пальцев во рту. Хотя, не то чтобы Гарри был против, втягивая их глубже и почти с физическим удовольствием облизывая языком.       Наконец, стянув со старосты Слизерина его белоснежную рубашку, Поттер с большим наслаждением провел ладонями по изгибам мышц его рук, вероятно, появившимся из-за занятий квиддичем. Или Том мог делать это намеренно со своим физическим обликом? Мог ли Реддл выглядеть субтильным долговязым задротом-заучкой? Или пышкой? Или… — Не думай об этом, — оборвал мысли огрубевший от эмоций голос. Лицо Тома снова выглядело мрачным и злым. Гарри машинально отдернул руки. — Ты возлежишь сейчас со мной. Ты возлежишь сейчас с Томом Реддлом, со мной. Хватит думать обо мне, как о какой-то оболочке. Это не все — не все, чем я являюсь. Внутри меня не пустота. — Прости, — пробормотал слегка обеспокоенный Гарри. Злость существа отозвалась всплеском адреналина в венах, ускоряя сердцебиение. Монстр тряхнул головой, успокаивая гнев, тоже замечая изменения в человеке. — Я просто восхищался твоими бицепсами. Люблю всяких качков — так и должны выглядеть нормальные мужики. Не то чтобы я хочу трахаться с мужиком… — но он поспешно продолжил, боясь спровоцировать новую порцию злости: — Мышцы это круто. Молодец. Хорошая работа, ловец Слизерина. Конечно, Том не пустой. Он — травмированный. Он — полный эмоций и чувств. Полный страхов. Бездушный, страшный, противоестественный, но не пустая оболочка с красивым лицом мертвого ребенка. Гарри больше так не думал. Перед ним был Том Реддл вместе со всеми его травмирующими воспоминаниями. И характер психопата — полная задница, если честно.       Монстр растянул губы в широкой симметричной улыбке, вероятно, очень довольный мыслями Поттера, судя по выступившему на щеках цветочно-нежному румянцу. Гарри тихо хмыкнул, ухватившись за ремень штанов Реддла, слегка дергая его в свою сторону: — Раздевайся, Том Реддл. Том, невероятно, улыбнулся еще шире, жутко натягивая кожу щек в складки, секундно перепугав Поттера, отчего ему пришлось спешно опустить взгляд на подтянутый скульптурный торс. Знание, что совсем рядом находилось лицо неестественного монстра, без возможности на него посмотреть, дико накаляло нервы, но Гарри не повелся на изломанный зов инстинктов заглянуть опасности в глаза. Сердце билось ускоренно, но пока безболезненно.       Том медленно расстегнул пряжку ремня и полностью выправил его из брюк, откидывая на пол, к комом валявшейся мантии, он выжидающе остановился, но Поттер без слов понял намерения существа, самостоятельно расстегнув пуговицу и молнию на штанах, опуская ладонь на его темно-серое белье, легонько сжав очертания члена. Это взволновало парня, вернув возбуждение, вернув желание. Гарри коснулся второй рукой своей промежности, потерев налитый кровью пенис пальцами, пошло ухмыляясь: — И кто кому сегодня вставит? Если ты, конечно, знаешь, как происходит секс у двух мужчин. Том сдвинул брови к переносице: — А ты знаешь. — Сириус рассказал, — беспечно поделился информацией спортсмен, погладив ладонями каменные на ощупь бедра сидевшего на нем существа. — Я сегодня потренировался в парочке заклинаний, бля, они ужасны, но вроде как, чтоб приятно было обоим. По ощущениям это… Гарри дернулся и захрипел, когда на его шею с силой надавили предплечьем, полностью перекрывая доступ к кислороду, Том рассерженной ревнивой гадюкой зашипел прямо в лицо подростка: — О, так Блэк учил тебя сексу? И с кем ты проверял заклинания? Ты весь день провел в компании Уизли, Томаса, Финнигана и гриффиндорских девчонок. С кем на этот раз? Кто это был? Поттера возбужденно повело, насколько этот жест показался ему ненормально горячим, адреналиново-диким, Гарри толкнулся бедрами вверх, задевая пахом ягодицы невыносимого создания, заставляя того изломанно-спешно напасть на приоткрытые губы, надавливая на горло человека со страшной силой, заставляя того извиваться и задушено хрипеть, жадно отвечая на движения губ, языка и зубов Реддла. Поттер схватился пальцами за руку Тома, не пытаясь ее отодрать от себя, теряясь в нехватке воздуха и вожделении, как ненормальный. — Ты есть ненормальный, — хрипло прокомментировал монстр, убирая руку и жадно вслушиваясь в кашель и громкие судорожные вдохи, срывающиеся в стоны. Том облизал приоткрытые губы юноши, из его грудной клетки раздался угрожающий рокот щелкающих звуков: — Не смей никого касаться, кроме меня. — Много хочешь, психованная задница, — просипел Гарри, осторожно ощупывая горло. — Иди нахуй, Сириус — мой крестный отец. Ты же девственник. Я должен был быть готовым ко всему. — Я… знаю, что делать, — поморщился Реддл, отпихивая ладонь Поттера и покрывая поцелуями покрасневшую шею, потянув зубами за кожу возле кадыка. — Я не против меняться. У меня нет предпочтений в позициях. И, как ты правильно заметил, еще ни с кем не сношался. Том спустился легкими укусами к часто вздымающейся грудной клетке гриффиндорского ловца, ухватываясь пальцами за края пижамных штанов. Он приостановился, заглядывая в лицо Гарри: — И если я попрошу быть сегодня сверху, ты дашь на это согласие? Действительно? — А что в этом, блять, такого? — насторожился Гарри. — Быть снизу — унизительно? Блэк сказал, что все в порядке. Потом и сверху попробую. Нормально же. Нормально же? — Ну, если Блэк так сказал… Нормально, нормально. Просто хватит говорить о таком с посторонними. — Ревнивая паучья задница, — Гарри с силой шлепнул Тома по левой ягодице, и тот склонил голову, роняя кудри волос на бледный лоб, издавая из грудной клетки нежный стрекот, выражая ласковое отношение к человеку под ним. Поттер с интересом пощупал грудь Реддла, ведя пальцами между упругих мышц, снова захваченный мягкостью кожи: — Такие прикольные звуки. В смысле — отпад. Урчи так почаще. Том закатил глаза под веки, сдергивая с бедер подростка его штаны, выправляя из ног поочередно, скидывая их к своим вещам на полу. Гарри призывно закинул ногу на бедро монстра, облегченный, что теперь его вес не давит на тело. Реддл спихнул с себя конечность мальчишки, чтобы поспешно снять с себя остаток одежды и носки, оказываясь полностью обнаженным первым, теперь только замерев и разглядывая реакцию Поттера.       Гарри снова сел, чтобы оказаться ближе, опустив ладони на колени слизеринца, с задумчивостью разглядывая его пах. Это выглядело слишком по-мужски. Вполне себе мужские человеческие член и яйца, аккуратные и темные паховые волосы, мягкие волоски на бедрах, хотя, по сравнению с Поттером, едва заметные. Том оставался неподвижным и терпеливым, когда Гарри без уверенности протянул руку и коснулся члена, уже темно-розового, красивого, с темновато-прозрачной каплей выступившего предэякулята. Никаких черных вен и мазутно-чернильной смазки. Пальцы невесомо провели от крупной головки до завитков волос, мягко зарываясь в них, ведя к пупку. Поттер отвлекся от члена существа, погладив напряженные бедра красивых длинных ног, а затем чуть отодвинулся и склонился к ним, прижимая лицо к колену Реддла, потершись о него губами, это оказалось так приятно. — Окей, долой трусы, — пробормотал Гарри, решаясь, стягивая с себя нижнее белье и швыряя его куда-то далеко в сторону, почти набрасываясь на Тома, с голодом обхватывая его мягкие губы ртом, промычав от наслаждения ощущения — будто цветочный бутон, не менее. Он не возразил, когда существо обвило его руками, черт, кажется, шестью одновременно, нет, седьмая закинула ладонь Поттера на шею Реддла, и Гарри крепко обнял того в ответ, прижимаясь обнаженным телом к обнаженному, кожа к коже. — Вкусный. — Вкусный, — согласился с ним Том, вылизывая рот подростка, выпивая его частое шумное дыхание и негромкие урчащие стоны, издавая довольные щелкающие звуки. Реддл зарылся лицом в шею Поттера, когда тот уже более уверенно обхватил пальцами твердый орган, сжимая. Гарри казался более влажным и горячим, немного одурманенным, более покладистым, как мартовский кот. — Волчья пена рядом? — На тумбочке. Гарри оглянулся через плечо, подрагивая от невыносимых ощущений десятка гладящих его тело рук, посмотрев на цепь из вольфрама. На случай, если Том потеряет контроль. Сердце колотилось быстро, но всплески страха случались единичные. Сейчас возбуждение пересиливало иные эмоции.       Поттер вернулся поцелуями к шее Реддла, хаотично покрывая лаской каждый доступный сантиметр кожи, вслушиваясь в мелодичный горловой стон, подавшись бедрами вперед: пальцы Тома крепко стиснули ягодицы гриффиндорца, и существо повалило подростка обратно на кровать, сделав небольшой толчок тазом в ответ, задевая бедро Гарри твердым пенисом, слегка размазав по нему смазку.       Парень протянул руку, пытаясь нащупать волшебную палочку возле подушки, однако пара призрачных ладоней дернули конечность обратно, к губам Тома: он начал расцеловывать предплечье Поттера, не сводя с него мертвых матовых глаз исподлобья. — Погоди, — пробормотал тот, увлеченный прикосновениями губ, на пару секунд теряясь в пространстве. — Мне нужна моя палочка. Заклинания. Реддл нечто промычал в согласии, выпуская руку подростка на свободу, с любопытством наблюдая, как тот подносит кончик палочки к низу живота и шепчет связку заклинаний, попеременно морщась и чертыхаясь. — Я ведал… о более традиционных способах, — прокомментировал Том, снова поймав правую ладонь юноши для поцелуев и покусываний. Гарри погладил нежную щеку существа, стекая пальцами к его шелковым кудрям и заставляя склониться ниже. Реддл прервался, когда Поттер несколько раз медленно облизал его рот. Когда Гарри оторвался от лица монстра, заметил его хаотично подрагивающие глазные яблоки. Он тяжело выдохнул, почувствовав скольжение прохладных пальцев внутри — Том втиснул в него три одновременно, растягивая смазанное и расслабленное заклинаниями кольцо анальных мышц. Ощущалось… странно. Ни на что не похоже. Не то чтобы плохо, но и не то чтобы очень хорошо. Поттер отвлекся на жадные поцелуи, расслабляясь, оглаживая ладонями тело нависшего над ним существа. Реддл протискивал пальцы глубоко, до костяшек, постоянно отрываясь от губ юноши и внимательно заглядывая в его лицо, возвращаясь обратно к губам, трахая его пальцами сильнее и быстрее под аккомпанемент влажных звуков смазки.       Реддл издал еще одну серию ласкового стрекота, закидывая обе ноги гриффиндорца на свои бедра и прижимаясь к нему промежностью. Гарри весь замер, вновь напрягаясь, и Том вежливо спросил, втолкнув три пальца глубже, с шлепком прикосновения кисти к ягодицам: — Хочешь быть сверху? Поттер поморщился и чуть скрутил торс, чтобы еще раз ударить ладонью психованного монстра по его заднице, проворчав: — У меня все кишки в этой противной смазке и твоих пальцах. Не останавливайся. — Хорошо, — белозубо улыбнулся монстр, вытаскивая из отверстия пальцы и обхватывая волшебника под тазом, слегка приподнимая его нижнюю часть тела от кровати, отчего Гарри судорожно вцепился в простынь. Реддл с интересом уставился вниз. — Я бы сказал тебе расслабиться, но, кажется, твое заклинание создано для чертового изнасилования, потому что ты не можешь больше сжаться или… — Слышь, заткнись, ублюдок, — выпучил глаза Поттер, пораженный этой чушью. — Но посмотри, твое отверстие очень расслабленное, хотя я его даже не растягивал, — Том пощупал пальцами края дырки, собирая вытекающую из нее прозрачную смазку, чтобы размазать ее по своему члену, без проблем удерживая бедра подростка одной рукой. — Ты бы не смог защититься, если, например, тебя решат изнасиловать во сне или… — Бляяяяя, — простонал Гарри, прикрывая лицо предплечьем, начиная дуреть. — Смотри, ты совсем никак не сможешь сопротивляться, если я сделаю вот так, — с невинным огорчением произнес Том, проникая в отверстие Поттера головкой, с сильным шлепком вбиваясь членом до самого основания, почти подбросив тело вскрикнувшего волшебника к подушкам. Гарри ошарашенно распахнул рот, пытаясь глотнуть воздуха, совершенно пораженный ощущением длины крупного члена в себе, до легких судорог ног. — Бля, — повторно выдавил он из себя, скребя короткими ногтями по простыни, покрываясь крупными мурашками, когда Реддл медленно подался обратно, вталкиваясь внутрь уже более плавным толчком, прижимаясь пахом к ягодицам любовника. Том улыбался. Гарри в каком-то извращенном желании изогнулся, хватаясь пальцами за колени чудовища, блаженно запрокидывая голову. Живот скрутило удовольствием на третьем ритмичном движении. — Бля. Да. Поттера мощно трясло, он полностью потерял вскруженную голову, не замечая ни своих громких стонов, ни метаний, только горячащие толчки, трение бедер, руки, множество одинаковых рук на теле, они собирали выступивший бисер пота, тянули за волосы и зажимали рот, отчего Гарри давился криками, стискивали горло, касались напряженного члена и толкали парня назад, натягивая на орган Реддла. Монстр над ним выглядел восторженно-счастливым, по его телу бегали яркие искры тока, кажется, причиняя боль, и Гарри сумел это заметить, лишь когда Том полностью остановился, глубоко вторгаясь вглубь, нависая над лицом мальчишки, пока тот тяжело приходил в себя. — Ч-что, зачем ты… Поттер подслеповато проморгался — все вокруг странно расплывчатое; секундной позднее Поттер понял, что глаза и все его лицо застилали слезы удовольствия. Даже так? «Что за стыдоба», — успел он подумать перед тем, как чужие пальцы стиснули его подбородок, а по щекам несколько раз прошелся язык монстра, собирая соленые капли. Гарри дернулся, замечая выражение его лица.       Реддл весь дрожал, раскрасневшийся, с выступившими на висках темными каплями пота и мазутно-черной струйкой жижи из носа, стекающей на рот, из его грудной клетки непрерывно рокотало и перекатывалось нежными перебоями урчащее щелканье. Тело существа слегка расплывалось, исходило рябью, черные глаза стали насыщенно-красными, не отражающие никакой человеческой разумности. По губам прошелся язык, и Том судорожно, обезумевши улыбнулся, с придыханием проворковав: — Ты так▒й краси▒ый, когд░ плачешь. Гарри ощутил, как от стыда и ярости на его лбу вспухают крупные вены.       Зарычав, хватанув с тумбочки вольфрамову цепочку и намотав ее на кулак, Поттер резко крутанулся, с силой сшибая Тома на пол точным ударом ноги в голову, и тот с грохотом опрокинулся на груду вещей. — Паучья тварь, — грубо прорычал Поттер, спрыгивая с кровати и быстро седлая бедра существа, крепко сжимая его челюсть ладонью, со все еще намотанной на нее цепью. Гарри жестко накрыл улыбающиеся губы Реддла злым поцелуем-укусом, не возражая, когда в него проникли прохладные пальцы, толкаясь внутрь. — Ублюдок, — Поттер укусил существо за подставленное горло и резковато провел языком по стекающей из носа черной субстанции, на вкус как горькое цветение трав — сладковатое, пряное, ледяное. Подросток с вожделением посмотрел на украшенную бутонами засосов и укусов шею и ключицы совершенного тела. — Прекрасный. Гарри надавил на плечи слизеринца, поваливая того на пол. Том счастливо рассмеялся мелодичным перекатом баритона.