Отпускай

      Сора красится в светлый, старается, из кожи вон лезет, дабы привлечь его внимание. Волосы у неё уже убиты, а аммиачный запах, как ей кажется, никогда не выветрится. Въелся в кожу. Она прекрасно осознаёт, что ей никогда не стать похожей на Сейшу и, тем более, на Аканэ. Но ей хочется хотя бы капельку его внимания. Просто чтобы заметил. И если для этого нужно перестать быть собой — она готова. Потому что от этого совсем ничего не теряла. А знала ли Сора вообще — кто она? Вряд ли. Тогда бы она точно не стала гнаться за вниманием того, кому совсем не нужна. Может, тогда бы у неё имелась к себе хоть толика уважения. Тогда бы она не терпела брата и его выходки. Тогда бы она нашла в себе силы дать отпор.       В общем, Сора может привести тысячу примеров того, что с ней было бы. Размышляет на темы «что если», понимая, что дальше головы это никуда не уйдёт. Сора трусиха. Слабая. Неимоверно тупая.       Но она та, кто есть. Это не изменить, она не сможет уж точно. Сора Шиба сломана у самого основания и починить её нереально. Точно не пока её братом является Тайджу, рядом с которым приходится быть призраком, тенью самой себя, дабы не заметил и не решил лишний раз ударить. Синяки после него яркие и сходят долго. Да и не хочется ей искушать судьбу и проверять собственную прочность. Потому что знает — однажды сорвётся, и тогда страшно будет. Ей и окружающим.       Только вот с Коконоем она всё же позволяет себе немного вольности - язвит, смелеет, шутит скверно. Нужно же как-то с ним заговорить. Только получается, откровенно говоря, хреново. Вместо спокойного диалога всё выливается в какой-то хаос. Сора всякий раз скалится, шипит, словно змея, про сучку Сейшу. Сейшу, на которого она хотела бы быть так похожа. Сейшу, который лишь кривится при виде неё и не воспринимает всерьез. Давно бы ей, наверное, всё высказал, может быть, врезал для профилактики, однако не получится. Сестра босса, как никак. Её он строго-настрого запретил трогать.       — Вы как два голубка, ей-богу, — при упоминании Господа она морщится, потому что мысли моментально и непроизвольно приковываются к брату. Тайджу же фанатик верующий. Пускай на словах о вере всё и заканчивается, ибо поступки его заставляют желать лучшего. Вряд ли он сможет в действительности отмолить свои грехи. — Вы хоть иногда отлипаете друг от друга? — Сора гнёт свою линию, пока может. Пока брат не замаячил на горизонте и они не ушли. Она корпусом поддаётся вперёд, ближе к ним.       Инуи закатывает глаза. Не реагирует, с непроницаемым лицом смотрит на неё. Вмазал бы, но… Сестра босса. Неизменно повторяет он себе. От всех этих шуток ему самому некомфортно. Сейшу сам понимает, насколько у них с Коко запущенный случай. Только совсем не о любви речь, лишь о нескончаемом чувстве вины, причём с обеих сторон.       — А тебе что, завидно? — Коко же всегда готов лезть на рожон с Сорой, сам наклоняется вперёд к ней. Он готов упиваться каждой их перепалкой — потому что понимает всё и видит. И ему отчего-то нравилось это всё. Нравилось, как из бледной, неживой Соры она становилась боевой. Как загорались глаза, как она оживала. Это завораживало, заставляло бурлить его кровь. Ему казалось, что он помогает. — Хочешь быть на месте Инупи? — он продолжает испытывать её, склоняет голову набок и смотрит прямо в её глаза. Почти такие же, как у Тайджу. От этого сравнения всё внутри холодеет, но виду не подаёт. Из Коко актёр отличный. — Вижу же, как сильно желаешь этого. — Коко дразнясь высовывает язык.       А глаза у неё после этих слов действительно загораются. Сора Шиба. У них, наверное, в генах заложено быть ненормальными. Да и к тому же Сора, может, и сломана, но постоять за себя может. Она только раскрывает рот, чтобы впервые вынести их перепалку на новый уровень, как чувствует, что её толкают. Сильно, отчего чувствуется боль в районе лопаток. Она чуть не падает на Хаджиме, однако тот делает шаг в сторону, отчего Сора катится по земле, неприятно и, кажется, долго. Сора хочет вскочить на ноги, разобраться, но, сталкиваясь с грозным взглядом старшего, не решается. Сдаётся, так и не начав. Принимает позорное поражение.       — Пиздуй домой, малая, — голос у него такой, что на душе тут же становится неспокойно. Сора чувствует страх, заставляющий дрожать коленки. Здесь Сора бессильна и всё, что она может, — слышать мерзкий смешок Сейшу. Гандон. — Не доводи до греха.       Она кидает на Коко последний взгляд и уходит, пряча ободранные ладони в карманах. Будет дожидаться брата дома. Сидеть с младшими братом и сестрой, пытаться построить семейную идиллию и делать вид, мол, всё хорошо. Будто бы старший брат не бьёт их в целях воспитания, а иногда просто — для профилактики. У них в такие моменты даже отвлечься получается, смеются, почти что искренне. Только внутри желание реветь и кричать, срывая голос. Посему Сора долго с ними не сидит, быстро прощается, сославшись на домашнюю работу, и уходит к себе. Как раз вовремя, потому что входная дверь открывается. Как чувствует.       Самое веселье начинается.       Сора сидит, облокотившись о дверь, и слушает недовольные возгласы Юзухи, что так старательно пытается препираться с Тайджу, однако тот непреклонен. Всё равно получишь, как не старайся, думается Соре. Только вот не полезет она не в своё дело в приступе благородства, мешать огребать Юзухе не станет. Ей своих синяков и болячек хватает, а посему за брата и сестру получать не намерена. Хаккай и Юзуха сами вправе решать свои проблемы, она не заступается за них и в свою сторону не просит ничего подобного. Всё честно. От той семейной идиллии не остаётся и следа. Родственники лишь по крови, не более.       Может быть, однажды господь Бог смилостивится над ними — услышит мольбы Тайджу и, может, они станут настоящей семьёй?.. Это звучит как сказка. Что-то, чему никогда не суждено случиться. Только вот вера в груди всё равно теплится, несмотря ни на что. Потому что Сора хранит воспоминания о том, что раньше, когда мама ещё была жива, они были счастливой семьей.       Сора чувствует себя дурочкой. Самой что ни на есть настоящей. Иначе она свои поступки и мысли объяснить не может. В хорошего Тайджу верить пытается, а ещё надеется на взаимность Коконоя. Г л у п а я. Не иначе.       Сора смотрит в зеркало, на собственное отражение, и понимает — это больше не она. Она себя не узнаёт, собственное лицо в целом вызывает совсем неприятные эмоции. Как она вообще докатилась до этой зависимости? Почему вдруг решилась на всё это?! Только ловя на себе его заинтересованные взгляды, ей кажется, что делает она всё правильно.       Правда, кем она всё же является? Оживший призрак Акане Инуи или же сломанная Сора Шиба.       Она уже сама потерялась.       Но это ей кажется неважным, второстепенным. Разве имеет это смысл, когда он рядом и она в его присутствии может дышать полной грудью. Абсолютно всё равно, что с ним она не умеет себя нормально. Её будто бы клинит. Ей кажется это настоящими чувствами, полными искренности. Только не совсем она в этом уверена, ибо... с ней подобное впервые, поэтому утверждать она не может.       — Ну и куда же ты собачонку свою дел? — она на Хаджиме не смотрит, делает вид, что он абсолютно ей неинтересен. Будто рядом стоит не предмет её воздыханий, а незнакомый человек. Сора выуживает из кармана пачку яблочных сигарет, щёлкает зажигалкой и закуривает. Вот так просто, наплевав на то, что Коконой, вообще-то, подсос её брата и за такое… отхватить может. Шиба просто устала. Вчера, кажется, брат с сестрой вляпались во что-то, из-за чего Хаккай вынужден примкнуть к Чёрным Драконам. Соре кажется, что это может стать началом конца.       — А брат-то знает о твоей вредной привычке? — ехидно интересуется Коко, изогнув бровь, будто бы впервые видит как она курит. Парень пропускает её вопрос мимо ушей, ему хочется перестать думать о Сейшу, хотя бы на мгновение. Да и разве она не должна радоваться? Вот он, один, прямо перед ней. Бери не хочу. Он покосился в её сторону, однако та не реагировала. Свела тонкие брови к переносице, обдумывая его вопрос. Предполагала же, что он зацепится за это. Всегда так делал.       — Расскажешь? — наконец она удосуживается посмотреть на него. А Коко и не знает, что думать. Сора потухла. Снова неживая такая, что в дрожь бросает. Он поёжился от её взгляда, только виду старался не подавать. Спасовать перед ней не хочет. А вот разрядить обстановку — возможно.       — За хорошие деньги, может, и не скажу, — в излюбленной деловитой манере изрекает он. Сора фыркает, закатывает глаза. Другого от него и не ожидает. В некоторых аспектах она научилась его понимать. На каком-то элементарном уровне. Впрочем, ей этого достаточно.       — А нахер бы тебе не пойти? — и вот во взгляде появляется огонёк. Сора тушит сигарету о кирпичную стену. — Хотя погоди… Сейшу же рядом нет.       Коко смеётся почти искренне. Его забавляло, как она то и дело приплетала Инупи. Вся такая забавная — она ревновала его. Слишком очевидно.       — Ты поэтому так хочешь быть на него похожа? — она теряется, не ожидала, что он скажет это так открыто. Сора раскрывает рот в изумлении. Конечно, она была как на ладони. Все её действия были так… очевидны, однако пока вслух не говорили, жилось так легко. Сора насупилась, потеряла весь интерес к беседе.       — Отвали, — шипит она. Сора собирается пошагать в сторону дома, однако чужая хватка на руке останавливает. Сама девушка останавливается. В груди сердце так предательски начинает биться, что от досады она готова завыть. Вырваться бы, да не может.       Оцепенела.       — Думала, что никто никогда не решится произнести вслух? Жалко.       Ты жалкая, Сора. Так услужливо подсказывает собственное сознание. Она зажмуривает глаза, делает глубокий вдох.       Бесил её тот факт, что Коко вообще решил заговорить об этом.       Он отпускает её, но она продолжает стоять. Спиной к нему. Надеется, что нож в неё всадит. Потому что так было бы лучше. Им обоим. Не пришлось бы терпеть эти нескончаемые муки. Что Соре. Что Коко.       А Сора и не догадывается, как сильно бередит его раны на самом деле. Хаджиме самому тяжело. Понимает, неправильно всё это и стоит схватить Шибу за руку и приказать прекратить, но… Не может. Духу не хватает, да и наблюдать за действом было интересно. Интересно представлять на её месте Аканэ. Только вот осознание накатывало каждый раз, когда он смотрел ей прямо в глаза. Когда говорил с ней… Совсем другая. Сказать бы ей об этом, но и на это ему сил не хватает. Потому что он просто-напросто трус.       Не был бы им, то и Сейшу давно сказал бы, что не видит в нём Аканэ. Все давно бы жили счастливо, оставляя прошлое в прошлом.       — Ну и что это меняет? — подаёт голос Шиба. Она медленно поворачивается к нему, а он от удивления голову вбок склоняет. Из голоса пропадает вся спесь, он у неё дрожит. И… это впервые, на его памяти, когда она даёт слабину по отношению к нему. Ему становится её жалко, неимоверно. Потому что стена Соры рушится.       Ты сам жалкий. Признаётся себе Хаджиме. Он лица не теряет. Старается держаться.       Похожее липнет к похожему.       — Ничего, — он пожимает плечами, смотрит куда-то за спину ей. Вздыхает. — Наверное, — чуть обдумав, добавляет он, а затем скрывается, уходит.       Осадок от этого остаётся у них знатный. Пока появление Такемичи на территории Чёрных Драконов стало переломным моментом у Хаккая, то у Соры именно этот разговор стал переломным. Потому что после него что-то в их отношениях с Коко меняется. Слабо, но… Исчезает вся желчь с их разговоров, они становятся более спокойными. Без язвительных шуток. Такие осмысленные, будто бы они раскрываются друг перед другом. Соре нравится это чувство. Нравится начинать доверять и не держать всё в себе.       Это вызывает в ней трепет. Внутри всё расцветает. Ей кажется это слишком прекрасным чувством.       С этим же трепетом Сора решается на отчаянный шаг. С этим же трепетом она его целует. Коснулась его губ своими.       И, вопреки всем ожиданиям, её даже не отталкивают, притягивают ближе, углубляют. В своей голове она всё ещё Аканэ для него… Но, ощущая всё это, Сора понимает, что не так уж и против этого. Пускай в ней пытаются забыться. Ей нравится. Если быть кем-то другим, означало быть с Коко, то она согласна.       Только Соре, к сожалению, не дано залезть в голову Хаджиме и узнать, что на дела обстоят совсем по-другому. Коко не думает о Соре, как об Аканэ.       Шиба пытается дышать полной грудью, не показывает никаких перемен. Делает вид, что всё как прежде. Потому что того требуют обстоятельства, ибо Тайджу вряд ли отнесётся к этому спокойно, с пониманием. Хоть Сора и осознаёт, что вряд ли их убьют, ибо она его сестра, а Хаджиме очень ценный кадр. Просто рисковать не хочется. Да и давно она от брата не получала — всё как-то становится слишком хорошо, что даже не верится. Так ведь не бывает.       И вправду. Потом наступает Рождество, когда её сестра чуть не зарезала старшего брата. Сора узнаёт об этом самая последняя и даже не со слов своей семьи. Коко, по доброте душевной, рассказал. Она сначала не верит, принимает это всё за глупую шутку. Такого быть не может. Да, они не идеальная семья, но доходить до убийства… Сора не признаёт этого. Юзуха, конечно, храбрая, но не отчаянная. Только вот уход Тайджу из дома на следующий день проясняет всё. Да и забитый, виноватый взгляд Юзухи тоже.       Это просто пиздец. Но вслух она эту ситуацию никак не комментирует. Пускает на самотёк. Да и делать вид, что она не знает об этом, проще. Иначе свихнуться можно было.       В целом, стоит отметить, что жить становится куда спокойнее. Не считая нагнетающих мыслей, что пытались воссоздать картину происходящего в церкви в Рождественскую ночь. Так что, за исключением противных мыслей, всё было хорошо. Даже дома воцаряется та атмосфера, в которую хочется возвращаться каждый день. Только вот в компании Юзухи и Хаккая она всё равно ощущает себя лишней, чужой. Она не разделяла с ними их трагедию, поэтому оно было неудивительно.       Зато с Коко ей легко. Просто видеться с ним, говорить и делать вид, что они пара. У них, вроде как, отношения даже официальные. Странные, чересчур неловкие, неправильные местами. Впрочем, то было не удивительно. Никто не видел примера здоровых отношений, оба не разобрались в себе... Но она не зацикливается на этом, ибо её вполне всё устраивало. Ненормальные. Но они хотя бы пытались сделать что-то. Оба причем.       Только вот и это длиться вечно не могло… Сора ведь не верила в удачу. Знала, что всему приходит конец. Особенно в их непутёвой и слишком невезучей семье. Может быть единственный выход прервать это всё - уйти оттуда, попробовать начать жить не как Шиба?

      «Разговор есть, можешь выйти?»

      Это стало первым тревожным звонком, потому что… Писать ночью подобное — не выглядит как что-то хорошее. Селит внутри неприятные чувства. Она одевается неимоверно быстро, натягивает толстовку и выходит на улицу в домашних штанах. На улице было темно, однако даже это не помешало разглядеть избитое лицо Хаджиме. Второй тревожный звоночек. Дзынь-дзынь. У Соры дыхание сбивается, а руки начинают мелко подрагивать. Она и не знает как подступиться правильно, не понимает как помочь. Всё ещё слабая до ужаса.       Паника накатывает… Ни о каких драках речи не было, на улицах всё относительно спокойно. Только с уст Хаккая знает она о том, что недавно на Свастонов напали, но после этого всё было тихо. Затишье перед бурей?       — Что случилось? — обеспокоенно интересуется Сора, у которой появляется дикое желание подойти поближе и рассмотреть. Но он отрицательно качает головой. В кошачьих глазах Хаджиме не было ничего, только пустота. На неё Коко не смотрел, лишь себе под ноги. Будто бы набирался смелости на что-то. И в этот момент она уже всё поняла, только вот верить не хотела. — Коко…       И он делает шаг в её сторону. Сглатывает. Сора замечает, как дёргается его кадык. Какие нервные движения. Маска с Хаджиме спадает.       — Знаешь, — он вбирает как можно больше воздуха в грудь. Пути обратно уже не будет. — Давно хотел тебе сказать… Ты не Аканэ, — поджав губы, говорит Коко. Он касается щеки Соры, чуть оглаживая, и от столь нежных прикосновений она готова растаять… Только в груди всё сжимается, она понимает, что это не к добру. Это выглядит как грёбаное прощание. — И никогда ей не была, я это понимаю. Всегда понимал. — он слегка улыбается. На его душе становится так хорошо, но лишь на некоторые мгновения. Потому что прощаться было отвратительно, но другого выхода не было.       Он теперь с Поднебесьем, а девчонка Шиба — слишком рисково. Хаджиме даже не до конца осознаёт, для кого же делает этот шаг. Для себя или же для неё.       Всё стало слишком сложно. Впрочем, когда в его жизни было легко?       — Ты мудак, — сразу переходит в наступление она. говорит это Сора тихо, почти что затравленно. Она делает шаг назад. Всё же не глупая. Знает, как выглядят прощания. И отчего-то ей кажется, что лучше бы он просто молча исчез. Будто бы это она пережила куда проще. Потому что в таком случае, у неё бы осталась надежда. Шиба храбрится, даже слёзы сдерживает, хоть взгляд у неё и стеклянный.       — Какой есть, — он пожимает плечами, высовывает язык и подмигивает ей. И Шиба не сможет понять в полной мере, как ему тяжело это всё даётся. Ему хочется извиниться перед ней рассказать всё, что лежит на его плечах, однако знает, что это всё только усугубит. Он сделает в таком случае легче лишь себе, но никак не ей. Сора же упрямая, бороться захочет, лезть будет. А Изана такое не оставит просто так. Он уверен.       Сора пострадает. Очевидно. Только от этих мыслей ему становится нехорошо...       А это ему ведь ещё с Инуи разорвать связи придётся. Там всё тоже просто не будет. Ещё один сложный разговор, где ему придётся предстать злодеем. Сам виноват. Сам закрутил в своей жизни всё так, что теперь не в состоянии распутать так, чтобы не сделать никому не больно.       Но расстаться с ними - правильно. Самый лучший вариант для них всех. Так у Соры и Сейшу будет возможность на нормальную жизнь. Без криминала и бандитизма. Он знает, что они оба это всё перерастут. Заживут. Без него       Он уходит скрепя сердцем, под её тихие всхлипы. А сам глаза жмурит от неприятных накативших эмоций.       А Сора домой уже не возвращается. Она понимает, что там её ничего не держит. Шиба на принимает первое, как ей кажется, серьёзное и осознанное решение в своей жизни. Юзуха с Хаккаем тоже реагируют спокойно, принимая решение сестры. Только Тайджу она не удосуживается сказать, не считает это чем-то нужным. Тем более, он ушёл из семьи первым. Понял свои ошибки и пошёл исправляться. Подальше от младшеньких, чтобы ненароком не навредить им.       Сора тоже захотела исправиться. Ей захотелось стать полноценной, без всяких лишних людей. Зажить по-новому, потому что она заслужила.       Потому что так забыться было проще.